Анна Сергеевна Гаврилова 
Покорение Огня

Академия Стихий – 4

«Покорение Огня»: Эксмо; 2015
Аннотация

Последние события в Академии Стихий показали - мне, иномирянке Дарье Лукиной, в конфедерации не выжить. Подданные королевств всегда найдут, в чем меня обвинить, для них я всегда буду "крайней". А раз так, нужно решать вопрос радикально - перебираться в Норрийскую империю. Но как это сделать, если к самостоятельному путешествию по Полару я не готова?
Пришлось сыграть ва-банк и поставить все на... Эмиля фон Глуна.
Вот только неприятности, уготованные судьбой, на этом не закончились. Но это не повод отчаиваться, верно? Ведь я - девушка с Земли, из тех, которые не сдаются!

Анна Гаврилова
Покорение Огня

Глава первая

Утро понедельника началось не слишком радужно. Главная причина — я совершенно не выспалась и, поднимаясь с кровати, чувствовала себя зомби. Причем, я была зомби последней степени свежести, из числа тех, кто руки-ноги в процессе передвижения теряет и вообще на куски рассыпается.
Но это состояние не помешало мне добраться до ванной, а чуть позже, уже умывшись, вернуться на чердак и доползти до стула, на котором лежала приготовленная с вечера одежда.
Одевалась я, разумеется, на автопилоте, и думала лишь о том, как дожить до вечера. И вообще хотелось лечь и помереть, но когда подхватила косметичку и направилась к большому напольному зеркалу, в мой угрюмый мир ворвался радостный возглас:
— Ага!
Я споткнулась от неожиданности и едва не рассыпала по полу косметику. И окончательно опешила, когда маленький твир, который прежде вольготно лежал на кровати, подскочил и бодро метнулся к зеркалу.
В этот миг он напоминал меховую бордовую молнию. А самое удивительное — эта молния едва не сбила с ног сонную, но все-таки хозяйку.
— Что происходит? — хмуро вопросила я.
Мне не ответили. Причем молчание хранили оба — и обитающий в зеркале монстр, и маленький, бесконечно ласковый «котии».
Это стало поводом собраться, отринуть остатки сна и подойти к зеркалу. А вот дальше… Я невольно схватилась за голову и простонала:
— Бли-ин…
— Не ворчи, — в точности копируя голос мультяшного Карлсона, сказал Зяба.
Ну а Кузьма подарил строгий взгляд, уверенно кивнул и вновь уставился в заключенный в бронзовую раму «экран».
Нам демонстрировали… общагу. Причем не нашу, а так называемого «вражеского факультета». И то, что я благодаря этой «трансляции» видела, подводило лишь к одной мысли — Дорс нас убьет. Всех! И меня в том числе.
— Не паникуй, — ворвался в мои мысли голос Кракозябра.
Я вздохнула поглубже и уже хотела ответить, но не смогла. Замерла, слегка зачарованная зрелищем…
Коридор. Длинный и просторный — точь-в-точь как в нашей башне. Двери еще закрыты, настенные светильники уже погасли, из двух внешних окон льется тусклый утренний свет.
С полом все в порядке. Зато под потолком медленно тают огненные сети, высвобождая странные, похожие на мячики для пинг-понга, шарики.
Эти шарики едва заметно пульсируют оранжевым светом. И пусть я такого еще не видела, но мне достаточно полувзгляда, чтобы определить — они наполнены магией огня.
— Зяба, что это? — не удержалась от вопроса я.
— Плоды дерева Норо, — отозвался невидимый в виду происходящей трансляции монстр. — Отличные кратковременные накопители энергии. Лучшее средство для диверсий.
— А… — начала, было, я. Но меня перебили.
— Каст и сотоварищи, — сообщил призрак. — Рыжий ночью из лазарета отлучился. Собрал группу, провел ее в общагу к водникам, и вот.
Угу. Вот! Дали ему, как говорится, год. Нам точно не поздоровится. Хуже того, мы реально трупы, потому что Дорс не простит. Ведь перемирие между факультетами еще не закончилось!
— Не паникуй, — повторил призрак.
И я действительно захлопнулась, чтобы пронаблюдать удивительную по своей красоте и наглости картину…
Огненные сети, в которых прежне лежали шарики, все-таки растаяли. А сами шарики начали медленно-медленно опускаться вниз. В следующий миг, одна из дверей распахнулась и в коридор вышли двое парней. Удивительно, но подлянку они не заметили. Парочка облаченных в синие мантии магинь, которые вынырнули из другой комнаты — тоже.
Эта четверка спокойно миновала коридор и скрылась в арочном проеме, ведущем на общую лестницу. Зато следующая группа объявившихся в коридоре водников оказалась более наблюдательной…
Визг! Истошный пронзительный визг какой-то девицы. Следом — тихий, но исполненный вселенской угрозы рык сопровождавшего ее парня. Дальше, совершенно отчетливый ох, еще один вскрик, и… зависшие под потолком шарики резко пришли в движение!
Сотни наполненных слабым рыжеватым мерцанием снарядов сорвались с мест и принялись носиться по этажу. От стен, потолка и пола они благополучно отскакивали, а вот от магов Воды не очень.
Пространство в считанные мгновения наполнилась визгом, орами и откровенной бранью. Этот шум, разумеется, привлек остальных — двери многочисленных комнат распахнулись практически разом. Народу в коридоре стало больше. Паника усилилась.
Еще через минуту, этаж, с которого вел трансляцию Зяба, погрузился в хаос!
Единства в рядах «синих» не было. Некоторые из них пытались скрыться в комнатах, другие зло срывали с поясов склянки с водой, дабы призвать магию своей стихии, третьи вообще голыми руками снаряды ловили. И последние, кстати, верещали громче всех, потому что наполненные магией Огня шарики, разумеется, жгли.
Чуть позже какая-то девчонка вытащила в коридор ведро воды, и мы с Зябой и Кузьмой пронаблюдали, как рождается магический дождь — по велению все той же девчонки, вода из ведра резко поднялась вверх, стремительно скрутилась в длинную спираль и осыпалась на пол. К этому моменту пол уже был усеян «обезвреженными» снарядам, но в воздухе еще ой как много гадости носилось.
Визг и ор не прекращались. Хаос медленно, но неотвратимо распространялся по всей общаге. Еще минута, и Кракозябру пришлось «убавить звук», дабы мы с твиром не оглохли.
После он «переключился» — мы увидели еще один этаж, за ним третий, четвертый. Картина везде была одинаковой: множество облаченных в синие мантии студентов, шустрые, мерцающие рыжеватым светом шарики, и водные спирали со всех сторон — большие и маленькие, тонкие и толстые, с любым диаметром колец. В общем, кто как учился, кто каким уровнем силы обладает.
Еще минут через пять, хаос перешел в крайнюю стадию. Очередная девица с ведром воды вызвала дождик не магией, а просто выплеснула воду в коридор. Ее пример воодушевил остальных, и…
В общем, Зяба и Кузьма начали подхихикивать, а мое сердце не выдержало.
— Идиоты, — сокрушенно сообщила я. — Боже, чем они думали?!
Нет, если совсем честно, я тоже улыбалась, потому что выглядела эта битва «синих» с «шариками» забавно и очень эпично, но… Каст все-таки перегнул.
Или нет?
Черт, а ведь если вдуматься, вся Академия Стихий сейчас в таком стрессе, что разрядка в виде обыкновенной студенческой разборки очень кстати. Хотя бы потому, что возвращает всех к прежней, беспечной жизни. Война факультетов, определенно, лучше, нежели поиск убийцы и реальные трупы. Вот только…
— Убью! — донеслось из зеркала.
Рык был до того мощным, что перекрыл все прочие звуки. Мы с твиром невольно вздрогнули, и столь же невольно переглянулись.
Дальше — больше:
— Прыщ поганый! Пижон рыжий! Да чтоб тебя гхарн… — вот после этого король «синих», который вернулся в общагу в самый «неподходящий» момент, перешел на чистый мат!
Я не была неженкой в вопросах употребления нецензурных слов, но все-таки покраснела — уж слишком цветасто выражался. Но смущение не помещало прилипнуть к зеркалу, в надежде посмотреть, как именно король водников с проблемой разберется.
Вот только… не срослось. В момент, когда Зяба «переключился» на нужный ракурс, все уже кончилось. Моему взору предстала лишь картина легкого апокалипсиса: застывшие в разных позах студенты, усеянный плодами дерева Норо пол, легкий туман, и… да-да, Дорс! Причем с пылающими голубым светом глазами.
— Касту капец, — вслух заключила я.
— Ага, — тряхнув ушами-локаторами, поддержал Кузьма. И добавил авторитетно: — По-олный!

В столовую я пришла одновременно с первой группой водников. Коллеги с «вражеского» факультета скрывать факт нападения не собирались, так что картинка была та еще. Местами мокрые, местами прожженные мантии, волосы у некоторых опять-таки подпалены, да и вообще — вид далеко не опрятный.
Но внешность — ерунда в сравнении с настроением! «Синие» были предельно злы.
На меня, к моей огромной радости, внимания не обратили. Зато остальным «красным» досталась серия убийственных взглядов.
По столовой мгновенно пополз шепоток, и тут же послышались смешки. Кто-то, сидевший на безопасном расстоянии от входа, умудрился отпустить шутку, назвав вновь прибывших «подмоченными». Водники, надо отдать им должное, не среагировали, а дружно направились за подносами.
За первой еще одна группа появилась, потом следующая, и третья, и четвертая. Мне дико повезло, что успела занять очередь до того, как пришли все. И отдельным счастьем стало то, что за столик я села раньше, чем в столовую вошел Дорс.
Король факультета Воды хлюпиком никогда не был, а тут стал как будто выше и гораздо шире в плечах. Глаза божественным светом уже не горели, вновь напоминали изумруды, но облегчения этот факт не принес.
И пусть я сама никакого отношения к диверсии не имела, по моей спине пополз холодок. Двое амбалов, сидевшие за нашим столиком, заметно поежились. Кэсси и Велора, не сговариваясь, уперлись взглядами в стол.
Эти реакции, конечно, наводили на мысли, но Дорса пешки точно не интересовали.
— Где? — процедил король «синих», буравя взглядом… ну, собственно, нас. Ибо именно я, амбалы, и Кэсси с Велорой, составляли компанию Каста в столовой. — Где прыщ?!
Тон, которым был задан вопрос, права на помилование не оставлял. Не удивительно, что Велора мгновенно подавилась вздохом, а Кэсси залилась румянцем и резко сгорбилась.
Зато сидевшие за нашим столом парни трусить перестали — расправили плечи, вздернули подбородки, но ответила все-таки я.
— Прыщ в лазарете лежит.
Мой голос прозвучал звонко, на всю столовую, и я не сразу сообразила, что именно сказала. В смысле, как Каста назвала. Зато Дорс просек, и взгляд изумрудных глаз тут же потеплел, а уголки плотно сжатых губ заметно дрогнули.
По столовой вновь покатился шепоток, кто-то хихикнул, кто-то откровенно хохотнул. Я же, глядя на то, что творится вокруг, встала, взяла поднос, и направилась к столику короля вражеского факультета. Ну а что? Если косячить, то по полной!
Так как Каст отсутствовал, пресечь мой демарш было некому. В итоге я благополучно достигла цели и уселась напротив Луира и Таузы.
Приближенные главы «синих» в результате диверсии тоже пострадали. Но, как и остальные, скрывать «позорные» последствия нападения огневиков не собирались. И, несмотря на то, что я как бы тоже с факультета Огня, встретили улыбками.
— Привет, — выдохнула я.
— Давно не виделись, — подмигнула Тауза.
Вот только беседы не получилось. Дорса перед отправкой в академию явно накормили, так что подошел он сразу же, и без подноса. А плюхнувшись рядом со мной на лавку, попросил «подданных» сменить дислокацию.
Луир и Тауза подчинились беспрекословно, и уже через минуту мы с зеленоглазым блондином остались вдвоем.
Дорс тут же водрузил руку на мою талию и промурлыкал в ушко:
— Детка, как ты смотришь на то, чтобы потрепать нервы рыжему?
Я тихо хихикнула, сказала не без подколки:
— Но ты же не претендуешь.
— Не претендую, — с улыбкой подтвердил водник. И добавил, освобождая талию из захвата: — Но прыщ-то не знает!
Я подавила очередной смешок и принялась переставлять тарелки с подноса на стол — в отличие от Дорса я была ужасно голодна. Но любопытство было все-таки сильней голода, так что прежде чем подхватить вилку и заняться омлетом, я спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
Парень ответил не сразу…
— Неплохо. Вот только… — Водник заметно посуровел и перешел на едва различимый шепот: — Вот только я все-таки не понял, что это было. Чем меня долбануло?
— Фиртон заклинание консервации перенастроил, — столь же тихо пояснила я. — Придал ему какую-то боевую форму.
Блондин неприязненно фыркнул и кивнул. И тут же новый вопрос задал:
— А что с прыщом?
— Да ничего. Жив и здоров.
— Если так, то почему он в лазарете? — Дорс заломил бровь.
Я снова не выдержала, снова хихикнула. Призналась не без удовольствия:
— Глун упек. Из вредности.
Губы водника дрогнули в новой улыбке, в изумрудных глазах вспыхнули лукавые искорки. Мне же мгновенно вспомнился давний разговор — тот самый, когда Дорс пытался убедить меня, что куратор нашего курса, он же декан нашего факультета, изволит меня ревновать. От этого воспоминания я слегка, но смутилась. Правда виду не подала, и тут же попыталась повернуть разговор в другое русло.
— Как мама?
Дорс снова фыркнул, подарил очередную улыбку и заявил:
— Привет тебе передавала.
Он, конечно, прикалывался, но стало приятно. Правда, любопытства моего этот ответ не умерил, даже наоборот.
— А… — Вот тут я невольно запнулась, но все-таки продолжила: — А твоя девушка?
— Сказала, что глаза мне выцарапает, если еще раз рядом с тобой увидит, — сияя, заявил блондин.
Я не выдержала и прыснула, а Дорс мгновенно посерьезнел.
— Дашка, это не шутка. Уриса действительно обещала.
Все. Терпение мое кончилось — я покатилась со смеху. Хохотала тихо, но почти до слез. Блин! Вот каким местом эта элементальша думала, а? Впрочем, что с них, с влюбленных женщин, взять? Одно хорошо: в этот раз, если что, мстить будут все-таки не мне.
— Не смешно, — заявил Дорс, и… тоже разулыбался.
Потом снова обнял за талию и, притянув ближе, прошептал в ухо:
— Дашка, ты даже не представляешь, как я тебе благодарен. Уриса никогда меня не ревновала. И знаешь, в этом определенно что-то есть.
В голосе блондина прозвучали особые нотки, что навело на мысль — ревность элементальши была отнюдь не тихой. Вероятно, кое-кому активно доказывали, что с девушкой из народа Воды ни одна землянка не сравнится.
Еще миг, и я вспомнила, в каком состоянии находилась в момент нашей с Урисой встречи. Я же истинным чучелом была! Кикиморой болотной! Чучундрой! И вот это «нечто» вызвало столь бурную реакцию?
Нет, ситуация оказалась выше моего понимания, и я снова зашлась тихим хохотом, близким к истерическому. Не в силах справиться с эмоциями, уткнулась в плечо водника. Тот, в отличие от меня, не смеялся, а фыркал, явно пытаясь подавить эмоции. И убирать руку с моей талии не спешил.
А потом все изменилось, причем резко. Я не сразу поняла, откуда появилось ощущение холода, и почему охватившее меня веселье схлынуло, оставив после себя липкий, неприятный налет.
Загадка разрешилась в момент, когда я отстранилась от короля «синих» и огляделась — в десятке шагов стоял лорд Эмиль фон Глун, собственной ядовитой персоной, и активно сверлил нас с Дорсом взглядом.
Бли-ин!
Желание сползти под стол я в себе подавила. Желание отодвинуться от водника и сделать вид, будто вообще с ним не знакома — тоже. А вот Дорс слабину все-таки дал! Медленно, словно перед ним опасный хищник, убрал руку с моей талии, тут же кивнул на остывающий омлет и скомандовал:
— Ешь.
К этому моменту вокруг стало тише, чем на ночном кладбище, а омлет и ночное кладбище не очень совместимы, даже в условиях сильного голода. Тем не менее, я послушно взяла вилку, которую выронила в процессе хохотушек, и еще более послушно вонзила ее в пышную массу.
И лишь теперь заметила, что декан факультета Огня явился в студенческую столовую не один, что рядом с ним стоит огромный бородач в синей мантии. Этот мужчина тоже был знаком — декан водников.
Черт. Мне кажется, или мы попали?
Через пару минут стало ясно — нет, не кажется. Едва Глун перестал буравить нас с Дорсом взглядом, и обратил внимание на остальных, в частности подпаленных студентов «вражеского» факультета, в тишине столовой прозвучало логичное, но крайне неприятное:
— В этом месяце стипендии у адептов Огня не будет. Средства пойдут на закупку новой формы для факультета Воды.
Ответом Глуну стал дружный стон страдания — это «наши», и не менее дружное, но уже ликующее «да!» — это от водников.
После чего синеглазый брюнет в красной форменной мантии и сопровождавший его бородач развернулись и стремительно покинули заполненное студиозусами помещение. А зал взорвался гомоном.
Тут было все — и радость, и разочарование вкупе с бранью, но я внимания не обратила. Просто слишком хорошо знала Дорса, чтобы не понимать — если не успею перевести тему, то зеленоглазая ехидна непременно поднимет вопрос моих отношений с деканом. А оно мне надо? Вот и я думаю, что нет!
Именно поэтому я стремительно запихнула в рот кусок омлета, быстренько прожевала, и спросила:
— Дорс, а ты знал, что твоя мама с Глуном знакома?
Игривое выражение с лица водника словно ветром сдуло. Парень поморщился, нахмурился, и выдал неохотно:
— Нет. Понятия не имел. О том, что Глун все эти пять лет за мной «присматривал», тоже не подозревал.
Я невольно напряглась. Но причина была вовсе не в неведении Дорса. Просто мне вдруг подумалось — а что если Глун все это время не только присматривал, но и доносил?
Предположение это я, разумеется, озвучила. А самой так неприятно стало — ну не люблю стукачей. Да никто не любит!
Вот только друг мои подозрения развеял:
— Это было первым, о чем я подумал, — сообщил он. — Но нет, Даша. Доносов не было. Я проверял.
Я тихонечко выдохнула и, ковырнув несчастный омлет, новый вопрос задала:
— А знакомство Глуна и твоей матери? Ты узнал, как это случилось?
Водник отрицательно качнул головой.
— Мать рассказать отказалась, — буркнул парень. Но тут же повеселел, и добавил самым оптимистичным тоном: — Так что, детка, удовлетворять наше с тобой любопытство, придется тебе!
Я закономерно поперхнулась, а когда прокашлялась и пришла в себя, вопросительно вытаращилась на собеседника.
— Глун, — пояснил Дорс. — Расспросишь его, а потом перескажешь мне.
— Офигел? — задала встречный вопрос я.
И тут же удостоилась очень хитрой улыбки.
Ну все, приплыли. Капец, которого так стремилась избежать, все-таки настиг!
— Да-аш… — оправдывая самые дурные мои предчувствия, протянул парень. — Да-аш, признавайся, что у вас. — И прежде чем успела послать водника лесом, добавил: — Можешь не врать, что ошибаюсь. Я не слепой, детка. Я прекрасно вижу, как Глун на тебя смотрит. Да и ты…
— А что я? — В моем голосе прозвучало неприкрытое возмущение. — Я вообще не понима…
— Не ври, — перебил «синий». — Как только в обозримом пространстве появляется Глун, у тебя сразу же глаза блестеть начинают.
Я послала Дорсу недоуменный взгляд, но этот баран блондинистый уперся наглухо.
— Блестят-блестят… — довольно протянул он. — Причем уже давно!
Фыркнув, я пришла к выводу, что это как раз тот случай, когда лучше жевать, чем говорить, и сосредоточила все свое внимание на остывшем завтраке. И о чудо! Мое решение приняли и одобрили! Меня никто не беспокоил и не отвлекал целых… пять минут.
— Дашка, ты влюбилась. Нравится тебе или нет, но это факт. И Глун к тебе неровно дышит. Даже слишком неровно для человека его статуса.
Слова насчет статуса я пропустила мимо ушей, а за все остальное Дорс получил тычок локтем в бок. Но этот намек парень, конечно, проигнорировал. Более того — рассмеялся и продолжил.
— Детка, не отпирайся: ты — втюрилась! Причем не вчера. Глазки твои блестят очень давно. Ну и потом, ты с такой прытью бегаешь к нему на свидания…
— Занятия! — перебила я. Получилось чуть громче, чем хотелось, но за общим гомоном никто кроме собеседника не расслышал. — Я на занятия к нему… и не бегаю, а хожу.
— Ага-ага. Но если это занятия, то почему ты держишь их в секрете?
Я подарила Дорсу недоуменный взгляд, а потом сообразила — он намекает на наши с Глуном воскресные встречи. Про них я действительно никому не сказала, но ушлый водник нас с деканом подловил.
— Никаких секретов, — пробормотала я. — Просто на тот момент мы считали Глуна врагом, и я была убеждена, что вы с Кастом не одобрите. А мне учиться нужно, понимаешь? Без магии я пропаду.
В изумрудных глазах появилось снисхождение. Оно было до того красноречивым, что захотелось схватить кружку с чаем и вылить кое-кому на голову. Но я, разумеется, сдержалась. Сказала, не терпящим возращений тоном:
— Тема закрыта.
— Ладно, — согласился король факультета Воды. — Но как они с моей матерью познакомились, все-таки узнай. А то помру от любопытства.
Я мысленно взвыла и кивнула, хотя выяснять вообще-то не собиралась. Да, мне тоже интересно, но блин! Блин, я, конечно, попробую выведать, если случай представится, но нарочно с этим вопросом не полезу. К кому угодно, только не к Эмилю!
— Что-то не так? — вновь подал голос Дорс.
Поморщившись, я отрицательно качнула головой. Рассказывать о своей вчерашней выходке, которая, безусловно, исчерпала лимит терпения куратора и декана, я не собиралась.
— Ну вот и прекрасно, — заключил «синий». Чтобы через миг вновь наклониться и, чмокнув в щеку, шепнуть: — Кстати, спасибо, что прикрыла.
— Не за что, — хмуро отмахнулась я и, наконец, вернулась к завтраку.

Смешно сказать, но слова Дорса задели.
Как он там выразился? Глаза у меня при появлении Глуна загораются, да?
Блин! Не может такого быть! Вот просто не может и все! Потому что я, в отличие от подавляющего большинства сокурсниц, никаких особых симпатий к ядовитому аристократу не питаю!
Не спорю, что наш декан очень даже хорош — эти его синие-синие очи, черные, блестящие, словно шелк, волосы, правильные черты лица, и более чем сносное тело, но…
Черт. Кого я обманываю?
Да, нравится. Чуть-чуть, на полноготка! И даже когда считала его врагом — нравился. Но совсем не потому, что сильный-красивый и вообще «ах»! Мою симпатию он заработал на первом дополнительном занятии, когда отнесся к студентке-иномирянке не как обычно, а по-человечески.
Все остальные положительные поступки Глуна тоже мимо меня не прошли, но именно то занятие посеяло зерна интереса.
Ну и… да! Да, сны тоже свою роль сыграли! Но сны — не повод, всего лишь дополнение! Маленькое и… Черт. Опять вру. Причем самому близкому человеку — самой себе. А это совсем неправильно, и даже опасно.
Но ведь влюбленность в Эмиля фон Глуна еще опаснее. Или нет? Или все совсем не так?
Поглощенная этими мыслями я вошла в лекционную аудиторию, села на привычное место, достала тетрадь, учебник и ручку. Когда в аудитории появилась профессор Милин, я сумела-таки задвинуть неуместные размышления подальше и сосредоточиться на предмете.
Вот только примерно в середине занятия, поймала себя на том, что конспектирую совершенно бездумно, через слово, и в тетради… нет, там не «Физика огня», там чушь полная! А на моем лице глупейшая из улыбок.
Причина? Все тот же эпизод в столовой, и убийственный взгляд синих глаз, посвященный нашему с Дорсом междусобойчику. И очень четкое понимание: если это не ревность, то я — королева галактики.
Да, черт возьми! Эмиль фон Глун ревновал! Причем сильно и не в первый раз! И нужно быть полной дурой, чтобы не понять — наш новый декан действительно на меня запал. А при таком раскладе признать собственные чувства гораздо проще, и…
Мне пришлось наклонить голову, а после и вовсе закрыть рот ладонью — это был единственный способ спрятать шальную, совершенно неприличную улыбку, которая на моем лице вспыхнула.
Проще прыгнуть с Останкинской башни, чем признать, но да! И это не «полноготка». Эмиль очень сильно мне нравится. Очень-очень.
Вот только это мазохизм чистой воды, потому что характер у Глуна сволочней не придумаешь. А еще он откровенно надо мной измывался, а подобное только законченная идиотка простить может. Но я не имею права и дальше заниматься самообманом, так что признаю. Он мне нравится! И гораздо больше, чем мне бы того хотелось.
Из круговорота мыслей вырвал шепот Кэсси.
— Даша, что с тобой? Тебе нехорошо?
Я активно замотала головой, давая понять — нет, все в порядке. И тут же нарвалась на внимание профессора Милин.
— Дарья, какие-то проблемы? — отлично поставленным голосом вопросила старушенция.
Я снова замотала головой, а преподавательница вздернула подбородок, сказала строго:
— В таком случае, будьте добры не отвлекаться!
Пришлось подчиниться.
Вот только сосредоточиться на занятии все равно не удалось, единственное, что я смогла — создать видимость внимания. Но это полбеды! Куда страшнее то, что попытка убедить себя в необходимости задвинуть подальше симпатию к синеглазому брюнету, провалились с оглушительным треском.
Рисуя формулы и пытаясь вести злосчастный конспект, я молчаливо, но яростно убеждала себя в том, что сейчас не время для любви и прочих глупостей. Сначала нужно выбраться из конфедерации и дорастить свою магическую силу до уровня, при котором можно открывать порталы между мирами. А уже потом решать — поддаваться искушению или нет.
Разум с этой позицией соглашался, а вот душа неожиданно взбунтовалась. Ей хотелось если не любви, то хотя бы игры. Словно в моей жизни и без этого проблем недостаточно.
В общем, полный раздрай и неразбериха. И безумное, совершенно нелепое желание снова увидеть Эмиля фон Глуна — словно эта встреча способна снять внутренние противоречия и расставить все точки над «е».

Остаток учебного дня прошел вполне сносно — меня никто не трогал, никто не задевал. Даже утренний акт дезертирства за столик Дорса сошел мне с рук. Отдельной приятностью стало то, что я оказалась единственной огневичкой, которую не пытались прижать очень злые в результате утренней диверсии водники.
Впрочем, ложка дегтя в этой бочке меда тоже имелась — на меня снова начали коситься. Но причиной тому не разногласия между факультетами, а вчерашнее выступление Селены.
Саму воздушницу я видела и за завтраком, и за обедом, но оба раза делала вид, будто девицы с кукольным личиком и змеиным характером попросту не существует.
Однако закон подлости, который на Поларе срабатывает определенно чаще, нежели на Земле, подготовил мне новую встречу с ядовитой магичкой. И состоялась она, увы, не за ужином, а чуточку раньше.
Едва отгремел звонок, означавший завершение последней пары, я подхватила сумку и отправилась… нет, не в общагу, в лазарет. Зяба еще вчера объяснил, как туда дойти, так что трудностей с маршрутом не возникло.
Шагая по коридорам Академии Стихий, я размышляла о том, стоит ли наградить рыжего-бесстыжего затрещиной за то, что он устроил во владениях Дорса, или же наоборот похвалить — как ни крути, а зрелище было достойным. Но когда добралась до нужного крыла и очутилась в больничном коридоре, стало ясно — не о том беспокоюсь.
У стола, который явно выполнял функцию ресепшна, и за которым разместилась женщина, определенная мною как медсестра, стояла девушка в желтой мантии. Стояла и явно что-то выговаривала!
Селену я не боялась, но все равно внутренне поежилась — просто слишком неожиданной и не слишком приятной эта встреча была. Но тут же собралась, вздернула подбородок, и тоже к «ресепшну» направилась.
Причины недовольства воздушницы так и остались загадкой — Селена захлопнулась раньше, чем я оказалась рядом, а выяснять желания не было. Единственное, что меня интересовало, так это номер палаты Каста.
— Они в девятой, — прежде чем я успела спросить вслух, сказала медсестра.
Я вежливо кивнула, тут же развернулась и отправилась искать нужную дверь.
За спиной послышалось шипение. После, судя по звуку, кто-то ногой топнул. Ну а когда я добралась до палаты и уже взялась за ручку в намерении открыть дверь, меня догнали и попытались оттолкнуть.
— Ты! — процедила шатенка злобно. — Ты!..
Я вспыхнула моментально. Это, разумеется, не смущение было — ярость!
Да что она себе позволяет? Какого Дьявола с таким упорством ко мне лезет? Я же ее и пальцем не тронула! Даже не смотрю в ее сторону!
— Уйди! — вновь зашипела воздушница, впиваясь ногтями в мою ладонь, которая по-прежнему на ручке двери лежала. — Сгинь, тварь!
Все. Достала!
Я шагнула к Селене и с громадным удовольствием вонзила каблук в ее ногу, и тоже зашипела, даже не намекая, а сообщая практически прямым текстом — сейчас вцеплюсь.
Магиня чуть слышно взвизгнула, но не отступила — толкнула меня, и сильно. Я же, недолго думая, пихнула ее в ответ.
Воздух вокруг нас искрился напряжением, в тишине больничного коридора слышалось дружное, предельно злое шипение. Обе, и она, и я, шипели не только от ярости, но и от боли — мой каблук по-прежнему давил на ее ногу, а ногти Селены все так же впивались в сжимающую дверную ручку ладонь.
— Ты все равно труп! — выдала девица после паузы. — Не сегодня так завтра за тобой придут, и тогда…
Выслушивать угрозы этой фурии я не желала — резко ударила воздушницу локтем, и когда та охнула от боли, отпихнула в сторону. Тут же дернула дверь и стремительно вошла в палату. И застыла, невольно уронив челюсть.
До меня лишь сейчас дошло, что медсестра сказала «они», а не «он» — то есть Каста и Лерру в одной палате разместили, несмотря на разность полов. Но это ерунда! Картина, которая предстала моему взору, была куда более аховой и, в отличие от слов сестры, осознанию вообще не подлежала.
А узрела я следующее: больничная койка, на ней Каст, на Касте девица с огненными волосами в длинной белой сорочке. Вот только занималась парочка совсем не тем, о чем можно было подумать. Телохранительница сидела верхом на объекте охраны и… сжимала руками его горло!
— Сволочь! — Пробилось через пелену моего шока. — Скотина! Негодяй! Да я тебя собственными руками придушу!
А в ответ хохот! Причем настолько бодрый, что сразу ясно — уж чего, а помирать парень точно не собирается.
— Прыщ рыжий! — продолжала бесноваться Лерра. — Урод! Обрезок гхарнова хвоста!
Каст заржал опять, а Лерра, сообразив, что удушение не помогает, отпустила пижонское горло и впечатала кулак в его ребра. И в этот же момент застывшую на пороге меня толкнули, а в палату ворвалась Селена.
Мне пришлось закрыть рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос! Просто у меня-то шок уже прошел, да и попытка убийства Каста самые радостные чувства вызвала, а вот Селена…
Воздушница, увидав восседающую на короле огненного факультета девицу, откровенно позеленела. Спустя мгновение, пространство прорезал исполненный возмущения визг:
— Что вы себе позволяете?!
И лишь теперь парочка недобитых огневиков соизволила заметить посетителей.
Дальше случилось то, чего лично я вообще не ожидала. Лерра, с ловкостью достойной именитой акробатки, соскочила с кровати и, мазнув взглядом по мне, впилась глазами в Селену.
— Ты кто такая? — прошипела телохранительница. — По какому праву врываешься без стука и приглашения?
Воздушница изумленно распахнула рот, а Лерра ка-ак рявкнет:
— Вон отсюда!
Селена, не иначе как инстинктивно, сделала шаг назад, но тут же опомнилась.
— Вы! — выпалила шатенка. — Да как вы сме…
— Вон! — рыкнула Лерра и стремительно направилась к двери.
Я разумно отскочила с траектории движения телохранительницы, а Селена не поняла. И отчаянно взвизгнула, когда девушка с огненными волосами ловким, профессиональным движением вытолкнула ее в коридор.
— Да я… — начала было воздушница.
— Ушла! — взревела Лерра. — И чтобы больше я тебя тут не видела!
С этими словами телохранительница захлопнула дверь, шумно выдохнула и повернулась ко мне.
— Привет, — сказала она почти спокойно. Тут же кивнула на хрюкающего на кровати Каста и добавила самым страдальческим тоном: — Ты даже не представляешь, как он меня достал!
Все. Я не выдержала — закрыла лицо руками и расхохоталась.
— Не смешно! — возмутилась Лерра.
В голосе огневички прозвучали нотки неподдельной обиды, и я едва не сползла по стеночке. Но насладиться моментом мне, увы, не дали — не успела я отсмеяться, как Лерра ухватила за руку и поволокла вглубь палаты. Помещение было просторным, рассчитанным человек на десять, так что уголок, в котором можно пошептаться, имелся.
Каст наш демарш точно видел, но вмешиваться не стал — он по-прежнему лежал на кровати, и все так же похрюкивал от смеха.
— Что с нами произошло? — едва мы оказались в условно-укромном уголке, выдохнула красноволосая. — Как так получилось, что меня вырубило? И что было дальше?
Та-ак… кажется, я начинаю понимать причины их с рыжим ссоры.
— А сама не помнишь? Совсем-совсем?
Телохранительница резко погрустнела и отрицательно качнула головой.
Смеяться мне расхотелось. Просто я представляла ее состояние, но при этом понимала — я не имею права говорить. Всю правду рассказывать точно нельзя. А версия, которую озвучили студентам, Лерру не удовлетворит.
И что делать?
К счастью, мычать и мяться не пришлось — послышался уверенный стук в дверь, а еще через миг на пороге возник лорд Глун, собственной аристократической персоной.
Пижон резко успокоился и сел, а мы с Леррой дружно уставились на декана факультета Огня и куратора первого курса по совместительству.
— Доброго вечера, — бросил Эмиль.
Он взглянул сперва на Каста, после на нас с Леррой, и обратился именно к телохранительнице:
— Я очень рад, что вы очнулись. Нам необходимо кое-что обсудить.
С этими словами мужчина извлек из рукава мантии свернутый в трубочку листок и, прикрыв дверь в палату, направился в наш угол.
Лерра тут же приободрилась, зато я — наоборот. Мое сердце испуганно сжалось, и воздуха хватать перестало. Кто там недавно хотел увидеть фон Глуна? Так вот — получите, распишитесь, а в следующий раз желайте с умом! Ибо желаниям, как известно, свойственно сбываться.
К счастью, скрыть свою реакцию на появление синеглазого мужчины мне удалось. Еще я смогла изобразить беззаботную улыбку и улизнуть на другой конец помещения, к рыжему.
Мысленно убеждая себя в том, что мне совершенно плевать на Эмиля и тот факт, что он собирается о чем-то шептаться с этой удивительно красивой, родовитой и боевой девицей, присела на краешек Кастовской койки.
— Привет, — сказала я.
— Ну надо же, — не без ехидства протянул король нашего факультета. — Меня все-таки заметили.
Я с деланым удивлением заломила бровь, а парень столь же «искренне» фыркнул. И никак не среагировал на дистанцию, которую я выбрала. То есть он даже не попытался подсесть ближе и уж тем более водрузить свои лапищи на мою талию.
Этот момент заставил насторожиться — нетипичное поведение всегда пугает. Но загадка разрешилась практически сразу…
— Я тебя подвел, — даря натянутую улыбку, прошептал рыжий. — Прости.
Черт! Только этого не хватало!
— Не смей себя винить, — сказала я и, понимая, что приставать реально не будет, сама к нему придвинулась. — Ты не всесилен, и предсказать, что именно…
— Кончай, — перебил Каст. — Вы с Леррой влипли из-за меня. Я должен был если не предотвратить, то позаботиться, а вместо этого пребывал в состоянии овоща.
Я не выдержала, поморщилась. Жутко захотелось обнять парня, чтобы хоть как-то поддержать, но я все-таки не решилась. Вместо этого протянула руку и ухватилась за кончик его длиннющей косы.
— Ты не виноват, — предельно серьезным тоном, повторила я. — И Дорс не виноват, что помочь не сумел. Просто Фиртон оказался хитрей и опытней.
— Да уж… — протянул пижон. — Да уж…
Некоторое время мы молчали и дружно таращились на Глуна с Леррой. Наш декан стоял с выражением каменного спокойствия на лице, а телохранительница хмурясь читала поданную Глуном бумагу. Закралось подозрение, что девушке предоставлен тот самый отчет, который отправился в Совет магов. Ну а тот факт, что всей правды о нашем спасении ей не расскажут, был более чем очевиден.
— Как тебе новость про Глуна? — наклонившись к самому уху, шепнул Каст. И пояснил совсем тихо: — То, что он стихийник.
Я пожала плечами.
Как-как… Да никак! По мне, на фоне того, что Глун вообще не Глун, а шпион Норрийской империи, весть о его магических способностях — ерунда полная.
Но сказать об этом Касту я, конечно, не могла. Зато не постеснялась прояснить один мучавший меня вопрос:
— Ты всегда говорил, что Глун очень сильный, — напомнила рыжему я. — Но о том, что он способен управляться со всеми четырьмя стихиями ты не знал?
— Нет. Не знал.
Я картинно заломила бровь. Как так? Ведь если опасался, значит, что-то все-таки чувствовал. Или нет?
А Каст словно мысли прочитал. Ухмыльнулся напряженно, пояснил:
— Я ощущал, что Глун очень силен, но о природе его силы не догадывался. Думал, он огневик с невероятным уровнем дара.
— Ясно.
Выспрашивать дальше я не стала, и вообще на другую тему свернула.
— А Дорс? Как ты выяснил, что Дорса не будет в академии до утра?
Губы рыжего тронула новая, в этот раз не напряженная, а очень даже радостная улыбка.
— Кшерианец просветил, — сдал призрака пижон.
Та-ак… Та-ак!
— По собственной инициативе, или?..
Рыжий хмыкнул и промолчал.
В общем, ясно! Ясно, что ничего не ясно. И оба — и Каст, и Зяба — заслуживают хорошей взбучки, которой, конечно не состоится.
— Гады вы, — вслух заключила я.
Каст не обиделся, наоборот — парень просиял и обнял за плечи. В этом жесте не было даже намека на сексуальный подтекст, и я облегченно выдохнула. А в следующий миг сердце кольнуло сожаление. Ну почему я не влюбилась в рыжего? Он ведь такое солнышко… временами.
— Дарья!
Оклик Эмиля фон Глуна был подобен грому, и я невольно вздрогнула. Мой собеседник тоже равнодушным не остался — резко убрал руку и притворился, будто ничего не было.
Но декана нашего факультета эти маневры совершенно не впечатлили.
— Дарья, у тебя через неделю сдача реферата по теории боевой магии. Ты уверена, что успеваешь его написать?
Бли-ин! Клянусь — на моем лице ни один мускул не дрогнул! То есть я ничем не выдала тот факт, что слышу про этот реферат впервые! Тем не менее, я отчетливо видела, как в глазах Каста вспыхнули искорки смеха. А еще рыжий губу закусил, в явном стремлении не расхохотаться в голос.
Вот ведь… Штирлиц поларский! Как его вообще могли отправить на это дело, если он даже такую элементарную эмоцию, как ревность, скрыть не в состоянии?
Увы, несмотря на то, что прокол как бы не мой, меня с головой накрыло смущение. Дурак. Нет, ну какой же он дурак!
— Успеваю, лорд Глун, — ровно ответила я.
— Да неужели?
В голосе декана прозвучали высокомерные нотки, и я не выдержала — вскочила! Бросила быстрый взгляд на напоминающего ледяную скульптуру Эмиля, на замершую в легком офигении Лерру.
Короче, все ясно — жизни мне теперь не дадут. Но блин, почему я не возмущена, а наоборот?
— Дарья! — вновь окликнул Глун, и я кивнула, желая показать — поняла, черт вас всех побери! Ухожу!
Но прежде чем покинуть палату и отправиться в общежитие, наклонилась к рыжему и шепнула:
— Каст, прости, что жалуюсь, но твоя бывшая меня со свету сживает.
— Я уже понял, — ответил резко посерьезневший парень. — Разберусь.

Глава вторая

На родной чердак я вернулась в состоянии того же раздрая, в каком пребывала большую часть дня. Но если раньше я задавалась вопросом, как задушить в себе интерес к Эмилю фон Глуну, то теперь на меня навалились и все остальные. Те самые, благодаря которым я проворочалась добрую половину ночи и встала в состоянии зомби.
Мысли лезли в голову с удивительным упорством, и это несмотря на то, что я твердо решила не нервничать и вообще от ситуации абстрагироваться. Причем большая их часть была посвящена нашему вчерашнему разговору…
В тот момент я не то чтоб не соображала, что делаю, но скажем так — к декану шла на адреналине. И лишь когда аудиенция закончилась, в полной мере осознала, как рисковала.
Глун же не просто препод. Он — шпион Норрийской империи, да еще маг-стихийник в придачу. А тут я, вся такая красивая, с угрозами и шантажом. Эмиль мог стереть меня в порошок и, объективно говоря, был бы прав! А он проявил… нет, не мягкотелость, но снисхождение точно.
Вторым поводом нервно кусать губы было осознание — Эмиль реально не подозревал о том, что я в курсе его фантазий. Даже не догадывался, что все эти эротические приключения были совместными. Этот момент подводил к следующему вопросу — и что теперь будет? Как Глун станет реагировать на меня в реале?
Сегодняшний день завесу этой тайны приоткрыл, но лишь отчасти. Объективно говоря, я по-прежнему не знала, чего именно от шпиона имперского ждать.
И, несмотря на сегодняшнее, одна часть моего сознания по-прежнему шептала: да ничего! Лорд декан — взрослый состоявшийся мужчина и от произошедшего попросту отмахнется. Другая часть искренне смеялась над такими выводами. Вернее, не смеялась, а ухохатывалась.
Что ты знаешь о мужских фантазиях, Дашка? — истерично вопрошала она. И тут же добавляла: — Ты всерьез считаешь, будто в их мозгах сплошная ваниль и тонны розовых бантиков? Нет, ты действительно веришь в то, что воображая женщину, мужчина мечтает, прежде всего, о поцелуях, и только через пару месяцев осмеливается задуматься о чем-то большем?
Увы и ах, но я слишком хорошо понимала: подобный взгляд на мужские фантазии — абсурд полный. Вот убейте, но мужчины совсем другими категориями мыслят. Да они вообще только об одном думают! А лорд декан… о поцелуях.
Странно? Угу. Но вполне объяснимо: просто Эмиль фон Глун — романтик, причем настоящий. А может ли настоящий романтик взять и забить на тот факт, что предмет его фантазий эти самые фантазии видел?
Ответ очевиден — нет. И самое гадкое, что романтик он, судя по всему, только глубоко внутри. То есть предсказать его поведение невозможно.
А еще совершенно неясна ситуация с самими фантазиями…
Картины, которые рисовало воображение Эмиля, были, конечно, определенного содержания, но вот вопрос — как так получилось, что кроме нашей близости, я видела такие вещи как, например, портреты над столом? А то внутреннее знание, что зеркальная ванная примыкает к спальне, которую я делю с фон Глуном? Откуда оно взялось?
И если углубиться в последние эпизоды, то это что же получается? Шпион имперский мечтает спать со мной в своем замке и на постоянной основе, да? И как к этому относиться? И как не нервничать, думая об этом?
Нет, я не понимала! В результате чего проворочалась добрую половину ночи, но ответов так и не нашла. Утром хотела обсудить некоторые из этих моментов с Зябой, но диверсия в общежитии водников с темы сбила. Зато теперь преград не было…
Именно это осознание вырвало из легкого оцепенения, заставило развернуться к двери и решительно задвинуть все три щеколды. После сбросить туфли, сгрузить на пол сумку с учебниками и, подхватив на руки встречавшего меня Кузьму, поспешить к большому напольному зеркалу.
— Зяба! — на ходу позвала я. — Зяба, ты здесь?
В ответ услышала предельно недовольное:
— Что еще?
От такого тона я едва не споткнулась и чуть не выронила довольно увесистого «котика». Но тут же собралась, сказала ровно:
— Разговор есть.
— Тема? — отчеканил призрак.
Я опешила во второй раз, и теперь скрывать удивления не стала.
— Зяб, у тебя все в порядке? — осторожно поинтересовалась я.
— Да, — бросил монстр. И повторил требовательно: — Тема?
За два с лишним месяца нашего знакомства я к закидонам призрака, в общем-то, привыкла. Поэтому не обиделась и сказала как есть:
— Хочу обсудить с тобой кое-какие моменты виденных мною «снов».
Лишь теперь чешуйчатый кшерианец изволил проявиться и подарить мне строгий, несколько напряженный взгляд. Однако голос Зябы прозвучал гораздо мягче, нежели раньше:
— Что именно?
Я вздохнула, выдержала короткую паузу, и начала озвучивать вопросы. И глядя на выражение «лица» собеседника, сразу же пришла к выводу — ничего сверхъестественного в ситуации нет.
— Это игры разума, Даша, — сообщил призрак, едва я замолчала. — Видишь ли, чтобы создать в воображении образ, представлять каждую деталь совершенно необязательно. Например, такие маловажные вещи как интерьер, зачастую сами из памяти выплывают.
— То есть показывать мне портреты основателей Норрийской империи Глун не собирался? — решилась уточнить я.
Кракозябр отрицательно качнул головой и продолжил:
— Знания о расположении комнат и прочем тоже не с потолка взялись. Видишь ли, у каждой, в том числе воображаемой, ситуации есть предыстория. Прежде чем представить тебя в своей спальне, Глун, безусловно, задумался о том, как именно ты в этой спальне оказалась, и на каких правах там находишься. И невольно наделил вымышленный образ некоторыми знаниями. То есть если ты находишься в его замке давно, то не можешь не знать расположения комнат, понимаешь?
Моего ответа Зябе не требовалось, но я все-таки кивнула. А он подвел итог:
— Ну а когда «вымысел» и «реальность» совместились, знания, которыми Глун наделил воображаемый образ, стали доступны и тебе.
Я снова кивнула, и невольно закусила губу. Застыла, пытаясь переварить полученную информацию. Зяба тоже застыл, но очень скоро ему надоело, и я услышала строгое:
— Еще вопросы?
Я нахмурилась и отрицательно качнула головой, а призрак тотчас исчез.
Да! Просто взял и пропал! Причем до того резко, что я невольно вздрогнула, чем слегка напугала Кузьму, которого, как и прежде, держала на руках.
— М-м? — тут же среагировал Кузя.
Я подарила «котику» хмурый взгляд, после опять на зеркало взглянула. В зеркальной глади, в кои-то веки, отражался чердак и я сама — Дарья Андреевна Лукина, кареглазая блондинка, уроженка мира Земля и невольная студентка Академии Стихий по совместительству.
И пусть к вывертам призрака я действительно уже привыкла, но промолчать не смогла…
— Зяб, ты чем-то занят?
— Угу, — хмуро ответили мне.
— А чем именно?
Монстр не проявился, но я расслышала раздраженное фырканье. Спустя еще секунду из зеркала фактически рявкнули:
— Ты сказала, что вопросов больше нет. А раз так, будь добра — отстань!
Все. Вот теперь я действительно прифигела и изумленно вытаращилась на Кузьму.
— Ты что-нибудь понял? — тихо спросила я у «котика».
Твир отчетливо шмыгнул носом и действительно пояснил:
— Схему переселения составля-яет. Сло-ожную.
Я сперва зависла, а потом сообразила. Да, конечно. Нам ведь нужно переселить Кракозябра в другое, менее тяжелое и более компактное, зеркало. И тот факт, что мы уходим не на Землю, а в империю, этой необходимости не отменяет.
Вот только нормально сказать Кракозябр не мог? Без рыков и истерик?
В общем, я подумала и все-таки обиделась. Шумно вздохнула, опустила твира на пол, и отправилась за брошенной у двери сумкой. Раз общаться со мной никто не хочет, возьму и отдамся учебе! Тем более что необходимости осваивать магию побег в Норрийскую империю не отменяет. Как, впрочем, и предстоящую сессию.
Кстати…
Я невольно запнулась на ходу, и тихонечко застонала, сообразив — я все-таки дура. Я же стребовала с Глуна обещание забрать нас из конфедерации, а про остальное даже не спросила. И я понятия не имею, когда наш побег состоится! Ясно в этой ситуации лишь одно — все случится только после того, как Глун закончит свою шпионскую миссию.
А когда это будет-то? Ведь точно не завтра. И что если мне, в действительности, не одна-единственная сессия светит, а полноценные пять лет местной магистратуры?
Последняя мысль искренне огорчила. Просто вспомнилось, сколько всего произошло со мной за эти два с небольшим месяца, и стало совершенно ясно: даже если Совет Магов вдруг возьмет и забудет об иномирянке, мои шансы дожить до диплома катастрофически малы. С такой-то везучестью!
А без магии шансов вообще нет. Так что… учиться. Да-да, опять и снова!
Тяжело вздохнув, я продолжила путь к двери. Там подхватила сумку и направилась к письменному столу. Намерения были предельно просты: проштудировать учебник по «Физике огня», чтобы привести запоротый конспект в приличный вид, а после снова засесть за украденные из библиотеки методички.
Однако планы оказались неосуществимы. Как только я раскрыла «Физику огня» и погрузилась в изучение темы, раздался стук в дверь. А расположившийся на краешке моего стола Кузьма поднял голову, повел носом и сообщил:
— Глу-у-ун прише-ел.

Дверь я открывала с чувством затаенного страха, просто понятия не имела чего от этого визита ждать. В какой-то момент подумалось — вот сейчас-то меня за вчерашнюю наглость и прибьют! Но мужчина, стоявший на последней ступеньке узкой чердачной лестницы, выглядел вполне миролюбиво.
Одно «но» — разрешения войти этот миролюбивый мужчина не спросил. Он переступил порог раньше, чем я успела открыть рот или отстраниться. Но столкновения все-таки не случилось, я оказалась быстрей.
Сердце мое мгновенно подпрыгнуло к горлу, а само горло пересохло. Но виду, что что-то не в порядке, я не подала.
Глун же повел себя так, словно не ко мне, а к себе домой завалился — закрыл дверь, задвинул щеколды, вежливо кивнул и бодренько направился вглубь чердака. К коктейлю моих эмоций тут же добавилось изумление. Однако, как вскоре выяснилось, главные потрясения были впереди!
— Ну что там у тебя? — подходя к зеркалу, спросил Эмиль.
— С мертвой точки сдвинулся, — отозвался Зяба. И тут же добавил: — Сейчас попробую текущую схему показать.
На чердаке воцарилась тишина. Фон Глун застыл суровым изваянием, а Кузьма, лежавший на краю письменного стола, поднялся, спрыгнул на пол и посеменил к зеркалу. Реакция твира вывела из ступора, и я тоже к зеркалу устремилась. И замерла на полдороги, увидав… ну собственно схему.
Я логики в этом скоплении линий, черточек, кружков и квадратов, не нашла. А Штирлиц поларский неопределенно хмыкнул и сделал еще один шаг к обители Зябы.
— Вот тут противоречие, — через минуту сказал он, указав на один из участков. — И тут.
— Знаю, — отозвался монстр. — Над ними-то сейчас и бьюсь.
Глун кивнул, принимая слова призрака, и обернулся.
— Даша, бумагу и карандаш дай, — сказал он.
После чего передернул плечами и начал стягивать форменную мантию, даже не намекая, а сообщая открытым текстом, что этот визит не пять минут продлится.
— А… — начала было я, но тут же замолчала. Жутко любопытно, но блин! Лучше я попозже, у Кракозябра, все подробности выспрошу!
Вот только декан мою скромность не оценил. Обернулся и спросил самым нейтральным тоном:
— Что тебя удивляет?
— Все! — не сдержавшись, выпалила я.
Губы Эмиля тронула легкая снисходительная улыбка.
— Даша, ну ты же понимаешь, что я не потащу с собой это зеркало. Это невозможно. Следовательно, нам необходимо переселить твоего друга в зеркало поменьше. Сам он с расчетами справляется, но медленно. Разумеется, я вынужден подключиться к его работе.
Все. Аут! И шок сменяется диким, безудержным возмущением! Эмиль издевается, да? Ведь это я предложила Зябе переселиться! Это моя идея!
— Проблемы? — ворвался в водоворот моих мыслей Глун.
Дико хотелось воскликнуть — да! Но я прикрыла глаза, шумно втянула ноздрями воздух… Так. Спокойно. Спокойно, я сказала!
Даша, успокойся и включи мозг! О чем он еще говорил? Ну кроме того, что ты как бы тупая и элементарных вещей не понимаешь?
— Вы спешите? — распахнув глаза, выдохнула я.
К счастью, цепляться к словам Глун не стал. Ответил по существу:
— Теперь да. — И прежде чем я успела задать уточняющий вопрос, продолжил: — Увы, обстоятельства начали складываться крайне неудачно. А твое знание, даже если вообразить, что ты действительно умеешь держать язык за зубами, ставит меня на грань разоблачения. Так что да, я спешу. И вопрос переселения твоего друга в другое зеркало очень важен.
Я от этой тирады слегка выпала из реальности, а куратор первого курса и декан факультета Огня по совместительству, кажется, наоборот приободрился.
— Бумагу и карандаш дай, — спустя минуту, ровно напомнил он.
Я хмуро устремилась к столу. Отыскала среди завалов тетрадь, выдернула несколько листков. Тут же нашла карандаш и книгу, которую можно подложить, чтобы писать было удобнее, и протянула все это добро Эмилю.
— Благодарю, — нейтрально сказал он, и… все.
То есть действительно все! Предоставив то, что от меня требовалось, я попала в настоящий игнор. Причем общий.
Глун кивнул проявившемуся Кракозябру и отправился за стулом. После поставил стул напротив зеркала, сел и принялся перерисовывать ни то схему, ни то проблемные участки. В процессе переговаривался со ставшим вновь невидимым Зябой, изредка кидал взгляды на твира, который теперь лежал у зеркала с таким видом, словно понимал и вообще посоветовать мог, а я… Я стояла и искренне офигевала.
Это вообще что? Это вообще как?!
Понятия не имею, сколько мой шок длился, но вырвал из него все тот же Глун.
— Дарья? — окликнул норриец. — Что-то не так?
Я чуть не застонала — он еще спрашивает!
Но пускаться в выяснения не хотелось совершенно, еще меньше хотелось показаться дурой. Поэтому я изобразила беззаботную улыбку, обогнула стол, села, и попыталась вновь погрузиться в учебник по «Физике огня».
Вот только декан нашего факультета мою выдержку снова не оценил.
— Реферат по теории боевой магии готовишь? Очень рад, Дарья, что ты не утратила чувства ответственности. Без него в нашем деле никак. Без этого магию не освоить.
В этот миг стало ясно — надо мной в самом деле издеваются! Причем с самым непробиваемым видом.
И это взбесило!
— Реферат? — старательно изображая испуг, переспросила я. — То есть вы не шутили?
Лорд декан притворно смутился и отрицательно качнул головой. А я столь же «искренне» погрустнела. Но это не помешало спросить уже вслух:
— Вы издеваетесь?
Уголки его губ едва заметно дрогнули.
— Дарья, это не шутки, — сказал Эмиль. — Магия это, прежде всего, старание. А теоретический аспект очень важен, хотя за молодостью лет этого обычно не видно.
Молодостью лет? Блин! Какая интересная формулировка!
— А вам сколько? — вновь не сдержалась я.
Глун усмехнулся и ответил далеко не сразу…
— Тридцать один.
Черт! Я, конечно, примерно так его возраст и определяла, но все равно удивительно.
— Что-то опять не так? — спросил Эмиль.
— Вы тему реферата не озвучили, — процедила я.
Вот теперь фон Глун улыбку прятать не стал…
— Особенности магического боя в условиях повышенной влажности воздуха. Объем не менее двадцати страниц, исторические примеры обязательны.
Послышалось красноречивое шипение, и я не сразу сообразила, что это именно я на змеиный язык перешла. А норриец подарил еще одну улыбку и вернулся к изучению перерисованной схемы.
Продолжать разговор я не стала. Не потому, что сказать нечего, просто поняла — именно этого Эмиль и ждет! В смысле, он хочет, чтобы разговор продолжился. А мои эмоции явно доставляют мужчине удовольствие.
И только одно непонятно — зачем ему это все? Глун мстит за то, что подглядела его фантазии или, как и Каст, попросту не умеет ухаживать?
А может быть это попытка объяснить мне, что питать иллюзий насчет его отношения не стоит? Желание показать: Даша, в действительности ты для меня никто, так что закатай губу пока не поздно?
Вот только к чему тогда те две сцены ревности, которые я сегодня пронаблюдала? Или это не ревность была?
Черт! Запуталась!
Да, я запуталась, и тут же пришла к выводу, что ломать мозг над этой задачкой не буду. Принципиально! И реферат писать не стану! Потому что это задание мне исключительно из вредности подсунули. А я не хочу, я не согласна везде быть крайней!
С сопением и шипением я опять уткнулась в учебник по «Физике огня» в твердом намерении не отвлекаться. Сперва даже получалось, а потом, когда Глун и Кракозябр начали вполголоса обсуждать схему, вновь не выдержала.
— А вам обязательно здесь эти вопросы решать? — спросила я, обращаясь к обоим сразу. — Или в комнатах лорда декана зеркал нет?
Ответил мне, как ни странно, Зяба.
— Зеркала есть, но обсудить можем только здесь.
Я подарила призраку удивленный взгляд, а тот вздохнул, сказал ворчливо:
— Утром мы с Кузьмой попробовали один вариант, и у нас не получилось. И теперь я не могу проявляться в зеркалах кроме этого, и изображение только тут показать способен.
— Вы с Кузьмой?
— Ну да. У меня-то магии нет, а у него, пусть специфическая, но имеется. Вот и поэкспериментировали.
Я мысленно застонала. Блин! Мальчишки!
— Надеюсь, это все неприятности? Или вы еще что-то сломали?
— Все, — буркнул призрак, чтобы тут же переключиться на Глуна. — Если вплести сюда умеренный поток магии Земли, то…
Дальше я не поняла. Собственно, все их обсуждение было для меня сродни ребусу. Зато стало совершенно ясно, что этот визит Глуна на мой чердак не последний. От этого осознания сердце опять подпрыгнуло к горлу, а щеки обдало жаром. Хочу ли я видеть декана чаще, чем сейчас?
Увы, однозначного ответа на данный вопрос я найти не смогла.

Когда я вернулась с ужина, синеглазого брюнета в комнате уже не было. Этот факт стал поводом подкатить к Кракозябру в намерении прояснить ситуацию. Вот только говорить со мной эта помесь крокодила с непойми чем опять отказалась. Меня, мягко говоря, попросили не мешать.
Зато Кузьма прямо-таки жаждал общения. Быстренько стрескав три бутерброда и пирожок, которые принесла из столовой, твир принялся ходить вокруг меня и дарить ну о-очень жалобные взгляды.
Я же покосившись на заваленный учебниками стол, и придя к выводу, что никуда они не денутся, подхватила «котика» и направилась к дивану.
— Мы уе-едем, — писклявым голоском сообщил Кузьма.
Он не спрашивал, утверждал, но я все равно ответила:
— Да. Уедем.
— Глун сказал, что ско-оро.
Черт. Мне ведь не мерещится, что даже мой «котик» больше меня о планах норрийца знает? И как к этой ситуации относиться, а? Расслабиться и получать удовольствие?
Нет, так дело не пойдет. Нужно поговорить с Глуном, найти точку равновесия, обсудить и вообще внести ясность. По крайней мере, в вопросы, касающиеся побега.
Что до остального… Если не считать неприкрытой ревности, Эмиль делает вид, будто ничего не случилось. Полагаю, мне следует вести себя так же. Ну и ладно! Ну и пусть! Бегать за деканом я, в любом случае, не собиралась.
Да и вообще, о каких амурах может идти речь, когда такие дела вокруг творятся?
К тому же, мне без малого двадцать один, а Глуну уже за тридцать. И характер у него, опять-таки, сволочнее некуда. Да и кто знает, может быть, у него в Норрийской империи невеста есть, или вообще жена?
Последняя мысль заставила поморщиться и закусить губу. И лишь почувствовав во рту привкус крови, я поняла — если выяснится, что Глун женат, то я за себя не отвечаю. Самолично глаза ему выцарапаю! И оторву все, до чего дотянусь!
Вечер прошел нервно и за учебники я так и не села. Ночь не принесла ничего, кроме бессмысленных размытых образов и тревог. Утро следующего дня подарком тоже не стало: та же столовая, очередная волна неприязненных взглядов, бессмысленная болтовня Велоры и молчаливое сочувствие Кассандры — ну чего здесь хорошего?
А сразу после завтрака случилась она — новая встреча с Эмилем фон Глуном. Но на сей раз не внезапная, а очень даже запланированная, в рамках лекции по теории Огня…
Выводы из ситуации с деканом я сделала, точки над буквами для себя расставила, так что в аудиторию вошла спокойная, как атомный ледокол. «Лорд Штирлиц», который к моменту появления студентов уже стоял за кафедрой, был столь же невозмутим, и сильно напоминал мраморное изваяние.
Когда учащиеся первого курса расселись по своим местам и раскрыли тетради, демонстрируя полную готовность получать новые знания, Глун улыбнулся и заявил:
— Господа студенты, сегодняшняя тема внеплановая, но я думаю, она будет интересна. — После чего развернулся, шагнул к доске и написал размашистым почерком: «Теория переходов».
Народ недоуменно замер. Я, если честно, юмора тоже не поняла. Просто темы, представленные в учебнике по «Теории Огня», просматривала, и переходов там действительно не было.
А еще я отлично помнила разговор с Зябой и выдвинутое призраком предположение — мол, норриец именно из-за порталов, то есть тех же переходов, в конфедерацию прибыл. И на фоне этой информации, желание Эмиля поговорить о данном аспекте магии реально удивляло.
Он что, совсем разоблачения не боится? Или… или я чего-то не понимаю?
— Итак, — нарушил повисшую тишину Эмиль, — кто готов рассказать об основной классификации? — И уже после паузы: — Да, Ресток.
Ресток сидел на последнем ряду, и студиозусы, включая и меня, дружно обернулись. А парень с замашками ботаника поднялся и произнес с хмурым, но очень важным видом:
— Заклинания перехода делятся на две основные группы: внутренние и внешние. Внутренние — перемещения внутри мира, а внешние так же называют межмирными.
— Верно, — согласился лорд декан. — А дальше?
Ресток поморщил нос — основную классификацию он озвучил, а о чем говорить дальше явно не понимал. Но все-таки рискнул.
— Межмирные переходы доступны единицам, поэтому, когда мы говорим о переходах, мы подразумеваем, прежде всего, перемещения внутри мира. Заклинание телепортации относится к числу заклинаний высшей категории сложности. Расстояние, на которое можно переместиться, используя телепортацию, зависит от силы мага.
— Хорошо, — резюмировал Глун. — А по телепортации между мирами кто-нибудь высказаться готов?
Аудиторию вновь затопила тишина, а я невольно поежилась — слишком хорошо помнила, чем обычно упоминания иных миров, в частности Земли, заканчиваются.
Однако в этот раз о «злодеяниях» землян никто не заикнулся. Но нехорошее предчувствие все-таки неспроста возникло… Когда стало ясно, что молчание затягивается, декан повернулся ко мне.
— Дарья? Может быть вы?
Бли-ин…
Я невольно скривилась, но упираться не стала.
— Телепортация между мирами, как заметил Ресток, доступна единицам — совершить такой переход может только очень сильный маг. Способов два. Первый и основной — переход через стационарный портал. Второй — переход без привязки к порталу, но это заклинание, как понимаю, утеряно.
— Про стационарные порталы что-то сказать можете?
— Только то, что они очень древние, — ответила я.
Эмиль улыбнулся уголками губ и тут же устремился к доске.
Через минуту выяснилось, что теперь нас собираются посвятить в физику процесса. То есть Глун принялся рассказывать о пространстве, материи, переносе молекул и прочих не слишком интересных, но, наверное, важных вещах.
А еще мы внезапно коснулись вопроса доступа к заклинанию межмирной телепортации…
Оказалось, информация эта более чем закрытая. И чтобы получить возможность обучиться речевой формуле и набору требуемых для создания заклинания пассов, высокого уровня силы недостаточно. Нужно позволение Совета.
Вот после этих слов я вновь задумалась о том, для чего же Глун эту тему поднял. Но показывать свое недоумение не стала — нафиг!
Ну а когда мы отгуляли перемену и вновь вернулись в аудиторию, лорд декан удивил еще сильней. Он предложил всем собрать вещи, а потом… на экскурсию повел.
Маршрут был знаком не только мне — он практически в точности повторял путь к деканату. Вот только до административного этажа мы не дошли, преодолели на пару лестничных пролетов меньше и свернули в плохо освещенный коридор. И почти сразу оказались у высоких массивных дверей…
Лично мне эти двери были опять-таки знакомы, и я уже знала, что увижу, когда Глун отопрет замок и распахнет створки. А сокурсники, судя по реакции, видели этот огромный мрачноватый зал и каменную арку стационарного портала впервые.
При виде арки, на лицах огневиков отразилось истинное благоговение. Их реакция была понятна — уникальный артефакт, огромный уровень силы, который для его активации требуется, все дела. А вот я, переступив порог зала, внутренне сжалась и почувствовала, как защипало в носу — просто вспомнилось, как домой отсюда ходила.
Блин! Дом! Мама, папа, пусть вредный, но все-таки любимый брат! Вот бы сейчас увидеть радужную пленку, вообразить нашу лестничную клетку, и…
Сердце кольнула иголочка боли, и я закономерно хлюпнула носом. А в следующий момент очень четко поняла — нет, домой не хочу.
То есть хочу, но не так, чтобы навсегда. Хочу иметь уровень силы, который позволяет между мирами ходить, а жить… жить хочу здесь. Полар, конечно, гадкий, но тут есть магия. И она мне очень даже нравится.
А потом мой взгляд упал на холодное лицо декана, и я поняла, что упустила самое главное. Я выбила из Глуна обещание забрать нашу маленькую компанию в Норрийскую империю, но даже на миг не задумалась о том, как этот побег повлияет на мою жизнь.
Зато теперь меня слегка, но все-таки накрыло. Действительно — а что дальше? В смысле, что будет после того, как мы в империи окажемся?
Пока перспективы покинуть конфедерацию не имелось, все было предельно ясно: выживание — прокачка силы — переход домой. А теперь? Ведь главное, что не устраивает меня в Поларе — отношение к иномирянам и повышенная вероятность смерти. Но в Норрийской империи все иначе. Там у меня, определенно, есть шанс на нормальную жизнь. И… шанс на счастье?
Нет. Полар и счастье как-то не вяжутся. Они на разных полюсах. Но что если…
Из неуместных размышлений вырвал голос Глуна:
— Руками не трогать! — строго воскликнул он. — И черту не переходить!
Хм… Что-то не помню там никакой черты. Но, видимо, она есть, раз Эмиль предупреждает.
Народ толпился уже у самой арки, а я, в результате, чуть-чуть тормознула и оказалась на отшибе этого праздника жизни. Пришлось поспешать, чтобы слиться с остальными и не выделяться.
И очень порадовалась, что подошла ближе — иначе я бы не услышала вопрос, заданный Велорой. Очень, кстати, правильный и интересный!
— Лорд декан! — воскликнула девушка. — Лорд декан, а в учебнике по истории магии написано, что стационарные порталы были созданы в глубокой древности. И даже существует версия, что их сотворили боги. А этот замок? Он что, настолько древний? Такой же, как портал?
Я успела заметить скользнувшую по губам Глуна улыбку. Потом кто-то громко фыркнул, а кто-то из парней вообще рассмеялся.
— Велора, ну ты сказала! — воскликнул Тувз. Один из самых борзых моих сокурсников, кстати.
Девица тут же надула губы и огрызнулась:
— Нет, ну а что?
— Что-что! Этот замок Радер Первый построил! А он точно не в начале времен жил!
Я не поняла. То есть про Радера Первого определенно что-то слышала, но что именно и где — не вспомнить, хоть к стенке ставьте. Зато остальные огневики аргумент явно оценили. И даже лорд Глун одобрительно кивнул.
Он же и продолжил:
— Согласно историческим хроникам, этот портал был перенесен в замок из долины трех рек. Если приглядитесь, сможете увидеть на полу шов от стыка плиты-основания портала и пола.
После этих слов весь первый курс факультета Огня дружно согнулся в три погибели в попытке увидеть. А декан добавил:
— Арка — только внешняя, самая явная часть. А магический механизм, если верить изысканиям некоторых исследователей, скрыт именно в плите-основании.
Когда мы нашли тот самый стык, стало ясно — это не плита, а нечто невообразимое. Натуральная глыба, метров пять в длину и столько же в ширину. Глубину прикинуть было невозможно, но что-то подсказывало — там еще больше.
— Как ее сюда притащили? — изумленно выдохнул Ресток.
— Радер Первый был крайне изобретательным, — пожав плечами, сказал Глун, а меня, словно бревном по голове стукнули!
Мгновенно вспомнился Зяба с его рассуждениями о целях синеглазого «Штирлица», и картинка, чтоб ей пусто было, сложилась. Она была настолько ошеломляющей, что я чуть не рухнула.
Технология создания порталов утеряна — это точно. Заклинание свободного перехода — тоже пропало, и восстановлению не подлежит. Но Эмиль дал понять, что его миссия вот-вот завершится, а он точно не из тех, кто отступает. Следовательно… он собирается выкрасть эту глыбу?
Черт! Нет!
Я не сразу сообразила, что стою и банально таращусь на декана. А он тоже стоит, и смотрит крайне недоуменно. И только осознав этот его взгляд, я поняла — нет. Нет и еще раз нет! Эмиль, конечно, с придурью, как и все поларцы, но он такого не сделает.
И еще одну вещь поняла — нам все-таки нужно поговорить. Просто сесть и обсудить, и скоординировать наши действия, потому что теперь мы в одной упряжке.
Более того — я даже готова сказать, что знаю заклинание перехода! Что угодно, только бы Глун не стал воровать эту жуткую каменюку! Ведь это… невозможно. Мы провалимся, если он это сделает! А я к провалу совершенно не готова!

Глава третья

Весь остаток учебного дня я была словно на иголках, а едва проревел звонок — кометой полетела к выходу из аудитории. Увы, последние пары вел не Глун, и я понятия не имела, где норриец сейчас. Но откладывать решение вопроса не собиралась, а поиски Эмиля намеревалась начать с деканата.
Вот только план не удался. Едва я выскочила из аудитории, меня ухватили за локоть и мягко, но уверенно, оттащили в сторонку.
— Куда спешишь? — вопросил Каст тихо.
Явление пижона было неожиданностью, и я слегка опешила. И тоже вопрос задала:
— Тебя выписали? Уже?
— Ага, — сообщил парень радостно и сильней сжал мой локоть.
Та-ак… и как это понимать? Только не говорите, что мы опять в стадию противостояния входим! Я не хочу, я не готова снова бодаться с рыжим!
— Расслабься, — подметив мое настроение, шепнул Каст. И добавил самым оптимистичным тоном: — Все хорошо будет.
Удивительно, но я поверила, а когда рядом еще и Дорс нарисовался, от моего напряжения вообще следа не осталось.
— Что вы задумали?
Парни не ответили — переглянулись и уверенно потащили в опустевшую к этому моменту аудиторию. А после того, как мы уселись за один из столов, меня банально огорошили.
— Даша, мы все знаем, — завил Каст.
А король «синих» уверенно кивнул и добавил:
— Мы намерены тебя спасти.
Шок. Легкий, но все-таки. И даже рот от удивления приоткрылся! Но мучить меня никто не собирался, и через миг я услышала подробности…
— Даша, — начал Дорс. — До некоторых пор мы даже не представляли, как обстоят дела с иномирянами. Просто появление чужаков на Поларе — редкость, да и поводов предполагать, что с вами что-то не то делают, не имелось. Но после того, что ты мне рассказала, я навел справки…
— Я тоже навел, — перебил резко посерьезневший Каст. — Вернее, допросил одну злобную фурию, которая в Совет вхожа. И я с таким положением вещей не согласен!
Под «злобной фурией», как я поняла, Лерра подразумевалась. А тот факт, что у Каста глаза огнем заполнились, непрозрачно намекал — пижон не «не согласен», он в бешенстве.
А слово опять водник взял…
— Мы все сопоставили и поняли — в Академии Стихий тебе не выжить. То есть пока мы с прыщом здесь, серьезных проблем не будет. Но мы последний год учимся.
Рык! Кое-кто рыжий совсем не обрадовался тому, как его назвали!
— Слушай, ты… — процедил пижон.
И опять рык! Но на сей раз в образе зверя предстал Дорс. Он злился на Каста ничуть не меньше, и не надо быть гением, что бы понять — причиной послужила вчерашняя диверсия.
В общем, противостояние факультетов и королей возобновилось. И хотя реагировали «величества» очень искренне, я не выдержала и захихикала. Просто точно знала — не подерутся.
Еще стало понятно, почему встречаемся именно тут, на нейтральной территории. И это был еще один повод для веселья — просто представила, что бы было, приди Каст в общежитие «синих»…
Вслух я ничего не сказала, но парни ход моих мыслей точно поняли. Дружно скривились, не менее дружно фыркнули. И тут же опять к делу вернулись.
— Моя родня, как ты уже поняла, среди людей не живет, — сказал Дорс. — Тут только отец, но он приютить тебя не сможет. Поэтому убежище предоставит Каст.
Рыжий тут же кивнул, пояснил:
— Отдельный дом с прислугой и всем, что может потребоваться. И охрану, разумеется, организую.
— Но это временно, — снова встрял «синий». — Примерно на полгода. А потом будем решать, как быть дальше. Просто жизнь в глуши и под охраной — это не жизнь.
— Документы для тебя закажу сегодня, — подхватил эстафету Каст. — Пока будет фальшивка, но качественная. Твира увезем сразу. Зеркало с кшерианцем позже доставим — оно хрупкое, его нужно перевозить с умом.
— Твир может убрать зеркало в пространственный карман, — внес предложение Дорс. Обращался исключительно к Касту, кстати. — А когда Даша будет на месте, то достанет его из кармана, и все.
Рыжий поджал губы и, отрицательно качнув головой, пояснил:
— Слишком рискованно. Владения моей семьи достаточно далеко, и я не уверен, что находясь там, твир сможет забраться в этот карман.
Кажется, водник хотел покрутить пальцем у виска, но вместо этого сказал, причем достаточно миролюбиво:
— Карман у твира один-единственный. Он может забраться в него из любой точки физического пространства.
— А сбои и искажения пространства уже отменили? — парировал пижон.
Дорс картинно закатил глаза, но огневик был непреклонен.
— Подобное перемещение зеркала — эксперимент. Возможно сработает, возможно нет. И я убежден, что Даша на такой риск не пойдет. И я тоже не рискну — ведь если не получится, то ей придется возвращаться сюда, причем вместе с твиром, потому что без твира зеркало будет уже не вытащить.
Водника аргументы не впечатлили, но спорить блондин не стал. Он поступил умней! Повернулся ко мне и спросил:
— А ты что скажешь?
Повисла пауза. Долгая такая, красноречивая! Я улыбалась, не в силах сдержать эмоции, а сладкая парочка королей хмурилась и совершенно моей реакции не понимала.
А мне было приятно! До чертиков, до звездочек в глазах! Это их самоуправство было настолько трогательным, что в какой-то момент даже слезы проступили.
— Дашка, ты чего? — опешил Дорс.
Я улыбнулась шире, мотнула головой, и прежде чем сказать о том, что из затеи ничего не выйдет, полюбопытствовала:
— А срок в полгода, это вообще к чему?
— Мы вывезем тебя из академии на зимних каникулах, — помедлив, пояснил рыжий. — Это проще всего. В конце года у нас с Дорсом выпускные экзамены, а у твоего курса Испытание Огня. Ты это испытание, конечно, пройдешь, но рисковать глупо.
— Еще глупей — лишних полгода мозолить глаза Совету, — добавил «синий». — Вообще, зачем тебе тут оставаться? Учебники для тебя раздобудем, а наставница уже есть.
Мои брови непроизвольно поползли вверх. Дорс пошутил, или…
— Лерра, — пояснил Каст нехотя. — Она теперь с нами. И она поклялась именем Ваула, что поможет. Так что не волнуйся, магию ты освоишь. И предательства не жди — Лерра знает очень много, но присяги Совету еще не давала. А после недавних событий… В общем, не переживай. Все хорошо будет.
Бли-ин!
Не выдержав, я закрыла лицо руками. Я вообще не ждала такого поворота! Подобной заботы не ожидала тем более.
— А заклинание слежения? — когда эмоции чуть утихли, пробормотала я. — Вы знаете, что на мне…
— Ой, подумаешь. — Каст фыркнул. — Снимем мы эту следилку. В два счета.
Черт! А я как-то и не сообразила, что проблему со следящим заклинанием можно решить так просто. Все на себя, на свои силы рассчитывала.
Аудиторию вновь затопила тишина. Я по-прежнему пребывала в легком потрясении, а парни ждали. Первым не выдержал Дорс.
— Дашунь, так что скажешь? — В голосе блондина прозвучали напряженные нотки. — Как кшерианца твоего вывозить будем?
Пришлось поднять голову и взглянуть на королей враждующих факультетов.
— Спасибо вам, — тихо сказала я. — Спасибо огромное, но я никуда не поеду. Не могу сказать всего, но… я остаюсь в академии.
Парни замерли и вытаращили глаза. Потом переглянулись и снова на меня уставились.
— Не просите объяснить, — предвосхищая вопросы, пробормотала я. — Просто поверьте — так надо.
В этот раз тишина длилась очень долго. Каст и Дорс просьбу услышали и ни одного вопроса не задали, но я все равно чувствовала себя предельно неловко. Жутко хотелось объясниться! Но я слишком хорошо понимала — нужно молчать, потому что секрет не мой. А еще этот секрет опасен.
Да, Каст в курсе, что Глун стихийник. Дорсу, вероятно, про это тоже уже известно — ему могла сообщить мама. А вот остальное… Черт! Нет. Нет и снова нет. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Хорошо, — спустя целую вечность, сказал Дорс. — Но хоть чем-то тебе помочь мы можем?
Я подумала с полсекунды и кивнула.
— Мне нужно поднять уровень магической силы. Я уже с месяц делаю специальные упражнения, но разницы пока не ощущаю. Кракозябр говорит, других способов нет, ну кроме обращения к Ваулу. А я Ваулу и так уже задолжала, и просить опять… — Я невольно запнулась, поморщилась. — В общем, бог Огня для меня не вариант. И если есть какой-то другой способ…
«Синий» и «красный» молчали довольно долго. А потом Каст сказал:
— Я тебя услышал.
Если честно, упоминая про силу, я на помощь все-таки не рассчитывала. Но реакция Каста зажгла в сердце огонек надежды. Вот только уточнить я не успела…
Вспышка! Она была яркой, сильной и внезапной. Вертикальная огненная молния прорезала воздух всего в паре метров от нас. Еще мгновение и из воздуха вышел синеглазый брюнет в длинной форменной мантии, а в наступившей тишине прозвучало холодное:
— И как это понимать?
Блин! Лорд декан, не поверите, но я имею к вам тот же вопрос!
И еще один — вы теперь постоянно за мной следите, или как?!

На чердак я возвращалась тихо подхихикивая. Просто это явление Глуна… оно реально убийственным было!
То есть как: сам образ лорда декана к веселью не располагал — Эмиль был предельно раздражен, и в какой-то момент у меня даже мурашки по спине побежали. Но когда Глун заговорил, страх развеялся, а к горлу подступила истерика.
— Вы! — процедил норриец. — Опять!
А когда наше трио дружно, но молчаливо выказало недоумение, пояснил самым ядовитым тоном:
— Еще не заметили закономерность? Как только вы трое собираетесь вместе, обязательно что-нибудь случается.
Дорс и Каст тут же попытались возразить, но декан факультета Огня такой возможности не дал.
— То в дыру какую-нибудь провалитесь, — зашипел он. — То… на убийство кого-нибудь спровоцируете.
Последние слова прозвучали как угроза, и не знаю как парням, а лично мне опять жутко стало. Но испугаться по-настоящему не получилось, потому что после этих слов… меня банально выставили за дверь.
Да-да! Меня выгнали, а «королей» наоборот оставили! И не надо быть гением, чтобы понять, что им предстояла головомойка. Именно этот момент сыграл роль спускового крючка подступавшей истерики, именно он вызвал нездоровую радость.
Умом я понимала, что в претензиях Эмиля есть рациональное зерно, но… Нет. Это выше моих сил! Я не хочу и не буду об этом думать! Я же взрослый человек и прекрасно понимаю — сейчас не время для амуров, ревности и прочей ерунды. В данный момент есть другие, куда более важные дела!
А в том, что касается конкретно Эмиля, вопрос, в сущности, только один — когда он освободится и станет доступен для разговора? Впрочем, пока сама не успокоюсь, подходить к норрийцу не следует.
В общем, взвесив все «за» и «против», я решила не высовываться и посвятить остаток дня… нет, не учебе, а планированию своего переезда в Норрийскую империю! Тем более что Дорс подкинул очень хорошую тему для размышлений — пространственный карман твира.
Ведь действительно, туда можно убрать все-все вещи.
Если произойдет какой-то сбой и спрятанные вещи после переезда станут недоступны — ничего страшного. Зато если все получится, то у меня останется и волшебный шкаф, и все то добро, которое притащила с Земли!
А еще я смогу забрать зеркало, в котором обитает Кракозябр.
Кстати, о Зябе…
Когда я вернулась на чердак и подошла к зеркалу, дабы поинтересоваться, как продвигается работа над магической схемой, меня не грубо, но послали. И стало совершенно ясно, что на ближайшие дни я в игноре.
А вот твир, в отличие от чешуйчатого, был совершенно свободен. Он внимательно выслушал мысли относительно пространственного кармана, и полностью одобрил этот маленький план.
Заручившись поддержкой «котика», я сразу отправилась делать ревизию шкафа и неожиданно для самой себя провозилась до самого ужина, в результате чего в столовую пришла в несколько замотанном состоянии. Зато с улыбкой на губах!
Ну а когда увидела за нашим столиком Лерру, которую, как и пижона, из лазарета выписали, улыбка стала значительно шире.
Правда, повод для грусти тоже нашелся — Каст! Чтоб его собака покусала.
Рыжий-бесстыжий отказался поделиться подробностями головомойки — ленивое «да как всегда!», не в счет. Конечно, я чуяла, что он не врет, и ничего сверхъестественного за закрытыми дверями лекционной аудитории не случилось, но все равно надулась. Ведь мне же интересно! Я же соучастница!
Еще одним поводом для легкой, но опять-таки грусти, стал тот факт, что когда я после ужина постучалась в двери личных апартаментов Глуна, мне не открыли. А заставшая меня за этим занятием Глория с улыбкой сообщила, что декан на совещании у ректора.
В итоге, остаток вечера я посвятила упаковке своих вещей. В чемоданы убирала, конечно, не все, а лишь часть, но времени этот процесс занял уйму.
И спать легла очень поздно. Вот только, как вскоре выяснилось, это была главная моя ошибка, потому что ночь предстояла предельно насыщенная…

— Просни-ись! — пропищали в ухо.
Я не подчинилась. Дернулась, резко перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову. Но мой личный будильник был совсем непрост! Он перебрался через спящее тело и, подсунув нос под одеяло, повторил:
— Просни-ись!
Вот теперь я глаза все-таки открыла, а когда до сонного сознания дошло, что вокруг темнота, протестующе замычала. Какой «проснись»? Ночь на дворе!
Тем не менее, Кузьма не отступил — тыркнулся мокрым носом, засопел. Еще через минуту я услышала тихий стук в дверь и очень полезное пояснение твира:
— Го-ости.
— Кто? — хриплым со сна голосом, прошептала я.
Ответ оказался несколько неожиданным…
— Ка-аст.
Стук повторился. И, несмотря на то, что просыпаться решительно не хотелось, я хлопнула в ладоши, заставляя вспыхнуть люстру под потолком, после чего выползла из-под одеяла, подхватила со стула халат и направилась к двери. Уж очень интересно стало, что пижону в такую познотень понадобилось.
А когда отперла дверь, выяснилось — Каст пришел не один. За его спиной маячили Кэсси и Лерра.
— Что… — начала, было, я, но договорить не успела.
Король нашего факультета по старой привычке шагнул навстречу, ловко оттеснив от входа. За ним в убежище бодро просочились девчонки.
Остатки моего сна, словно ветром сдуло. Просто Лерру, я на своей территории точно не ждала.
— Не бойся, — верно оценив мою реакцию, сказал рыжий. — Все свои.
Тут же вспомнился давешний разговор в аудитории. Лерра какую-то клятву Касту дала, и Каст утверждал, будто огневичка не предаст. Вот только легче от этого не стало.
— Даша, не паникуй, — повторил пижон с нажимом.
Я задумалась на миг и кивнула. Все правильно, сперва нужно выяснить, что именно происходит, а уже потом нервничать.
— Что случилось? — почти шепотом поинтересовалась я. — Что стряслось?
Король факультета расплылся в улыбке, его сестра, наоборот, нахмурилась. А телохранительница вопроса, кажется, вообще не слышала — как завороженная смотрела на вышедшего к гостям Кузьму.
— Приве-ет, — оценив интерес девушки, сказал «котик». — Как дела-а?
Глаза телохранительницы заметно расширились, но насладиться ее реакцией я не смогла, Каст отвлек.
— Дашунь, одевайся, — сказал рыжий. — И давай пошустрей, а то опоздаем.
Лишь теперь я обратила внимание на то, как одеты мои гости. Кэсси была в шелковом халате, зато Каст и Лерра выглядели так, словно на прогулку собрались. У рыжего даже плащ на локте висел. Или два плаща?
— Куда опоздаем? — выдохнула я.
А в ответ услышала:
— Как куда? За силой, конечно.
Шок. Он был недолгим, но очень мощным. И в какой-то момент я пришла к выводу, что ослышалась. Вот только… нет. Все происходило взаправду!
— Даша, не тупи. — В голосе Каста прозвучали нетерпеливые нотки. — Времени не так много, а я очень не хочу, чтобы нас поймали.
Рыжий улыбался, но не шутил. То есть вообще! Ни разу! Это стало поводом сорваться с места и помчаться к шкафу.
Выхватив с полки джинсы и все прочее, я пулей метнулась в ванную комнату. Оделась минуты за две, наверное, и только вернувшись на чердак, задалась вопросом — а что с Кэсси? Она явно в мероприятии не участвует, а зачем тогда пришла?
Отгадка нашлась практически сразу…
— Так, Кэсс, встань рядом с Дашей, — скомандовал пижон.
А как только «эльфийка» приблизилась, король факультета поднял руки и принялся шептать заклинание.
Еще миг и вокруг меня появилось легкое оранжевое свечение. И практически сразу этот странный кокон начал «стекаться» в одну точку, превращаясь в яркий алый сгусток. Ну а когда сгусток, по щелчку пальцев Каста, перепрыгнул на Кэсси, я сообразила — магия не появилась, а проявилась!
— Это следилка была? — спросила я.
— Почему «была», — удивился Каст. — Она и есть. Я просто перенес заклинание на Кэсси. Когда вернемся, снова переставлю следилку на тебя. А Кэсс пока здесь посидит, на всякий случай.
Черт! Я его обожаю!
Сгусток магии замерцал и снова стал невидимым. А самый лучший парень на нашем факультете скомандовал:
— Все, Даша. Идем.
Я опять метнулась к шкафу. Сдернула с вешалки «средневековый» плащ, который мне еще утром милостиво передал комендант (одежду из ресторана вернули, ага), и помчалась к обувной полке. Где-то там были сапоги на низком каблуке…
Сердце в груди не просто стучало — пело! А тот факт, что с меня пусть временно, но все-таки сняли заклинание слежения, буквально окрылил. Впервые с момента перехода на Полар, я почувствовала себя свободной. И теперь была готова на любые подвиги!

Когда мы покинули общежитие факультета Огня, я узнала, что состав нашей банды был неполным. Четвертый участник мероприятия поджидал в одном из примыкающих коридоров — им, разумеется, Дорс оказался.
Увидав нас, король «синих» расплылся в широченной улыбке и нетерпеливо махнул рукой. А как только наше трио приблизилось, схватил меня за локоть и потащил в сторону главного зала Академии Стихий. Каст с телохранительницей, конечно, поспешили следом.
Все указывало на то, что отправляемся мы не куда-нибудь, а в город. Это слегка удивило, потому что двери нашего учебного заведения, как я знала, на ночь запирались. Но этот момент был не главным, куда больше интересовало другое — подробности предстоящей авантюры!
— Дорс, а что будет-то? — шепотом вопросила я.
А в ответ услышала хитрое:
— Не порти себе сюрприз, Дашка.
— Ого! Даже так?
Водник тихо рассмеялся и кивнул. Я же расслабилась и пришла к выводу, что допытываться действительно не стану.
Миновав большой зал, мы реально свернули к выходу из замка, но до дверей не дошли. Дорс, который выполнял функцию проводника, уверенно шагнул в одну из многочисленных ниш и проделал примерно то же, что когда-то в библиотеке.
Водник пробормотал какое-то заклинание, и в стене открылся проход. После чего прозвучало:
— Осторожно, ступеньки.
И нам представилась возможность испытать сомнительное удовольствие от прогулки по узкому подземному коридору. А вышли мы… ну фактически из стены, окружавшей академию. В лицо сразу ударил порыв холодного ветра, нос уловил запах прелой листвы. Зато здесь, в сравнении с потайным ходом, было очень даже светло — россыпь звезд и луна способствовали.
— Та-ак… не зеваем! — приказал Дорс шепотом. И потащил дальше, через широкую площадь, в один из проулков.
Там, возле неработающего уличного фонаря, обнаружилась скромная карета. Король факультета Воды подскочил к этой самой карете, распахнул дверцу и скомандовал:
— Давай, детка. Пошустрей.
За мной в транспортное средство забралась Лерра, потом Каст. Дорс был последним, потому что отдавал распоряжения кучеру. Зато едва водник плюхнулся на диванчик возле меня, карета покатила.
В ночной тишине стук копыт показался оглушительно громким, но это было так волшебно!
Свобода! Пусть временная, но…
— Эх, видел бы тебя сейчас лорд Глун, — наклонившись к самому моему уху, шепнул Дорс.
— Тшш! — тем же шепотом одернула я. — Не поминай лихо, а то еще появится!
Каст и Лерра сидели напротив и уже переругивались. Начало ссоры я, благодаря Дорсу, пропустила, так что причин, увы, не знала. Зато основное «действо» застала.
— Придурок! — выпалила телохранительница шепотом.
— Сама такая! — огрызнулся Каст.
— Прыщ! — прошипела девушка.
— Истеричка!
— Дурак!
— Повторяешься!
— Р-р-р! — Да, слова у телохранительницы кончились.
— Фр-р-р… — передразнил Каст весело. И сказал уже нам: — Видали, какое у элитных жриц воспитание?
— Да на себя посмотри! — сорвалась Лерра.
А Дорс расплылся в очередной широченной улыбке и наигранно вздохнул.
— И тут любовь? — «печально» вопросил он. — А до весны еще целых полгода!
Дальше случилось прекрасное — Каст и Лерра зарычали. Да-да, оба! И столько экспрессии в этой реакции было, что стало совершенно ясно — водник попал в цель.
— Я набожными не интересуюсь! — заявил… сын бога Огня.
— А я не интересуюсь прыщами! — сообщила Лерра.
— Как-как ты меня назвала? — тут же вскинулся пижон. — Слышь ты! Богомолка!
Дорс не выдержал и заржал. Я тоже не сдержалась — захихикала. И поглощенная весельем не сразу заметила, что карета сильно замедлилась, и городской пейзаж за окном уже не проносится, а так, ползет.
— Мы подъезжаем? — спросила я.
Каст глянул в окно и кивнул. А минут через пять карета действительно остановилась, и наша банда дружно высыпалась из транспортного средства, чтобы очутиться в очередном темном проулке.
Так, в прошлый раз мы, конечно, от администрации академии прятались. А от кого скрываемся теперь? Ведь совершенно ясно, что карета неспроста в такой… хм… дали от цивилизации остановилась.
Я нетерпеливо огляделась, но спросить вслух не успела, потому что Дорс вновь взял за руку и потащил за собой. Правда, на этот раз мы с водником шли последними, а функцию проводника выполняла Лерра.
Девушка провела через три темных-темных переулка, последний из которых вывел к высокой стене из белого камня.
Я не сразу сообразила, что стоим мы у какого-то очень большого здания, и лишь когда телохранительница сказала, что где-то тут должна быть дверь черного выхода, до меня начало доходить, куда именно эти черти притащили…
— Это что? — озвучила догадку я. — Городской храм Огня?
— Ага, — ответил Дорс.
— Но…
— Так, сюда! — позвал Каст шепотом, и Дорс снова вошел в образ буксира.
— Блин! — воскликнула я возмущенно. — Вы что творите?!
— А что тебе не нравится? — откликнулась Лерра, которая уже стояла возле Каста и рассматривала дверное полотно.
Удивление огневички было понятным — она при нашем с парнями разговоре не присутствовала. Так что я пояснила:
— Я не хочу обращаться к Ваулу. Я ему не поклоняюсь, понимаешь? То есть права о чем-то просить не имею.
— Ой, какая скромная, — фыркнула Лерра.
— Очень скромная, — усмехнувшись, поддержал телохранительницу Каст.
Угу. Я такая. Вот только, несмотря на обнаруженную подставу, уйти я не попыталась. Более того, у меня даже мысли не возникло! Ладно, черт с ним. Ваул, так Ваул. В конце концов, этот поход его сын затеял.
Так. Стоп. Подождите!
Если мы пришли поговорить с богом Огня, то почему делаем это ночью и тайно? И почему Лерра…
— Только не говори, что ты сейчас пытаешься взломать эту дверь, — шокировано выдохнула я.
Нет, ну а как еще понимать тот факт, что девушка принялась водить по двери ладонью, а пальцы на второй руке сложились в сложный магический жест?
— Не скажу, — ответила огневичка. И пояснила: — Я не взламываю, а открываю. Я вообще-то жрица Огня, и у меня есть право доступа во все храмы Ваула. Сейчас, только точку приложения заклинания найду.
В следующий миг руки Лерры вспыхнули алым, а дверь открылась.
— Дашка, расслабься, — шепнул Дорс.
— Да я и не напрягалась!
— А почему дрожишь? — уточнил блондин.
Я выдохнула и помотала головой.
— Не дрожу и не боюсь, просто мы с вами в храм забраться собираемся. Не в библиотеку, не в банк, а в храм! Понимаете насколько это неэтично?
— В храм вламывается она, — Каст ткнул пальцев в сторону Лерры. — А мы идем туда по приглашению жрицы.
Огневичка тотчас застонала и картинно закатила глаза.
— Ты сегодня ужасно остроумен, — съязвила девушка. И тут же перешла на командный тон: — Так! Идете тихо, точно за мной. И ничего не трогаете. Ясно?
Мы с Дорсом послушно кивнули, а отпрыск огненного божества шумно вздохнул и сказал:
— Веди уже! Строгая ты наша…

Нет, и все-таки мы не молиться сюда пришли. Потому что те, кто желают обратиться к богу, идут прямиком к статуе, а мы… Мы миновали лабиринт коридоров, которые относились к хозяйственной части храма, и, оказавшись в главном церемониальном зале, не к восседающей на троне фигуре направились, а к скрытой за этим троном дверце.
И вот теперь стало по-настоящему жутко…
Просто там, снаружи, была звездная ночь, прохлада и простор, а в храме — тьма, запах каких-то благовоний, и четкое осознание, что бежать, в случае чего, некуда.
И плевать, что с нами сын Ваула и элитная боевая жрица! Все равно стремно!
А потом был второй «не взлом», в результате которого мы оказались на винтовой лестнице, ведущей в низ. Эта лестница привела в крошечный подземный зал, наполненный рыжеватым светом от горящих лампад.
По спине тотчас побежали мурашки. Во-первых — подземелье, а с некоторых пор я подземелья ой как не люблю. Во-вторых, тут тоже была статуя огненного бога, но не гигантская, а примерно с меня ростом. В-третьих, от всего этого… человеческими жертвоприношениями веяло.
Так что когда Каст хмуро огляделся и достал из рукава тонкий изящный кинжал, мои нервы не выдержали.
— Вы говорили, что мне понравится, — не зная, смеяться или плакать, напомнила я.
— Еще как понравится, — хищно улыбнулся Дорс.
Блин! Вот клянусь, скажи это кто-то кроме него, я бы точно в панику ударилась, а так… показала воднику язык и обратилась уже к Касту:
— Ну и где же моя магическая сила?
— Здесь, — сообщил огневик, и ткнул себя в грудь рукояткой кинжала.
Мое веселье сменилось шоком.
— Поясни! — потребовала я.
— Рассказывать дольше, чем показывать, — парировал парень.
Меня такой ответ, конечно, не удовлетворил. Я расправила плечи, сложила руки на груди и уставилась на Каста самым строгим взглядом. В итоге он все-таки признался.
— Брататься будем, Дашка.
Я опешила. А король факультета подарил лучистую улыбку, одним движением снял короткий плащ и бросил одежду в угол.
— Дашунь, ну ты же понимаешь, что интерес магов к ритуалам крови не на пустом месте возник? — с прежней улыбкой произнес он. — У этого явления есть вполне реальная подоплека.
Мой шок перешел в крайнюю стадию. Я прекрасно помнила, как мы впервые оказались в подземной библиотеке, и как Каст сказал о запретных книгах, где эти самые ритуалы описаны. Тогда он говорил, что отъем силы через кровь невозможен! А теперь… Черт. Это что же получается?
— То есть когда Фиртон решил, что может получить твою… — начала я, но рыжий перебил.
— Нет, речь о другом. В основе ритуала, который хотел провести Фиртон, лежит та же мысль, но принцип совершенно другой. Ритуал отъема силы — это попытка забрать всю магию, причем насильно. А здесь… — Парень запнулся на миг, но все-таки продолжил: — Здесь все добровольно. К тому же, я не отдаю тебе силу, я делюсь своей кровью, в которой и заложен потенциал к магии. Я не ослабну, а ты, за счет смешения крови, станешь сильней.
Офигеть…
— А… почему именно здесь? — Я повела рукой, поясняя, что имею в виду под словом «здесь». — Почему в храме?
— Не в храме, а во внутреннем святилище, — поправил Каст. — Причин, по большому счету, две. Во-первых, в свидетели при подобных ритуалах, призывают бога. Во-вторых, моя кровь особенная, и когда все случится, возможен большой выброс силы, а тут самый мощный экран.
— А в храме при академии такого экрана нет?
— Там нет внутреннего святилища, — вмешалась в разговор Лерра. — Их только в больших храмах делают.
Я невольно перевела взгляд на жрицу и с удивлением заметила, что она тоже плащ сняла, в то время как Дорс избавляться от верхней одежды не спешил. Водник вообще в сторонке стоял, всего в полушаге от проема, который выводил на лестницу.
— Так, подождите. Я, кажется, запуталась.
— Путаться будешь потом, — сказала Лерра ровно. — А сейчас снимай плащ и закатывай правый рукав.
С этими словами девушка шагнула к статуе Ваула и раскинула руки.
— Так, а я, пожалуй, на лестнице подожду, — сообщил Дорс.
— Ага, — отозвался рыжий. — Заодно покараулишь.
Жрица, которая, судя по всему, должна была принять какое-то участие в предстоящем действе, тихо рассмеялась.
— Что он покараулит? У него же магии нет.
— Как нет? — выдохнула я.
— Мы на территории бога Огня, — пояснила Лерра. — Маги других стихий здесь совершенно бессильны.
Дорс, который еще не ушел и диалог прекрасно слышал, картинно поморщился, а Каст…
— Не переживай. Он и без магии может.
Все. Меня добили! Просто эти слова и тон были равносильны признанию в любви! Не в той, которая… а… ну, в общем, понятно.
— Прыщ, — фыркнул водник насмешливо.
— Еще обсудим, — столь же «серьезно» парировал Каст, а я вдруг поняла… я люблю этот мир. Я люблю Полар. И просто обожаю этих парней!
Они удивительные! Они лучшие! Они…
— Дашка, — ворвался в мои мысли голос Каста. — Хватит мечтать. Времени в обрез.
Все. После этого оклика сомнения и лишние мысли были задвинуты подальше. Я быстро избавилась от плаща, закатала рукав длинной футболки и шагнула к Касту.
Еще миг, и пространство наполнил звук тихого, но мощного песнопения на чужом языке — это Лерра в процесс включилась.
Впрочем, «включилась» слово неправильное. Очень скоро стало ясно, что девушка с огненными волосами пришла сюда не в роли ключа от тайных дверей. Она явилась именно как жрица. И именно Лерра управляла той магией, которая творилась вокруг…
Песня! Тяжелые, сильные звуки! Пусть я не понимаю языка, слова которого звучат, но точно знаю — это воззвание к Ваулу. Более того, я четко осознаю, что огненный бог равнодушным к этому призыву не останется.
Пламя! Оно срывается с фитилей горящих в зале лампад и устремляется к нам, чтобы объять, заключить в странный, но такой приятный кокон.
Мир меняется. Он как будто исчезает, и во всей вселенной не остается никого кроме стоящего напротив меня парня. Его глаза завораживают. Они такие родные, такие теплые! И пусть я плохо помню саму себя, но зато отлично помню его.
Все-все поступки! Все улыбки и рыки! Все, что видела и чувствовала! И под действием этих воспоминаний, в голове такое многоголосье мыслей…
Сволочь! Да, именно так, потому что издевался и доставил тьму-тьмущую проблем.
Гад! Потому что приставал и лез своим бесстыжим языком в мой рот.
Лучший! А как еще назвать того, кто спасал, рискуя собой?
Надежный. Ибо несмотря на все наши разногласия и ссоры, сделал для меня больше, чем многие. Более того, не предал! Даже когда его страсть угасла — а в этом я ничуть не сомневалась — не бросил, не отказался от меня, а сделал все, чтобы помочь.
Бесбашенный… Ведь только такой человек может пойти на ритуал «братания» с чужачкой. Поделиться своей кровью и силой с той, которую презирает весь мир…
Смешно сказать, но эту бесбашенность, я ценила больше всего. По крайней мере сейчас, в этот невероятный, наполненный магией момент.
О чем думал в процессе ритуала сам Каст? Нет, не знаю. И совсем не уверена, что происходящее возымело на него столь же мощный эффект, как на меня. Зато я видела его улыбку! Шальную, и бесконечно искреннюю… Именно эта улыбка убила страх, который вспыхнул во мне в момент, когда парень полоснул кинжалом свою ладонь. Она же заставила протянуть свою руку навстречу острому лезвию и не вскрикнуть, когда наступила боль.
А как только наши руки соединились, мир окончательно сошел с ума. Я потерялась в пространстве и времени. Я исчезла. Перестала существовать!
Единственное, что ощущала — это силу, которая вливается в мое тело. И огонь, который объял всю меня, грозя расплавить, как оловянную ложку.
Вспышка. Боль. Опять вспышка! И что-то, что стоит над нами. Какая-то высшая Сила, которая может одобрить этот союз или сказать «нет».
Бесконечные секунды ожидания, и Сила дает добро. А я горю и падаю… в бездну.

Ритуал кончился совершенно внезапно. Просто миг, и все наваждения схлынули.
Я же поняла, что никуда не падала — я все еще тут, в мрачноватом подземном зале, расположенном под городским храмом Огня.
Каст стоит напротив, Лерра тоже рядом — она пошатывается от усталости, но улыбается во все тридцать два зуба.
Единственное, что служит подтверждением тому, что мне не померещилось — жгучая боль в ладони. И пусть я еще не вижу раны, но в голове вспыхивает вопрос — если резали именно ладонь, то зачем рукав по локоть закатывала?
— Чтобы манжет не запачкать, — говорит Каст, а я…
— Блин! Это что? Телепатия?!
Тихий смех пижона подсказал, что сморозила глупость.
— Нет, Даша. Никакой телепатии. Просто ты так внимательно на свой рукав смотрела…
Вот теперь я поняла — да, именно так. Более того, я по-прежнему на него таращусь! И очень боюсь перевести взгляд на порезанную ладонь.
— Не бойся. — Голос жрицы прозвучал очень мягко. — Все прошло хорошо.
Еще миг, и… и я поняла — девушка не лжет. Все действительно получилось! Просто это было единственным объяснением тому, что когда я все-таки взглянула на собственную руку, то увидела, что из раны исходит оранжевое свечение. Прежде чем успела испугаться, боль исчезла, и порез тоже.
— Все получилось, — подтвердил Каст. И тут же шагнул навстречу, чтобы заключить в объятия.
Я не могла не отметить — это было иначе, нежели обычно. Едва пижон прикоснулся, я ощутила прилив тепла и какой-то очень далекой нежности.
Ощущение оказалось бесконечно приятным, но погрузиться в него мне не удалось, потому что со стороны лестницы послышалось:
— Закончили? — Голос, разумеется, принадлежал Дорсу.
— Да! — звучно ответила Лерра.
Следующим, что мы услышали, было:
— Ну тогда… мы идем к вам!

Глава четвертая

Страх? Нет, страха я не испытала, только напряженность. Мои спутники тоже не стушевались — выпрямились, сжали кулаки. Каст решительно шагнул вперед, загораживая нас с Леррой, и замер в ожидании. Мы с красноволосой тоже застыли, и закономерно уставились на проем, который выводил на лестницу.
В наступившей тишине, звук шагов, доносившихся с той самой лестницы, был до неприятного четким, но напрягло другое. А именно то, что, несмотря на прозвучавшее «мы» по ступеням только один человек спускался.
Ну а когда в проеме появился Дорс, я искренне растерялась. Водник в самом деле был не один, просто… второй человек находился в отключке. Он, а точнее она, мешком висела на плече блондина.
Да, именно она! Уж что, а женскую жреческую одежду я узнать в состоянии!
А когда водник аккуратно сгрузил тело на пол и усадил, прислонив спиной к стенке, я узнала и саму жрицу. Перед нами была Шанарин.
— Ого… — выдохнула Лерра.
Дорс скривился, давая понять, что удовольствия от ситуации не испытывает. А Каст полюбопытствовал:
— И чем это ее?..
— Кулаком по голове, разумеется, — вновь скривился «синий». И пояснил: — Магия-то мне сейчас недоступна, вот и пришлось.
Повисла пауза. Кажется, ни Лерра, ни Каст, ни сам Дорс, собираясь в храм, на встречу с кем-либо не рассчитывали, а слова о «карауле», брошенные воднику, были, в общем-то, шуткой.
А еще было совершенно очевидно, что Дорс чувствует себя предельно неудобно…
— Вообще-то я не бью женщин, — подтверждая мою мысль, сказал парень. Нервничал, и сильно. — Но что мне было делать, когда эта… на лестнице появилась? Гхарн! Да что ей вообще в такой час тут понадобилось?
— Она старшая, — пояснила Лерра. Девушка явно определила статус Шанарин по каким-то внутренним, только жрецам понятным, признакам. — И причин у нее может быть множество.
— Неважно, — включился в разговор Каст. — Правильно, что оглушил. Только одно скажи — она тебя видела? Опознать сможет?
— Нет. Она не ожидала встречи, так что нападение было внезапным. А лицо я плащом прикрыл.
В подземном зале вновь воцарилась тишина, только пламя, которое после ритуала в чаши светильников возвратилось, тихонько потрескивало.
А потом рыжий сказал:
— Лицо этой женщины кажется мне знакомым.
— Ты мог видеть ее в академии, — помедлив, сообщила я. Каст подарил удивленный взгляд, я же пояснила: — Это та самая жрица, которая меня к танцу огня готовила. И которая, кстати, натравила на меня Аркану.
— Ах да! — воскликнул пижон. — Шанарин…
Дорс заметно расслабился.
— Та самая тварь, с которой все началось? — спросил он. — Мм-м… Такую женщину я ударить могу. Кстати, Каст, а почему она до сих пор в старших жрицах ходит? И почему не поплатилась за тот случай?
— По недосмотру, — буркнул король нашего факультета и стремительно развернулся к статуе Ваула. Через миг в тишине подземного зала прозвучало: — Отец, ты слышал? Твои жрицы совершенно обнаглели. А эта… — пижон указал на бесчувственную Шанарин, — спровоцировала мое разоблачение. Нас всех чуть не убили из-за нее!
Все. Рыжий замолчал. В сущности, он не требовал для женщины наказания, просто ставил бога в известность, но его тон был до того жестким, что я поежилась. А в следующее мгновение невольно отступила на полшага, потому что лицо золотой статуи, восседающей на троне, дрогнуло. Нет, статуя не ожила, но я видела, как расширились ноздри и сжались губы.
Никаких слов не прозвучало, ситуацию никто не пояснял, но в глубине моей души вспыхнуло очень четкое ощущение — все, капец Шанарин. Полный и всеобъемлющий.
Наверное, в этот миг я должна была ощутить еще и сочувствие, но его не было. Желания попросить огненного бога выбрать приговор помягче, тоже не возникло. Зато вспомнились слова лорда Глуна о том, что во мне слишком силен гуманизм, и губы растянулись в печальной улыбке.
Дорогой Эмиль, вы, как показала практика, ошиблись. Или это Полар так меня испортил? Черт… а может я просто поумнела?
Нет, не знаю. И биться над этой загадкой, честно говоря, не хочу.
— Так, все. — Оборвал напряженную паузу голос Лерры. Не слишком мягкий и о-очень деловой. — Одеваемся и уходим. — И уже тише, но так что все услышали: — Пока нам кто-нибудь еще не встретился.

В этот раз я делила диванчик не с Дорсом, а с Кастом. Причем сама попросила рыжего сесть ближе. Просто меня такие странные чувства по отношению к нему обуревали, так хотелось прикоснуться, почувствовать его тепло…
С самим Кастом явно творилось нечто похожее, и как только карета тронулась, рука парня оказалась на моей талии. Но этот жест был неуловимо иным, не таким, как прежде. Сейчас все было правильно.
Я привалилась к плечу рыжего и счастливо улыбнулась. Но тут же нахмурилась и навострила ушки. Дело в том, что в карете было совершенно темно, и в этой непроглядной тьме раздался странный шорох и звук возни. Причем с соседнего диванчика — того самого, на котором водник и Лерра сидели.
Еще миг, и пространство озарилось рыжеватым светом — это Каст пульсар зажег. И вместе с этим прозвучало ровное, но не слишком доброжелательное:
— Эй!
Вот только переполошился мой новоявленный брат совершенно напрасно — причина странных звуков заключалась в том, что Дорс доставал из-под сиденья бумажный пакет.
— Вы как хотите, но дело это нужно отметить, — с хитрой улыбкой сообщил зеленоглазый. После чего извлек бутылку темного стекла, сбил пальцами металлическую крышку, и протянул бутылку мне.
Носа коснулся до боли знакомый аромат…
— Пиво? — уточнила я.
— Угу, — радостно ответил водник.
Каст приободрился и пока Дорс открывал пиво для Лерры, сунул руку в пакет и поухаживал за собой сам.
— За вас, — поднимая бутылку, сказала жрица.
Я отрицательно качнула головой и поправила:
— За нас.
Народ спорить не стал, а пространство наполнил истовый звон — чокнулись мы так, что чуть бутылки не побили. После чего пульсар погас, и мир опять погрузился во мрак, а я причастилась поларского пива. Оно оказалось отдаленно похожим на наше, и очень даже вкусным.
Я пила скромно, а сидящий подле меня рыжик, судя по булькам, сразу полбутылки оприходовал. А потом шумно выдохнул и, крепче прижав меня к своему боку, объявил:
— Сестра! — И после недолгой паузы: — Вот кто бы мог подумать?
Глотнув пива, я показала темноте язык — не из вредности, а так… просто смутилась чуть-чуть, и немного растерялась. Но смущение не помешало слегка подколоть:
— Братишка…
— Брат! — наигранно-важно поправил пижон.
А я опять не удержалась, сказала ласково-ласково:
— Братишечка!
— Ы! — прокомментировал ситуацию Дорс, а Лерра тихонько засмеялась.
Когда же карета вырулила на широкую, освещенную улицу, а окружавшая нас тьма сменилась серостью, до меня вдруг дошло…
— Погодите. Если Каст мне брат, то Ваул теперь…
Договорить я не смогла, но меня и так поняли.
— Ну в какой-то степени да, — сказал рыжий.
Честно? Я подобных слов не ожидала, и до сознания они дошли не сразу. А следом еще одна волна понимания накатила: для бога Огня наше с Кастом братание секретом не являлось. Так что на это пусть условное, но все-таки родство со мной, Ваул был согласен.
Черт! Почему?
— Почему огненный бог на это пошел?! — выпалила я.
— А почему бы нет? — парировал Каст. — И вообще, он тут, по большому счету, не при чем. Это не Ваул, это я с тобой породнился. Отец в курсе, что я уже не ребенок и сам строю свою жизнь. Да и ты, Дашка, не абы кто.
— Но я иномирянка!
Каста аргумент не впечатлил.
— Ты, прежде всего, маг Огня, — с нажимом сказал он. И добавил уже веселей: — К тому же ты неплохо танцуешь, и вообще забавная.
Не выдержав, я по старой памяти, пихнула Каста локтем. А он засмеялся, сказал:
— Расслабься, сестричка.
Блин! Ведь действительно расслабилась, а следующий вопрос задала уже исключительно из любопытства:
— А твоя мама? Она знает, что ты уже вырос?
Новоявленный братик фыркнул и не ответил, зато Лерра активизировалась…
— Кстати, да! — воскликнула девушка. — Если решите сообщить леди альт Рокан о своей связи, меня не упоминайте. Скажите, что ритуал провела какая-нибудь другая жрица.
Дорс тихонько заржал, а я отхлебнула пива и мысленно возблагодарила судьбу! Просто, если бы сейчас выяснилось, что леди альт Рокан тоже не против, у меня бы разрыв шаблона случился.
— Думаю, мы не станем афишировать наши отношения, — помедлив, сказал пижон. — По крайней мере сейчас.
Я с таким подходом была более чем согласна. О родстве Каста с богом Огня мало кто знает, но всем отлично известно, что рыжий очень силен. То есть, если весть о случившемся просочится, поларцы сразу заподозрят, что моя магическая сила возросла. А оно мне надо? Вот и я думаю, что нет. Пусть сила остается в тайне — козыри в рукавах лишними не бывают.
— И еще, — вновь заговорил Каст. — Дашунь, детка, мне жаль, но ты больше не можешь быть моей девушкой. Нам придется расстаться.
— О нет… — сделав большой глоток из бутылки, страдальчески протянула я.
— Сам на грани депрессии, — притворно вздохнул… эм… брат. — Тем не менее, нам нужно определиться, кто кого бросил.
Подумав, я пришла к выводу, что уж в чем, а в расторжении наших с Кастом липовых отношений участвовать не хочу. Кто кашу заварил, тому ее и расхлебывать.
— Решай этот вопрос сам, — сказала я.
Рыжий изобразил еще один исполненный страдания вздох, но спорить не стал:
— Ладно, детка. Уговорила.
Остаток пути мы пили пиво и дружно хихикали по поводу и без. И даже навалившаяся усталость вкупе с дремой радоваться жизни не мешала. А я так и вовсе счастлива была! Ведь у нас все получилось! И есть большая-пребольшая вероятность, что теперь… я смогу ходить на Землю когда захочу. Это ли ни счастье?

В общежитие огненного факультета мы вернулись уже втроем — я, Лерра, и мой новоиспеченный братик. Шли осторожно и быстро, так, что любая диверсионная группа позавидует. Когда очутились на последнем этаже башни, мое сердце на миг, но сжалось, ибо подумалось — а вдруг засада? Но коридор был совершенно пуст, то есть операция по наделению иномирянки силой завершилась благополучно.
Остался только один пункт — переставить следящее заклинание с Кассандры обратно на меня. Однако уж где, а тут подлости ждать не приходилось.
Именно с этими мыслями я поднялась по узкой чердачной лестнице и отперла дверь. И наша компания дружно шагнула на темный-темный чердак.
Кто-то — то ли рыжий, то ли телохранительница — тут же прикрыл дверь, а я хлопнула в ладоши, заставляя вспыхнуть люстру. И в миг, когда тьма развеялась, стало ясно — везение закончилось, пришел капец.
Капец этот сидел в кресле, обращенном к двери. На нем был черный шелковый халат, под которым просматривалась черная же мужская пижама. Распущенные волосы струились по плечам, руки покоились на подлокотниках, а выражение лица было самым что ни на есть нейтральным.
Да, Эмиль фон Глун смотрел на нашу троицу совершенно беззлобно, но все равно захотелось попятиться! И пусть я не видела реакцию своих спутников, но точно знала — перепугалась не только я. Кэсси, которая сидела на диване и чье лицо я видела преотлично, тоже на грани обморока пребывала.
— Явились? — задал риторический вопрос Глун. И добавил тем же, предельно ровным тоном: — Какая прелесть…
— Эм… — прозвучал позади меня голос Лерры. — Эм…
А следом другой, более уверенный и наглый, принадлежащий Касту:
— Лорд декан, мы все объясним.
— Да? — Эмиль картинно заломил бровь, потом столь же картинно закинул ногу на ногу и принял расслабленную позу. — Ну что ж, объясняйте.
— Эм… — подражая телохранительнице, ответил пижон. — Эм…
Все. Терпение у настигшего нас капеца кончилось. Он медленно поднялся, сложил руки на груди и, угрожающе сверкнув синими глазищами, процедил:
— То есть с первого раза вы не понимаете, да? И что прикажете с вами делать?
— Эм… — вновь «сумничал» король нашего факультета, я же зажмурилась на миг и выпалила:
— Лорд Глун нам очень жаль. Подобное больше не повторится.
Ответом мне стал молчаливый, но очень выраженный скепсис.
— Клянусь! — в попытке придать своим словам хоть какой-то вес, выпалила я. — Все было в первый и последний раз!
Я была искренна! Особенно в том, что касается последнего — ведь чего, а повторного братания с Кастом точно не будет. Но в глубине души совсем не надеялась на то, что норриец послушает. Тем не менее…
— Метку обратно верни, — глядя мимо меня, процедил Глун.
— Да, лорд декан, — отозвался новоявленный брат. — Конечно.
Следящее заклинание Каст переставлял под бдительным взглядом синих глаз. Кэсси в этот миг натурально дрожала, меня тоже потряхивало. Зато боевая жрица была спокойна как удав, только в глубине ее глаз блестели искорки смеха.
Угу. Конечно! Конечно, будь на месте Лерры я, тоже бы похихикала. Ведь ситуация предельно двусмысленная и вместе с тем дурацкая. Время к рассвету, а Глун тут. Причем в пижаме! И если вспомнить о том, что поводов думать, будто я покинула чердак, у Эмиля не имелось, то… В общем, повод для ржача реально есть, и еще какой!
Но это мелочь. Дальше было страшней…
Едва с возвратом заклинания было покончено, декан огненного факультета скривился и скомандовал:
— Все. На выход.
Реплика адресовалась «гостям», и они, разумеется, подчинились. Я же искренне им позавидовала, потому что сам фон Глун покидать мое убежище не спешил. А как только дверь закрылась, норриец повернулся ко мне и, прищурив глаза, спросил:
— Ну и где же вы были?
Черт! Что сказать-то? Правду, как-то не хочется — понятия не имею, как он эту правду, да еще пребывая в столь скверном настроении, воспримет.
— Мы… просто гуляли, — помедлив, сообщила я. Но черт! Лучше бы промолчала!
Дело в том, что Глун стоял близко, и едва я открыла рот, к злости, отражавшейся на его лице, добавилось недоумение. Еще миг, и декан оказался очень близко.
— Ну-ка, повтори, — потребовал он.
Я устала и жутко хотела спать, а еще пребывала в диком стрессе. Тем не менее, причину настороженности разгадала. И чуть не взвыла! А Глун безжалостно ухватил за подбородок и добавил:
— Хотя нет, можешь не повторять. Просто дыхни.
Я… подчинилась. Да, вот так, запросто. Слишком хорошо понимала, что запах Эмиль уже учуял и выбора, соответственно, нет.
Ну а когда факт моего пьянства подтвердился…
— И для этого вы трое нарушили правила и сбежали из академии? — глядя, как на душевнобольную, поинтересовался Эмиль. — Для того чтобы попить пива?
Быть дурой в его глазах совсем не хотелось, но я все равно кивнула. И не постеснялась уточнить:
— Не трое, а четверо. С нами еще Дорс был.
Зачем «сдала» водника? Да так, чтобы не нарушать целостность картины. Ведь что это за «залет» и без Дорса? Нет-нет, без «синего» нельзя!
— Ах, ну конечно… — протянул Эмиль ядовито. — Как же я сам не догадался…
Мой подбородок декан отпустил и сообщил уже спокойным тоном:
— Еще одна подобная выходка, и в империю будешь добираться сама. Я не готов взять в компаньонки идиотку. Это сильно повышает риск провала.
В миг, когда мужчина отступил, круто развернулся и направился к выходу, слов у меня не было. Лишь после того как дверь за ним захлопнулась, из груди вырвалось:
— Эмиль, подождите!
Но он не подождал… Попросту не услышал. А я…
Бли-ин! Это надо же было так лопухнуться! Впрочем, ладно. Все равно прорвемся. Просто с этого дня стану самой примерной девочкой на свете и злить куратора не буду.
Вот только мне бы еще понять одну маленькую вещь…
— Зя-яб, — поворачиваясь к зеркалу, позвала я. — Зяб, а по какому поводу наш драгоценный декан сюда приходил?
Удивительно, но на сей раз от меня не отмахнулись.
— Ему показалось подозрительным, что ты спишь на диване, — ответил призрак, проявляясь.
Я недоуменно нахмурилась, переспросила:
— Что?
— Ну ведь Глун знает расположение мебели в твоей комнате, — пустился в разъяснения Зяба. — И он заметил, что ты спишь на диване, а не в кровати. Это показалось ему подозрительным. Он вызвал меня и попытался выспросить что и как. Я честно тебя отмазывал, но Глун не поверил и пошел проверять. И вот итог.
Блин!
— Стоп. Погоди. Как он мог у тебя спрашивать? Ты же зеркало сломал!
— Я не могу проявляться в других зеркалах, — сказал монстр. — Но слышать и говорить очень даже способен.
У… Черт.
— А почему Глун взялся проверять мою следилку ночью? — полюбопытствовала я.
— Видимо, не доверяет, — помедлив, озвучил свою версию призрак.
Увы, это было логично. Особенно на фоне дневного происшествия.
— А ты? Ты же видел, как мы возвращались в башню. Почему не предупредил, что тут засада?
— Смысл? — парировал Кракозябр с неудовольствием. — Глун бы все равно никуда не делся.
— Но мы бы успели придумать оправдание!
Вот тут терпение монстра кончилось.
— Слушай, Даша. У меня схема переселения — это во-первых. Во-вторых, я и так пытался тебе помочь, и сделал все, чтобы отговорить Эмиля от этого визита. В-третьих, я и так перед целой ротой магов пропалился, ты предлагаешь еще и этой барышне, приближенной к Совету, сдаться? В-четвертых, для тебя Глун не опасен. И пятое — вы сами виноваты. Я ясно выражаюсь?
Здравого смысла в словах Зябы было больше, чем хотелось, и я сдалась. И искренне поблагодарила кшерианца за помощь. А он фыркнул и, пробормотав, что кое-кому лучше потратить время на сон, а не болтовню, растворился в зеркале.
И снова Кракозябр был прав! Я не знала, как скоро подъем, но уже понимала — завтра буду трупом. А еще глаза в самом деле слипались, и ноги уже откровенно подкашивались.
В итоге, наспех умывшись, я разделась и нырнула под одеяло, чтобы практически мгновенно провалиться в глубокую, спокойную черноту.

Ожидания оправдались — утром я снова была зомби. А Кузьме пришлось не то что тыркаться носом, а буквально скакать по мне, дабы разбудить. Но маленький «котик» с задачей все-таки справился, и благодаря его стараниям я даже на завтрак успевала.
Правда, радости этот факт не внушал — когда пребываешь в состоянии зомби, радоваться чему-либо вообще сложно. Удивляться тоже как-то не получается, так что оклик Кракозябра, который застал меня практически на пороге, был воспринят совершенно ровно.
— Даша! Каст просит тебя временно пересесть за столик к Дорсу.
— Ага, — сонно пробормотала я. — А почему?
— Вы с Кастом вроде как расстались, — пояснил кшерианец. — И, по этому поводу, немного друг другу опротивели.
— А… — понятливо протянула я и, кивнув, поплелась дальше.
В столовую шла быстро, но сильно зевая. А переступая порог наполненного гомоном и ароматами еды зала, мечтала только об одном — о кофе! Местный аналог этого земного напитка удовольствия мне, честно говоря, не доставлял, но сейчас был желаннее всего на свете.
Набрав поднос, я было шагнула к столику, за которым сидела всегда. Но тут же в сонном сознании всплыли слова Зябы, и я поплелась дальше, к «синим».
Дорс и его компания встретили бодрыми улыбками, и вообще обрадовались. Я же села за столик и сразу присосалась к кружке с заветным напитком. И чуть не поперхнулась, услышав наигранно-печальное:
— Как ты могла! Нет, ну как ты могла его бросить…
— Кого? — спросила я недоуменно.
Ответом мне была красноречивая гримаса Дорса, мол — Дашка, у тебя склероз?
Вот после этого я сообразила, о ком речь, и осторожно скосила глаза, дабы увидеть Каста.
Ну что тут сказать? Король нашего факультета… страдал. Нет, даже не так. Он — Страдал! Причем до того натурально, будто вокруг не товарищи по учебе, а номинационная комиссия «Оскара».
Впрочем, чего это я удивляюсь? Пижон уже доказал свои таланты в области актерского мастерства. Так что мне оставалось лишь закатить глаза, выражая отношение к сему действу, и вернуться к кружке с «кофе».
Тот факт, что студиозусы косятся, причем многие глядят с нескрываемым осуждением, меня не взволновал — слишком хотелось спать.
Вот и хмурый взгляд Эмиля фон Глуна, который вел первую лекцию, ничуточки меня не впечатлил. Умом понимала, что вчерашняя угроза — не шутка, и мне следует хотя бы понервничать на этот счет, но… не могла. Адский недосып был сильнее.
По-настоящему проснулась я лишь к обеду. А вновь оказавшись в столовой, за столиком «синих», вспомнила кое-что, и решила прояснить вопрос…
— Дорс, а кто такой Радер Первый? И где я могла слышать это имя?
Но ответил мне не король, слово взяла Тауза.
— Один из самых выдающихся деятелей прошлого, — пояснила девушка. — Ты могла слышать о нем на политологии — именно Радер разработал свод общих законов, которыми руководствуются королевства конфедерации.
— А еще он был выдающимся магом и страстным исследователем, — сказал Дорс.
— И чем же он «выдался»? — полюбопытствовала я.
Слово опять взяла Тауза.
— О достижениях Радера толком никто не знает. Доподлинно известен только один эпизод, собственно именно за него Радер получил свое звание. Он совершил невероятное. Ему удалось перенести стационарный межмирный портал из долины трех рек в этот замок.
Эм… Да, про это я слышала. Вот только…
— Что в этом такого особенного? — Нет, мне в самом деле непонятно.
— Радер единственный, кому это удалось, — охотно пояснила водница. — Попытки остальных закончились провалом.
Я удивленно заломила бровь, а девушка продолжила:
— Все остальные межмирные порталы стоят там, где были установлены изначально. Во многом именно они определили расположение наших городов и резиденций магов. Когда-то взаимодействие с другими мирами было более плотным, и наличие портала было важно, именно поэтому так случилось.
Информация была не принципиально, но все-таки новой. И довольно занятной!
— А откуда вы все это знаете?
— Тауза когда-то писала реферат по межмирным порталам, — пояснил Луир. — Вот мы и поинтересовались.
Девушка недовольно фыркнула.
— Что не так? — полюбопытствовала я.
— Да все, — ответила водница. — Такая неудачная тема. В свободном доступе информации с горошину, а профессор Осита уперлась, мол — как хочешь, а напиши. Разозлилась она на меня, понимаешь? И если бы не лорд Глун…
— А причем тут Глун? — невежливо перебила я.
Тауза подарила страдальческий взгляд.
— Я нашла заметку о порталах за его авторством, и решилась попросить помощи. Он, конечно, маг Огня, но тут вопрос-то не в магии, а в истории… Глун помог — дал несколько старых книг, и указал где искать. Благодаря этому я реферат и написала.
— А потом мы наводили справки, — снова встрял Луир. — И оказалось, что Глун крупнейший специалист по межмирным порталам. Но это неудивительно, он же один из немногих, кто может этими порталами пользоваться. Было бы странно, если бы он не разбирался.
Все. Картинка окончательно сложилась, подозрения подтвердились, и я чуть не застонала в голос.
Теперь понятно, почему один из сильнейших магов конфедерации сидит в глуши, в какой-то замшелой академии. Тут единственный портал, который смогли перенести на новое место! Совершенно очевидно, что Глун вычислил метод Радера и собирается…
О черт! Он реально сумасшедший!
К счастью, бурной моя реакция была лишь в мыслях, для сотрапезников я оставалась слегка удивленной и только. И скоро разговор свернул на другую, совершенно нейтральную и не слишком интересную мне тему.
Теперь водники говорили о новых мантиях, которые им обещались выдать уже сегодня. При этом, разумеется, всплыл вопрос лишения всех студентов факультета Огня месячной стипендии, и настроение за столом стало очень радужным. Водники даже меня на этот счет поддеть пытались, но я не повелась.
Просто… не до мантий мне сейчас.
У меня почти шок. А еще дополнительное занятие с Глуном, которое, безусловно, выльется в предельно серьезный разговор.
Мне нужно знать подробности побега — это раз. Я должна убедить Эмиля не совершать глупостей — это два. Ну а в-третьих, хорошо бы объяснить норрийцу, что девочка я разумная, и бросать меня в конфедерации нельзя. Но последнее только в том случае, если он припомнит вчерашнее и снова засомневается.

К лекционной аудитории, где должно было состояться дополнительное занятие теорией, я подошла в самом решительном настроении. Уверенно и хмуро распахнула дверь, переступила порог, и тут же услышала:
— Теории сегодня не будет, Дарья. Только практика. — С этими словами Эмиль, стоявший подле преподавательского стола, кивнул на дверь, которую я даже закрыть не успела, и добавил ровно: — Пойдем.
Желания поспорить не возникло. Собственно, лично мне вообще без разницы, чем заниматься будем, главное, чтобы наш синеглазый декан от разговора не увильнул. Поэтому я натянуто улыбнулась и развернулась, чтобы тут же направиться в тренировочный зал.
Звонок уже прозвенел, коридоры Академии Стихий были пусты. В итоге мы добрались до зала с зеркалами гораздо быстрее обычного.
Шли молча. Я впереди, а Глун на расстоянии нескольких шагов. Я слышала стук его сапог и мысленно проговаривала вопросы, которые хочу задать, а так же аргументы, кои намереваюсь привести. Вот только возможности открыть рот мне не дали…
Как только мы переступили порог памятного зала, Глун указал на скамейку и скомандовал:
— Раздевайся! — И тон был таким, что возразить лишь самоубийца решится.
Мне жить по-прежнему хотелось, поэтому я шумно вздохнула и подчинилась. В конце концов, занятие только началось и времени еще вагон. И вообще, это даже лучше — сперва потренируемся, Глун в процессе поорет на меня, выпустит пар, а вот когда станет поспокойнее, я и выскажусь.
Идея показалась не просто здравой, а прямо-таки отличной, а на губах сама собой расцвела улыбка.
— Начнем с базиса, — попытался испортить настроение Эмиль. — И давай, пошевеливайся.
Угу. С удовольствием лорд «фон Штирлиц».
Я привычно поставила сумку на скамью, избавилась от мантии. Оставшись в свободных джинсах, футболке и балетках, гордо прошествовала к середине зала, и остановилась лицом к зеркалу.
— Базовый боевой пульсар! — скомандовала злючка синеглазая.
А я… на миг прикрыла глаза, вызвала огонь, и, не раздумывая, швырнула пульсар в зеркало. Собственно, самая обычная, самая банальная последовательность действий при тренировке. Зато дальше… все было не так.
Звон! Яркий, невероятный, оглушительный! И огромное составное зеркало красиво осыпается на пол миллиардом осколков. От зеркальной стены остается лишь крошечный кусок в углу. Я застываю в изумлении, с ужасом понимая — за размышлениями о Глуне, совершенно забыла о вчерашней вылазке в храм и последствиях, которые она должна была возыметь. Хуже того — у меня и тени мысли не возникло!
Осторожно повернув голову, я пронаблюдала ожидаемую, в общем-то, картину. Лорд Эмиль фон Глун стоял там же, в той же позе, с тем же выражением лица. Так, будто ничегошеньки не случилось, словно я каждый божий день пробиваю сильнейшую защиту, установленную на аудитории, и уничтожаю зеркала.
Бли-ин!
— И как это понимать? — спросил брюнет тихо.
Я медленно пожала плечами. Потом все-таки не выдержала и закусила губу, в надежде сдержать подкативший к горлу нервный смешок.
Черт! Это ж надо было так нарваться!
— Та-ак… — шумно выдохнув, протянул декан. — Дарья, и все-таки… где вы вчера были, а?
Эмиль взял след, и отступать не собирался — я читала это в его глазах. А какое-то глубинное чувство, очень похожее на инстинкт самосохранения, подсказывало — врать нельзя, иначе меня попросту придушат.
Именно поэтому я призналась:
— Мы с Кастом прошли ритуал братания.
Норриец… устало прикрыл глаза. А еще через мгновение Глун развернулся и неспешно направился к скамейке, дабы сесть, поставить локти на колени, сплести пальцы в замок и опустить голову.
— Даша, скажи честно, ты издеваешься? — тихо, на грани шепота, спросил он. Смотрел при этом не на меня, а на каменные плиты пола. — Или это какой-то особенный, присущий лишь землянам талант? Почему остальные студенты могут жить спокойно, а ты через день во что-нибудь влипаешь? Почему, Даша? Объясни.
В интонациях лорда декана было столько искренности, столько усталости, но я не прониклась. Я по-прежнему кусала губы, в надежде убить подкатывающий к горлу нервный смех и вообще успокоиться.
— Понятно, — явно отчаявшись дождаться ответа, сказал Глун. — Значит, все-таки издеваешься.
— Эмиль, вы…
Норриец оборвал меня жестом и тут же поднялся. Теперь он был прежним — гордым, строгим, и слегка, но все-таки ядовитым.
— А Кастиул альт Рокан предупредил тебя о последствиях столь резкого увеличения силы? — надменно спросил Глун. — Он объяснил, с чем придется столкнуться?
Смеяться расхотелось в момент — я застыла и недоуменно вытаращилась на норрийца.
— Хм… Я так и думал, — процедил тот. — Что ж, Дарья, слушай. Слушай и запоминай!
Последнее прозвучало как угроза, и я слегка вздрогнула, а Глун сложил руки на могучей груди и действительно рассказал.
— Контроль, Дарья. Вместе с магией нам дается способность контролировать свою силу. Эти два явления находятся в жесткой связке и должны развиваться параллельно, в противном случае магия становится неуправляемой. Угадай, к чему это может привести?
Я нервно сглотнула. Блин! Да что тут угадывать — и так понятно, что ни к чему хорошему. А еще я догадываюсь, почему рыжий мне не сказал — просто у него самого запредельный уровень силы, и он привык. Думаю, ему даже в голову не пришло, что в моем случае что-то может быть не так. В том, что касается Дорса, ситуация, как понимаю, такая же. А Лерра, видимо, попросту протупила.
Но от этого совсем не легче! И как мне теперь быть? Что делать?
— Занятия по боевой магии с сегодняшнего дня отменяются, — вынес вердикт Глун. — Ближайшие несколько месяцев будешь заниматься медитацией и только ей.
Я не выдержала, застонала. Просто медитация — это невероятно скучно. Прямо-таки убийственно!
— И чтобы никакой самодеятельности, — припечатал Эмиль мстительно. — Ни капли магии вне стен тренировочного зала.
Момент был, безусловно, серьезным, а реплики декана ответа не предполагали. Но я снова не выдержала, снова застонала. А Глун… он на рык сорвался.
— И никаких авантюр! Пока не покоришь свой огонь, ты не только для окружающих, ты и для самой себя опасна! Поняла?
Блин! Да что за невезуха-то!
Но все оказалось еще хуже, чем думалось. Ибо вместо предложения немедленно приступить к медитации, приближая тот миг, когда смогу нормально пользоваться магической силой, я услышала:
— На сегодня все. Свободна!
С этими словами Эмиль подхватил красный комок своей мантии и решительно направился к выходу. Злющий, как все черти Ада, и холодный, словно арктический лед.
— Лорд Глун! — взмолилась я.
— Что еще? — рыкнул брюнет, оборачиваясь.
«Что еще»? Если честно, хочется приступить к медитации, но ведь во время медитации возможны непроизвольные выбросы силы, а защита в этой аудитории, как понимаю, уже того, кончилась. Да и одна медитацией я никогда не занималась, за мной присмотр нужен. То есть мне нужно, чтобы Эмиль проводил в другой зал и… остался.
Но совершенно понятно, что продолжать занятие он не намерен, и раз так, всплывает другой момент — нам нужно обсудить побег. Увы, но откладывать это обсуждение, даже несмотря на прескверное настроение норрийца, я не могу.
— Вы только скажите, когда мы уходим в империю, — понизив голос, попросила я.
Удивительно, но он ответил, причем сразу:
— Скоро, Дарья.
А поймав мой удивленный взгляд, пояснил:
— Нам нужно решить вопрос с переселением кшерианца, плюс, я должен закончить кое-какие свои дела. Думаю, на все уйдет порядка двух недель, не больше. В любом случае, задерживаться здесь дольше необходимого, я не намерен.
«Кое-какие дела»? Черт. Лорд Глун, не надо…
— Не надо, — повторила уже вслух. — Эмиль, я вас умоляю…
Норриец по-прежнему был живым воплощением гордости и арктических льдов, и тем красивее выглядели удивленно приподнятые брови. Впрочем, уверенности в том, что он действительно не понял, о чем говорю, у меня не было. Ведь Эмиль сам меня, в числе остальных, в зал с межмирным порталом водил!
Но я, в отличие от него, играть в намеки не собиралась. Вздохнув поглубже, сказала прямо:
— Эмиль, я поняла ваши намерения. И я вас действительно умоляю — не надо. Мы не выберемся из конфедерации с таким грузом.
— С каким грузом? — Нахмурился норриец.
— С порталом, — пояснила я. И поспешила добавить: — Эмиль, я не сомневаюсь, что вы очень сильный маг и вам многое по плечу, но воровать эту каменную глыбу — перебор. Нас засекут раньше, чем…
Договорить я не смогла. Просто на лице Эмиля отразился глубочайший шок, а спустя минуту, которая потребовалась для осознания, мужчина расхохотался. И самым ужасным было то, что Глун веселился искренне!
За свою жизнь я не раз чувствовал себя дурой — ну а с кем не бывает? Но сейчас я была кем-то «сверх»! Дурой… ну даже не в квадрате, а в какой-то особенной, миллионной степени. А самое жуткое — находясь под действием своих эмоций, я не могла говорить. Поэтому, когда шпион норрийский открыл дверь и вышел из тренировочного зала, даже мяукнуть не сумела.
Черт. Это же надо было так ошибиться. Это же надо было так… лохануться!
Но это было еще не все… На чердаке поджидало отличное продолжение этого сомнительного «банкета».
Зяба! Мерзкий призрак, несмотря на убойную занятость, при нашем разговоре присутствовал — осколка зеркала для шпионской миссии, к сожалению, хватило. Так вот, Зяба тоже ухохатывался, причем так, что казалось, он вот-вот выпадет из своего зазеркалья в нормальный мир.
— Украсть портал! — стонал он. — Нет, ну ты придумала! Украсть… Портал!.. У-ха-ха!
И если в случае с Глуном я испытывала смущение вперемешку с досадой, то тут откровенно обиделась.
Единственным, кто отнесся ко мне с пониманием, был Кузьма.
— Ты оши-иблась? — глядя своими огромными, невероятными глазами, спросил «котик». И добавил со вздохом: — Быва-а-ает.
Угу. Именно, что бывает. Но блин, как же обидно! Действительно обидно!
Остаток дня и весь вечер мы с Кузьмой провели сидя на полу, за диваном. Я искренне дулась и обзывала Зябу и Эмиля сволочами, а твир сидел рядом и понимающе вздыхал.
В какой-то момент мой ласковый «котик» не выдержал и исчез в пространственном кармане, чтобы вернуться через минуту с пачкой мини-батончиков.
С шоколадками грустить стало не намного, но веселей. А потом была пачка печенья, и еще что-то…
Ладно, вкусностей было много. Кажется, мы всю Кузину заначку опустошили. И пусть со стороны это выглядело ужасно глупо, но из-за дивана вышли лишь тогда, когда стемнело.
Твир сразу же запрыгнул на кровать, непрозрачно намекая, чем именно нам с ним стоит заняться после плотного сладкого перекуса, благодаря которому я не соизволила пойти на ужин. Я же подумала, и кивнула.
Но сначала душ! Затем мытье и аккуратная сушка волос магией — плевать на запреты, такой мизер, как бытовые заклинания, я проконтролировать способна. Затем была встреча с пижамными кружевными шортиками и короткой сорочкой из черного шелка. И только убедившись, что выгляжу на все сто процентов, я забралась под одеяло и… не сразу, но все-таки провалилась во тьму.
Стыдно признаться, но несмотря на то, что случилось в тренировочном зале, а так же недавнее разоблачение, которое, безусловно, любые фантазии отметало, я очень ждала Глуна. Понимала, что он не придет, но…
И тем сильней было мое удивление! И тем невероятнее был тот факт, что в какой-то момент бессмысленные образы развеялись, и я распознала в нависающем надо мной мужчине его — Эмиля лже Глуна, шпиона Норрийской империи, декана факультета Огня и… редкостного гада по совместительству.

Глава пятая

Он был сверху. И да-да, нависал, подобно скале, темной и нерушимой. Я же снизу. Притиснутая к кровати и полностью лишенная возможности пошевелиться.
А шевелиться хотелось. До одури, до умопомрачения! Причем не мне-настоящей, а ей — истинной героине этого сна. Именно она сопротивлялась этим объятиям и была ужасно, прямо-таки зверски зла на расхристанного синеглазого мужчину.
— Попалась, — прошептал Глун. Не вопрос, а констатация факта.
И едва его шепот коснулся сознания, тело пробила дрожь…
Та, другая, которая являлась истинной героиней фантазии, попыталась сбросить мужчину с себя, но в ответ услышала лишь тихий смех, пробирающий не то что до костей — до самых атомов! А я-настоящая просто сошла с ума…
Я готова была позволить Эмилю все. Только бы он не останавливался, только бы не отступал от своих планов.
— Попалась… — Голос норрийца прозвучал предельно волнующе и хрипло, а в следующий миг твердые губы накрыли мой рот, и я поняла — я не то что попалась… Я пропала! Причем по-настоящему.
Движения этих губ были быстрыми и волнующими, медленными и глубокими, неотвратимыми, словно апокалипсис и такими же далекими. Они дразнили и манили, пьянили и убивали, дарили жизнь и вновь сводили с ума, но…
Все кончилось столь же внезапно, как началось. Лорд декан резко отстранился и вгляделся в мое лицо, освещенное лишь лунным светом. Еще миг, и фантазия растаяла. Растворилась, словно не бывало! А адреналин, который влился в мое тело, выдернул из мира грез и бросил в суровую реальность.
В этой реальности я лежала в собственной кровати и задыхалась. Но самое отвратительное — тут, в настоящем мире, я была совершенно одна. Без него, без синеглазого норрийца.
Не сразу, но я все-таки сообразила, что причина нашей разлуки в том, что Глун оборвал фантазию. Вероятно, вспомнил, что его мысли секретом больше не являются и пресек это дело на корню.
Тот факт, что Эмиль знает, вызвал нездоровый и предельно жгучий румянец. Но, несмотря на волну смущения, я выскользнула из-под одеяла и направилась к напольному зеркалу в тяжелой витиеватой раме.
— Зяб… — тихонько позвала я. — А Зяб…
— Что? — откликнулся монстр недовольно.
Именно в этот миг я добралась до зеркала и глубоко вдохнула, силясь справиться и с эмоциями, и с лишними мыслями заодно. Я отлично понимала, как буду выглядеть в глазах чешуйчатого друга, но поделать с собой ничего не могла. Так что едва призрак проявился, а темный чердак озарился зеленоватым светом, спросила:
— Зяб, а вы же не до конца зеркало сломали? Показывать, что происходит в других комнатах, ты по-прежнему можешь?
— Ну могу. И что?
Я зажмурилась на миг и выдохнула:
— А покажи Глуна…
Повисла пауза. Она была долгой и предельно красноречивой. А потом я услышала ровное:
— С ума сошла, да?
Жутко хотелось кивнуть и устыдиться сильней, но любопытство пойти на попятную не позволило.
— Зяб, без шуток, — сказала я. — Покажи.
Призрак как будто «завис», что дало повод предполагать — в данный момент он проверяет где именно находится наш декан… Ну а как только Зяба вернулся в «нормальное» состояние, в ночной тишине прозвучало:
— Даш, иди спать, а?
Пришлось сложить ладони «домиком» и буквально взмолиться:
— Зяба! Я обязана его увидеть! Пожалуйста!
Еще одна ну о-очень долгая пауза, и призрак скривился так, будто ведро лимонов съел.
— Ты, как понимаю, не отстанешь? — спросил он. И, не дождавшись ответа, фыркнул: — Хорошо. Но это в первый и последний раз!
Зеркальная гладь пошла рябью, а едва эта рябь исчезла, я увидела картину, которая заставила сердце радостно сжаться.
Впрочем, прежде чем радоваться, я мысленно поблагодарила местных архитекторов за то, что додумались спроектировать ванную комнату Глуна таким образом, что умывальник, над которым висело зеркало, располагался напротив эмалированной лохани… Тот факт, что Эмиль относился к числу людей не склонных задергивать шторку, тоже прилив благодарных чувств вызвал, но кому их посвятить я, увы, не знала.
Поэтому просто замерла и во все глаза вытаращилась на обнаженного мужчину, которой стоял спиной, упершись ладонями в стену, и явно пытался успокоиться под холодным душем.
Как узнала, что душ холодный? Черт, очень просто — от горячей воды пар идет, и мурашек по телу не наблюдается. А тут мурашки были! Причем везде! И на мощных плечах, и на рельефной спине, и на узких подтянутых ягодицах.
Я невольно залюбовалась его телом и почувствовала, как мои губы растягиваются в совершенно шальной улыбке. А в следующий миг случилось то, чего никак не могло произойти — шпион норрийский замер и резко обернулся.
Теперь он стоял вполоборота, вперив синеглазый взгляд в зеркало, и хотя я прекрасно знала, что это невозможно, у меня возникло четкое ощущение — Глун видит!
— О нет… — простонал Кракозябр. — Не-ет!
Черт. Это что же получается? Глун реально видит, да?
Я сорвалась с места и помчалась к кровати раньше, чем эта мысль дошла до сознания. Взвизгнула на бегу:
— Зяба, шухер!
А монстр взвыл. Очень горестно и очень громко!
— Дашка, ты… Нет, ну и кто ты после этого?! — И спустя пару секунду: — Он засек! Нет, он точно нас застукал!
— Ничего не было! — запрыгивая на постель, воскликнула я. — Зяб, это не мы! Мы спали!
— Ага! Как же!
— Не пойман — не вор. Спали мы!
С этими словами я нырнула под одеяло и укрылась с головой. Но не потому, что страшно — просто чтобы мой хохот был не так слышен.
Бли-ин! Я же говорила, что на Поларе закон подлости срабатывает гораздо чаще! В первый раз в жизни решилась посмотреть на Глуна сквозь зеркало, и…
— Даша, он нас убьет! — страдальчески возопил Зяба.
— Нифига! — высунувшись из-под одеяла, заявила я. — Мы не при делах! Ему померещилось!
Новый приступ хохота я утопила в подушке. Искренне пыталась успокоиться, но не могла. Черт! Ну что за день такой? То одно, то другое, теперь еще вот это!
Но ведь мы с Зябой действительно ничегошеньки не видели! Глюки у вас, «лорд Штирлиц». Зуб даю, глюки!
— Даша я сам тебя прибью! — Призрак перешел на «страш-шный» шепот. — Чтобы я еще раз тебя послушался… Чтобы я… Да я!..
Нет, кшерианец не злился, ему тоже весело было. А вот Кузьма, который проснулся лишь в момент шухера, сонно вертел головой и ничегошеньки не понимал. Я хотела объяснить, но возможности не было — меня душил смех.
Блин! Какой зверский попадос! И как я завтра буду в глаза Эмилю смотреть, а? Хотя понятно, что сам виноват — не приснись он, у меня бы и мысли не возникло, но блин! Впрочем, чего это я разволновалась? Нас же там не было! Мы с Кракозябром спали! Да-да-да! Мы спали и никак иначе!
А потом раздался… стук в дверь. Тихий, уверенный и не слишком терпеливый.
— Да-аша, — простонал Кракозябр. — Да-аша, нет!
— Ы! — ответила я. — Ы-ы-ы!
— Даша, это он! Норриец! — сообщил монстр очевидное.
— Не-ет! — тихонечко взвыла я.
Зяба страдальчески застонал, Кузьма опять завертел ушастой головой, а стук… он, чтоб ему пусто было, повторился.
— Даша, мы трупы, — сообщил Зяба. И добавил: — Но лучше открой, иначе он, чего доброго, дверь вышибет.
Увы, я понимала — монстр прав. Более того, если не открою, то у Глуна не останется никаких сомнений в том, что слежка через зеркало не померещилась. А если появлюсь на пороге зевая и сонно хлопая ресницами, то вопрос будет решен.
А что? Мы же действительно спали! Вернее, я спала, а Зяба схемой своей многострадальной занимался. То есть не было нас в ванной декана. Не было и все тут!
Главное — перестать хохотать. Перестать, я сказала!
Из-под одеяла я выбралась тихо подхихикивая, и лишь накинув пушистый халат и пихнув ноги в тапки, смогла войти в какое-то подобие спокойного состояния. Свет не включила, понимая, что темнота в данной ситуации лучше — проще скрыть реакции. К двери шла глубоко дыша и мысленно уговаривая себя успокоиться и вообще расслабиться.
А что? Ведь… не было ничего. Невиноватые мы! Мы… да-да, спали.
Стук повторился опять. К этому моменту я была в трех шагах и не постеснялась спросить:
— Кто там?
Собственный голос прозвучал не так чтобы сонно, но и повода думать, будто минуту назад я помирала от смеха, уже не было.
— Открой. — Донеслось с той стороны.
Бли-и-ин! А давайте мы лучше через дверь поговорим, а?
Но предложить подобное я, конечно, не могла. Поэтому, сделав еще один очень глубокий вдох, отодвинула щеколды и…
Снаружи было достаточно светло, чтобы я смогла рассмотреть гостя — Эмиль стоял на последней ступеньке узкой чердачной лестницы, на нем был памятный шелковый халат, под которым просматривалась пижама. Длинные черные волосы были собраны в хвост, но хранили остатки влаги. А взгляд синих глаз… обжигал.
— Лорд Глун? — пытаясь не палиться, пробормотала я. — По какому поводу?
В следующий миг пришлось больно закусить щеку, потому что губы-предательницы норовили растянуться в говорящей улыбке. Хотя, если совсем честно, я вообще на грани истерики пребывала. И факт присутствия Эмиля состояние это лишь усиливал.
А самым ужасным было то, что норриец молчал! Просто стоял и смотрел на меня очень пристальным взглядом!
— Что вам нужно? — вновь попыталась завязать разговор я, а в следующий миг…
В следующий миг стало ясно, что мне, в отличие от Каста с Дорсом, премии «Оскар» не видать никогда! Я, как говорят в актерской среде, раскололась! Несмотря на все попытки и мысленные убеждения, и невзирая на больно закушенную щеку, мои губы все-таки дрогнули, а улыбка получилась не то что веселой, а прямо-таки неприлично радостной!
И вот теперь мой нежданный визитер отмер…
— Смешно тебе? — даря ответную, но слегка зловещую улыбку, спросил Эмиль. — Смешно, да?
— Лорд Глун, — начала было я, но договорить мне не дали.
Эмиль потянулся, ухватил за руку, и легко вытащил из убежища. Я оказалась на той же лестнице, на той же ступеньке — невероятно узкой для двоих. Но на этом шпион норрийский не успокоился — он заглянул на чердак, и сказал в темноту:
— Мелкий, дверь запри.
После чего потащил меня вниз, в коридор преподавательского этажа… Его намерения были более чем ясны, и я, как любая порядочная девушка, попыталась воспротивиться:
— Эмиль, пожалуйста!
— Угу, — ответил брюнет и поволок дальше.
Силы были неравны, хуже того — я давилась смехом, а сопротивляться в таком состоянии крайне сложно. В итоге, Глун без труда довел меня до двери в собственные апартаменты и мягко, но решительно в эти самые апартаменты впихнул.
Оказавшись в залитой тусклым светом гостиной, я не выдержала и рассмеялась в голос. Но когда норриец шагнул следом, прикрыл дверь и задвинул засов, снова попыталась взять себя в руки. Получилось… плоховато.
— Эмиль!
Широкая улыбка серьезности моим словам, разумеется, не добавляла, но согнать ее я не могла. А Глун… он тоже улыбался. Причем совершенно недвусмысленно.
Когда норриец двинулся навстречу, мое сердце забилось раз в сто быстрей, и, несмотря на дикое желание ощутить тепло его рук на своей талии, я попятилась.
— Смешно тебе… — щурясь, как наглющий котяра, повторил декан.
— Эмиль, пожалуйста…
Я сделала еще полшага назад, но это не спасло — мгновение, и я оказалась крепко притиснута к сильному мужскому телу. В горле резко пересохло, в коленях появилась приятная слабость, а когда губы Эмиля властно накрыли мой рот, остатки здравого смысла рассыпались в пыль.
На поцелуй я ответила сразу, ни капли не задумываясь, и ничуть не сомневаясь в том, что делаю. И тихонечко застонала, осознав — это совсем не так, как во сне, а несоизмеримо лучше!
Еще мгновение, и мои руки плющом обвились вокруг мужской шеи, а пальцы потянулись к противной заколке, которая удерживала его волосы. А Эмиль, не прерывая поцелуя, шагнул вперед, подталкивая и увлекая к… спальне.
Эта мысль пробилась в сознание, несмотря на плотный туман, и я ощутила волну нестерпимого жара. Может быть это неправильно, возможно, мне следовало испугаться или устыдиться, но ничего подобного не было.
Я хотела оказаться на алых простынях! Хотела до дрожи, до головокружения! Я жаждала ощутить прохладу алого шелка и… контраст прикосновений Эмиля.
Когда его ладонь соскользнула с моей талии и протиснулась между нами, дабы развязать пояс моего халата — я не противилась. Хуже того, я, как последняя развратница, тоже к поясу потянулась — не своему, разумеется… А потом столь же бесстыдно принялась расстегивать пуговицы черной шелковой пижамы. И пьянела все сильней, понимая — меня не только не останавливают, мне потакают!
К моменту, когда мы добрались до спальни и перешагнули порог, халата на мне уже не было. Тапочки тоже где-то в гостиной потеряла — увы и ах. А на Эмиле не осталось ничего, кроме пижамных штанов, трогать которые, несмотря на обуявшую смелость, я не решалась.
Зато норриец даже подобием стеснительности не страдал, и останавливаться точно не собирался — он стянул с меня шелковую сорочку раньше, чем я успела осознать последствия. Его ладони тут же накрыли мои груди, легонько сжали.
Стон, который сорвался с моих губ, был исполнен таких эмоций, что я на миг испугалась — просто не узнала себя. А Глун воспользовался этой секундной растерянностью, чтобы подхватить на руки и уложить на кровать. Это была точка невозврата, и черта, перешагнув которую, я окончательно потеряла контроль над собой.
Я позволила Эмилю избавить меня от кружевных шортиков и глухо застонала, когда губы мужчины коснулись шеи, чтобы тут же устремиться ниже, к груди. Я выгнулась дугой, как только его пальцы прикоснулись к самому сокровенному — нетерпеливо и, вместе с тем, очень ласково. И трусливо зажмурилась, когда, после недолгих, но очень ярких ласк, брюнет избавился от пижамных штанов и, дотянувшись до ящика прикроватной тумбочки, достал самый обычный, на вид очень даже земной, презерватив.
А потом пришла легкая, остаточная боль — да, опять. Ведь в прошлый раз все лишь во сне случилось… Но вместе с болью я ощущала и другое — совершенно немыслимое, невероятнейшее из удовольствий. И именно это удовольствие заставляло меня стонать и извиваться, впиваться ногтями в мужскую спину, и умирать каждую секунду.
Одно плохо — закончилось все довольно быстро, словно у Глуна тысячу лет женщины не было. Но поднимать этот вопрос я, конечно, не собиралась. Да и не позволили мне этого сделать — еще до того, как я успела отдышаться, Эмиль… снова пошел в атаку.
На этот раз предварительные ласки длились дольше, и были гораздо обстоятельней. В какой-то миг даже показалось, что синеглазый норриец издевается. Я чувствовала себя ценным музыкальным инструментом, угодившим в руки коварного виртуоза! И стоны, на которые этот виртуоз меня провоцировал… черт, завтра, наверное, очень стыдно будет.
Второе проникновение боли уже не принесло, а движения, которые были то плавными и медленными, то невероятно быстрыми и жесткими, подвели к черте, за которой простирается бескрайний космос.
А потом… меня решительно в этот космос вытолкнули… И все, я потерялась. Пропала, сгинула, без остатка растворяясь в своих ощущениях!
Единственное, что осознавала в этот момент — Эмилю пришлось накрыть мои губы поцелуем, ибо я уже не стонала, а кричала, причем норовя перебудить половину замка. Но мне было плевать на остальных, здесь и сейчас я была ужасной эгоисткой.
А возвращение из космоса обернулось тяжелой, непреодолимой дремой. Я искренне пыталась вырваться из этой невероятной неги, чтобы… нет, не поговорить, а сбежать к себе не чердак. Вот только норриец не пустил. Он обнимал и покрывал все, до чего мог дотянуться, легкими сладкими поцелуями… И я не выдержала. Я сдалась и уснула в его постели. На алых шелковых простынях, в кольце мужских рук, с ощущением неземного счастья.

— Даша, проснись… — прошептали в ухо. И добавили тихо-тихо: — Уже утро…
Я нахмурилась, перевернулась на другой бок, и прежде чем вновь нырнуть в мир снов, подумала — какой странный сегодня у Кузьмы голос…
А твир не иначе как мысли прочел — рассмеялся и добавил:
— Я, конечно, могу освободить тебя от первой пары, но ты уверена, что хочешь?
После этих слов вообще странное случилось — Кузя ласково поцеловал в плечо, потом это самое плечо лизнул, и поцеловал снова.
Остатки сна развеялись в момент. А я опять дернулась, вновь перевернулась и распахнула глаза. И мысленно застонала.
О черт! Я же… мы же… Мама дорогая!
— Так что? На пары пойдешь? — даря легкую улыбку, спросил декан нашего факультета. — Или…
Договорить Эмиль не потрудился, вместо этого наклонился и поцеловал в подбородок. Я же окончательно растерялась и слегка запаниковала — вот что мне сейчас делать, а? Как быть?
Черт! Я ни разу в жизни не просыпалась в постели мужчины! Тем более мужчины, с которым у меня был… Ой! Блин! Блин блинский! Мы же с ним… у нас же… О нет!
Моя реакция на происходящее секретом, разумеется, не стала — норриец прекрасно все видел, и выводы, как понимаю, сделал. Но, вопреки ожиданиям, насмехаться или язвить не стал.
— Ну чего ты испугалась? — улыбаясь, спросил он. — Только не говори, что меня.
Я отчаянно замотала головой, хотя…
Блин! И все-таки! Что делать-то?!
— Ладно, потом расскажешь, — смилостивился Эмиль. — Сейчас только на один вопрос ответь: на пары пойдешь?
Я истово закивала и, подтащив простынь к подбородку, села. В отличие от Глуна, который был уже одет и даже причесан, я оставалась в том же виде, в каком заснула.
Быстрый осмотр помещения дал отличный результат — все мои вещи нашлись сразу, они висели на противоположной спинке кровати. Вот только отбросить простынь и подняться, чтобы дотянуться хотя бы до халата, пороху не хватало. Ведь это означает предстать перед Эмилем обнаженной, а я… Да, черт возьми, стесняюсь!
Ну и что, что мы переспали? Это было ночью, в тусклом свете магических ламп! И я была совершенно пьяна от его поцелуев, зато теперь — трезвее стеклышка. Плюс — за окном солнечное утро, и в спальне до неприличия светло.
Из круговорота панических мыслей вырвал тихий смех Эмиля. Еще миг, и мужчина поднялся, сообщив:
— Я подожду в гостиной.
Удивительно, но он и в самом деле вышел, оставив одну. И пусть я не видела лица, но точно знала — покидая спальню, Эмиль фон Глун улыбался.
Черт!
Я не то что оделась, а буквально запрыгнула в свой неприличный ночной комплект. А пояс халата завязала аж на два узла — чтобы наверняка и во избежание. Шустро пихнула ноги в тапочки, которые обнаружились здесь же, у кровати, и, расчесав волосы пятерней, направилась к двери.
Справиться с вихрем эмоций даже не пыталась, слишком хорошо понимала, что унять их не смогу. Зато мне удалось сконцентрироваться на конкретной цели — возвращении на чердак.
Глуну, как понимаю, сплетни о романе со студенткой совсем не нужны, так что он, непременно, прикроет. А если же нет, то… Блин, никаких «если». Глун меня не подставит. Ни за что!
С этими мыслями я дернула ручку двери и вышла в гостиную, и испытала толику удовольствия, осознав — мое столь быстрое появление стало для Эмиля неожиданностью.
— Уже? — подтверждая догадку, спросил он. — Какая ты, однако, шустрая…
Сам шпион норрийский стоял в этот момент у большого настенного зеркала, расположенного возле входной двери. И высказав своеобразный комплимент, опять к зеркалу повернулся.
— Крак, ты меня слышишь? — позвал он. — Ответь, будь так добр.
Я не сразу сообразила, что Крак — сокращение от Кракозябра. Вернее, поняла это лишь когда из зеркала, которое, как и прежде «транслировало» исключительно отражение Глуна и гостиной, донеслось:
— Да, слышу.
— Скажи Мелкому, чтобы доступ на телепортацию дал.
— Готово, — после короткой паузы, ответил монстр.
Меня по-прежнему захлестывали эмоции, но я все равно нахмурилась. Что еще за доступ? Доступ на телепортацию куда?
Еще через полминуты, когда Глун подошел, обнял за талию, и увлек в рассеченное огненной молнией пространство, отгадка нашлась — Эмиль просил разрешить телепортацию на чердак. Вот теперь-то мне вспомнилось, что подобное уже было — кажется, Дорс объяснял, что на территорию твира без особого дозволения переместиться невозможно.
Но это частности. И вообще, в данный конкретный момент вопрос доступа был неважен. Куда больше занимал тот факт, что я предстала перед домочадцами в компании мужчины с которым буквально сегодня ночью… Блин!
Да, я по-прежнему понятия не имела, как реагировать, и, увидав «котика» с Зябой, залилась жгучим румянцем. А зараза синеглазая, прежде чем исчезнуть, наклонилась и поцеловала, нагло прикусив нижнюю губу.
Все. Аут. И сердце бьется уже не в груди, а где-то в горле. Еще ноги подкашиваются, а желание провалиться под землю, наоборот, крепнет.
И самым последним, отдельным пунктом — в голове пойманной птицей бьется мысль: мне ведь не почудилось, Глун в самом деле переиначил прозвища моих домашних «под себя»? Кузьма у него Мелким зовется, а Зяба…
— Зяб, а как Глун тебя называет? — Я знала, но не спросить не могла.
— Крак, — ответил монстр невозмутимо.
— И ты… позволяешь?
— А почему нет? — откликнулся кшерианец. — Как по мне, это сокращение гораздо лучше, чем «Зяба». Крак — это по-мужски, а Зяба…
Помесь крокодила с непойми чем картинно скривилась, подтверждая вывод о том, что Эмиль… да сволочь он, вот кто! Как посмел давать моим друзьям новые прозвища? Кто позволил ему влезть в мою жизнь до такой степени? Кто дал право на столь вопиющую бесцеремонность?!
— Он тебя не обижа-ал? — Ворвался в мысли голос Кузьмы.
Вздрогнув, я отрицательно качнула головой. А ушастый лис с бордовой шерсткой отчетливо шмыгнул носом и сказал:
— Это хоро-ошо. А то я ему покажу-у! А то я его уку…
— Если хочешь успеть на завтрак, лучше поторопиться, — перебил твира Кракозябр. — У тебя четверть часа на сборы.
Я «зависла» на миг, но тут же опомнилась — подскочила к Кузе, чтобы подхватить и сжать «котика» в объятиях. Вот он, лучший мужчина в мире! А Эмиль… а о нем я как-нибудь попозже подумаю! Потому что в данный момент я не готова, и вообще ужасно опаздываю!

Увы, мысли о Глуне оказались столь же бесцеремонными, как и сам норриец. Они лезли в голову, несмотря на запрет и отчаянное сопротивление с моей стороны. Ужасней была лишь счастливая улыбка, которая вспыхнула на губах вопреки всякой логике и, несмотря на все усилия, исчезать отказывалась.
А еще я… парила. Понимала, что все это глупости, а ночью у меня был всего лишь секс, причем явно без обязательств, но крылья за спиной все равно выросли. Гады!
Взять себя в руки удалось лишь тогда, когда оказалась в большом зале и учуяла запах еды, доносившийся из студенческой столовой. Вот тут подумалось — если сейчас же не успокоюсь, то мое состояние заметят все. И пускай большинство промолчит, но Дорс или Каст точно докопаются. А оно мне надо?
В итоге, в столовую я вошла в состоянии близком к пристойному. Мысленно похвалила себя за одержанную победу и направилась за подносом. А минут через десять уже сидела за столиком короля факультета Воды и бодро уминала омлет.
Аппетит после всего произошедшего был прямо-таки зверским. Вот только когда покончила с едой и взялась за чай, чуть не поперхнулась первым же глотком.
Просто заметила, что подавляющее большинство студиозусов, сильно косится в мою сторону. Причем некоторые, по моим субъективным ощущениям, едва сдерживают желание покрутить пальцем у виска.
В этот миг стало по-настоящему дурно, а сердце сжалось от ужаса — неужели они все знают? Неужели мы с Глуном чем-то себя выдали? Или и это Эмиль? Неужто синеглазая ехидна растрепа…
Так. Стоп. Без паники! К чему гадать, если рядом сидят целых три информатора?
Сделав глоток и отставив чашку, я повернула голову и уставилась на короля «синих».
— Дорс, — позвала я практически шепотом. — Дорс, а что происходит?
— В каком смысле? — попытался прикинуться дурачком парень.
Но я сдаваться не собиралась. Переведя вопросительный взгляд на Таузу, застыла, давая понять, что не отстану, пока не выясню.
Водница, в отличие от своего зеленоглазого монарха, ломаться не стала…
— Как это «что»? — чуточку удивленно, переспросила она. — Все глубоко шокированы твоим… ну даже не поступком, а как это лучше сказать?..
— Скажи как есть.
— Ну понимаешь… Все знали, что ты немножко чокнутая, но расстаться с Кастом, мотивировав это тем, что ты влюблена в Эмиля фон Глуна… Даша, извини, но это перебор. Где ты и где он? К тому же, учитывая ту искренность, с которой относится к тебе Каст…
Дальше я не слышала — оглохла по причине шока. Совершенно ошарашенная, повернула голову, чтобы взглянуть на своего новоявленного братика.
Зараза эта сидела там же, в той же компании, и, как и вчера, являла собой образчик вселенского горя и мировой скорби. Более того — не знаю как все, но народ, находившийся за столом (кроме посвященных, разумеется), искренне рыжему-бесстыжему сочувствовал.
Глядя на это действо, я поняла важное — убью. Задушу пижона собственными руками!
В тот же миг, Каст поднял голову и поймал мой взгляд. Клянусь — он мои намерения распознал. Но улыбка, скользнувшая по губам родственничка, раскаяния не предполагала.
Я прищурилась и тоже улыбнулась…
Не просто убью, не-ет. Я задушу, утоплю, потом задушу снова, и непременно надругаюсь над трупом!

На лекцию по теоретической огненной магии, я пришла в состоянии крайнего бешенства.
Причина? Да просто Каст, гад такой, ускользнул. Я отвернулась всего на секунду, а когда повернулась обратно, рыжего в столовой уже не было. Не удивлюсь, если выяснится, что уходил братишка порталом. Блин блинский!
Все такая же злобная, я села на свое обычное место на первом ряду и вытащила из сумки тетрадь…
Ну Каст! Ну зараза! Вот, значит, как он обставил расторжение наших липовых отношений! Черт, да если бы знала, что он вытворит, я бы… изобрела машину времени и задушила его еще в младенчестве!
Мой мысленный монолог прервался в момент, когда в аудиторию вошла Кэсси в сопровождении Велоры. Подойти ко мне после завтрака девушки не решились, а теперь косились с опаской, явно раздумывая — стоит ли садиться рядом.
В итоге, инстинкт самосохранения дал сбой, и они все-таки приблизились. И едва рыженькая «эльфийка» уселась подле меня, я прошептала закономерный вопрос:
— Более приличного повода для расставания он выбрать не мог?
Да, Кэсс в храм не ходила, и в карете ее не было, но я точно знала — рыженькая в курсе.
— А что тебя так смущает? — с тенью улыбки откликнулась Кэсси.
— Шутишь? Он заявил всей академии, что я влюблена в Глуна!
— А это не так?
— Разумеется, нет!
Теперь Кассандра улыбнулась по-настоящему. Сказала после долгой паузы:
— Даша, ну если ты не влюблена в лорда Глуна, то почему тебя так волнует эта версия?
Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот миг взревел звонок, а в двери аудитории влетел профессор Карон. Пришлось захлопнуться и отвернуться, чтобы сосредоточить внимание на предмете. Вот только собраться, вопреки стараниям, не получилось.
Дело в том, что слова Кэсси подействовали как ледяной душ, а прогремевший звонок, в действительности, спас от неминуемого позора. Другим не признаюсь, а себе врать без толку — у меня не было аргументов против заявления «эльфийки».
Хуже того, в этот миг я поняла — влюблена. А минувшая ночь поставила точку в вопросе моего отношения к норрийцу.
И это ужасно. Это жутко и совершенно неприемлемо. Я… не могу любить Эмиля.
Разница в возрасте? Бог с ней, десять лет — не срок. Зато все остальное…
Кто притащил меня на Полар без вещей? Кто, являясь куратором моего курса, смотрел сквозь пальцы на многочисленные издевательства? Кто рычал на меня по поводу и без, с явным наслаждением доводя до нервного срыва?
И пусть позже Эмиль исправился, даже подписался провести курс дополнительных занятий, но прошлого это не отменяет.
Впрочем, о каком прошлом речь? На этой неделе он вел себя не многим лучше, чем в начале знакомства. Допустим, его действия были продиктованы ревностью, но блин… реферат по теории боевой магии он тоже из ревности задал? А по-моему это чистой воды издевка. По-моему норриец получает от этого процесса удовольствие.
Его повадки четко говорят о том, что он садист. Настоящий!
А я? Да, признаю, я влюбилась несмотря на все поступки и отвратительное отношение. Вывод? Я — мазохистка.
И что же ждет меня в будущем?
Сегодня я готова мириться с его мерзким характером, а завтра начну мечтать о кожаной плетке и бандаже? Буду томно вздыхать и покрываться испариной при одной только мысли о том, как Эмиль заставляет встать на колени, задирает мою юбочку и начинает шлепать? А дальше? Кляп, зажимы и игровая комната в стиле «мистер Грей»?
Гадкое воображение мгновенно встрепенулось и подкинуло соответствующую картинку, виденную в Интернете, а я вздрогнула, сглотнула и мысленно застонала.
Нет! Нет и еще раз нет! Я не хочу, чтобы меня шлепали в игровой комнате! Может я и мазохистка, но не до такой степени! И мечтать о подобном я тоже не желаю!
А Глун…
Я видела его фантазии, они вполне традиционны, то есть настоящим… хм… доминантом Эмиль не является. Однако это не отменяет того факта, что норриец — садист! Пусть моральный, но все-таки.
И учитывая мою выявленную склонность… Скажем так, это все равно, что поселить алкоголика в полушаге от винного завода. Если я буду потакать своим симпатиям к Глуну, то склонность моя будет лишь усиливаться. А там и до плеток недалеко. А оно мне надо?
Следовательно, любовь эту нужно прекратить. Задушить, пока корни не пустила!
И пусть у меня сейчас бабочки, причем, кажется, не только в животе, но и во многих других частях тела, порхают, но с задачей я справлюсь. Я выжила в Академии Стихий, а в сравнении с этим, нынешняя задача — пустяк.

Глава шестая

Остаток дня прошел в целом неплохо. Единственное, что всерьез раздражало, это ускользающий от возмездия Каст. Ну и Дорс чуточку расстроить умудрился — король факультета Воды обсмеял мои претензии, связанные с запущенным рыжиком слухом.
На резонный вопрос:
— Почему я узнаю все от Таузы и фактически последней, вместо того, чтобы узнать все первой и от тебя?
Парень пожал плечами и сказал не без подколки:
— Крошка, ну разве это новости? И вообще, что здесь особенного? В Глуна добрая половина девчонок вашего факультета влюблена. Не ты первая, не ты последняя.
Насчет «доброй половины» Дорс, кстати, ошибался — поклонниц у ядовитого декана было не так уж много. В действительности, по нему лишь первокурсницы сохли, и количество фанаток неуклонно сокращалось.
Причины? Гадкий характер, разумеется. Ну и полное равнодушие со стороны самого Глуна, как понимаю.
Но не это важно. А то, что на Дорса я в итоге разобиделась, и за ужином разговаривала лишь с Таузой и Луиром, подчеркнуто игнорируя «величество». Правда, Дорса мой демарш не впечатлил — водник жевал и посмеивался.
Еще, на ужине, я обратила внимание на Селену. Воздушница с кукольным личиком и повадками змеищи, выглядела несколько подавленно. Меня эта подавленность совершенно не тронула.
Ну а после ужина, когда я вернулась на чердак и, окинув пространство взглядом, пришла к выводу, что следующий раунд поковки чемоданов лучше отложить на завтра, ибо уже подташнивает от этого дела, раздался стук в дверь.
— Кузь, кто пришел? — спросила я.
«Котик» повел себя нетипично — заметно потупился, после тряхнул ушами-локаторами и, вздернув подбородок, заявил:
— Глу-ун.
Тут же развернулся, гордо прошествовал к дивану, запрыгнул на подушки, свернулся клубком и притворился спящим.
На фоне реакции твира, собственная реакция получилась несколько смазанной. Я попросту не обратила внимания на то, что сердце забилось чаще, мысли застелил легкий туман, а по телу прокатилась волна слабости.
Но возможности расспросить Кузю мне не дали — стук повторился, и прозвучал куда настойчивей, нежели пару минут назад. Вздохнув и мысленно пожелав себе удачи, я отправилась встречать декана.

Эмиль был одет в «гражданское» — то есть никакой форменной мантии, вместо нее рубашка, черные штаны и мягкие домашние туфли. Свеж, словно только что из душа вышел, и даже выбрит. А в руках держал нечто похожее на свернутый в трубочку ватман.
Дополнительный штрих — шпион норрийский явно пребывал не в лучшем настроении, но я не могла не отметить, что увидев меня, чуточку смягчился.
Никаких фамильярностей из серии объятий и поцелуев Эмиль себе не позволил. Он шагнул на чердак и, прикрыв тяжелую створку, замер. Просто стоял, смотрел и молчал. И лишь в уголках его губ таилась улыбка.
Я тоже стояла, тоже смотрела и молчала, яростно уговаривая свое сердце стучать потише. Но сердце, зараза такая, не слушалось — у него, видите ли, любовь приключилась!
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Глун сказал:
— Добрый вечер.
— Добрый, — ответила я и сама удивилась, насколько ровно прозвучал голос.
И тут же отступила в сторону — не приглашая, а так… Ведь совершенно ясно, что прямо сейчас норриец не уйдет, даже если выгонять стану. А еще понятно — Глун пришел к Кракозябру, а «ватман» явно как-то со схемой переселения связан.
Однако, вопреки моим ожиданиям, Глун первым делом не к зеркалу, а к дивану устремился. А приблизившись, спросил подчеркнуто ровным тоном:
— И как это понимать?
Обращался он к Кузьме, а «котик», разумеется, все слышал. Вот только среагировал крайне своеобразно: ушастый лис приоткрыл один глаз, сладко зевнул, после поднялся, повернулся попой и улегся снова.
Ответом на сей явно недружественный жест стало гробовое молчание.
— Эм… А что происходит? — чувствуя в воздухе запах ссоры, осторожно спросила я.
— Ничего, — выдержав паузу, ответил Глун, и вот теперь действительно поспешил к Зябе.
Удивительно, но на появление Эмиля, монстр чешуйчатый среагировал сразу, в то время как со мной, не считая утра, даже словом не перемолвился. Жутко хотелось приревновать и нарычать на обоих, но я все-таки сдержалась. А дабы не стоять и не таращиться, отправилась к письменному столу, делать домашку.
Угу, нам в кои-то веки что-то задали — мне предстояло перерисовать в тетрадь несколько таблиц. Вот только сосредоточиться на домашке оказалось крайне сложно, потому что шпион норрийский расстелил на полу перед зеркалом ватман, где действительно схема изображалась, и завел тихую беседу с призраком. В процессе Эмиль то и дело указывал на разные части схемы, пояснял.
А спустя где-то полчаса настоящий трэш начался: Глун подошел к моему столу, свистнул карандаш с ластиком и, усевшись на пол, принялся что-то исправлять в схеме. Кракозябр, тем временем, не переставая бурчал, а в зеркале то и дело вспыхивали убийственные головоломки из кругов, квадратов, линий и прочей геометрической ереси.
А я все так же сидела за письменным столом и дьявольски позорилась. Дело в том, что несмотря на свои решения, я частенько «зависала» и начинала таращиться на Глуна. Самое противное — он мои взгляды «ловил», и улыбался уголками губ.
Впрочем, это мелочь, в сравнении с тем, что случилось позже, когда «научный совет» завершился.
По моим ощущениям, было уже в районе полуночи, когда Глун поднялся с пола, окинул нарисованную на бумаге схему придирчивым взглядом, и заявил Кракозябру:
— Все. Дальше пока сам.
— Угу, — отозвался чешуйчатый.
Монстр точно хотел сказать что-то еще, но Эмиль уже не слушал — он повернулся и уставился на меня. Я тоже на него смотрела, примерно понимая, на что именно декан факультета Огня намекает. И понятия не имела, как к этому относиться.
— Что там у тебя? — нарушил затянувшееся молчание Глун. Голос его прозвучал очень мягко, почти нежно. — Что-то сложное?
Я бросила быстрый взгляд на раскрытую тетрадь и закусила губу. Для выполнения этой домашки даже мозг не требовался, а я все равно не справилась — из трех таблиц перерисовала лишь полторы.
Ужас!
— Мм-м… — вспомнив о заданном вопросе, сообщила я.
И тут же услышала:
— Даша, прекращай. Столько учиться — вредно.
Мое смятение резко сменилось шоком, а спустя еще миг я сообразила — декан факультета Огня просто издевается. Опять! В который раз!
— Лорд Глун… — произнесла я холодно и тут же запнулась, потому что Эмиля заметно перекосило. Не оценил он официального обращения.
Дальше препираться стало сложней. Просто норриец плюнул на приличия, обогнул стол и, склонившись надо мной, впился в губы. Конечно, мне не следовало этого допускать. Разумеется, я должна была отпрянуть или хотя бы голову отвернуть, но тут как с домашкой вышло — кажется, элементарно, а все равно не справилась.
Сердце, которому сегодня и так тройная нагрузка выпала, вновь зашлось в бешеном ритме, а тело налилось жаром. Руки как-то сами, без всякого моего участия, потянулись к Эмилю, обвили шею.
— Хватит учиться, — прервав поцелуй, выдохнул лже Глун. И добавил: — Тем более в империи учебная программа совершенно другая.
Я мысленно застонала, отлично сознавая, с чем связано это стремление оторвать меня от книг. А Эмиль не постеснялся догадку подтвердить:
— Пойдем ко мне, — шепнул норриец.
От этого шепота по телу прокатилась новая волна жара, но кивнула я по иной, не связанной с реакциями организма, причине. Просто стало ясно: банальное «нет» Глуна не удовлетворит, а выяснять отношения при свидетелях себе дороже.
Так что я встала и позволила мужчине увлечь себя к выходу. У самой двери мы остановились на пару секунд — Глун шепнул заклинание и прикрыл глаза, просматривая коридор на наличие посторонних. Лишь убедившись, что снаружи чисто, отпер дверь и мягко подтолкнул меня в спину.
После чего обернулся и бросил:
— Мелкий, закрой за нами.
Я невольно нахмурилась — а почему мы, собственно, обычным путем, а не порталом уходим? Но додумать эту мысль не успела — Эмиль опять оказался рядом, ухватил за руку и повел знакомым маршрутом к не менее знакомой двери.
А едва мы оказались в гостиной его покоев, вновь притянул к себе и накрыл губы поцелуем. И если там, на чердаке, все было, по большому счету, невинно, то теперь…
Шторм. Бешеный и пьянящий. Ноги, несмотря на твердое решение держаться и вести себя прилично, подкашиваются. Жар, вновь охвативший все тело, сметает даже тень намерения сказать «нет».
Руки сами тянутся к вороту мужской рубашки в желании развязать шнуровку, а тот факт, что ладони норрийца проникли под мою футболку и поглаживают спину, вызывает чувство бешеного разочарования.
Я хочу иного. Я хочу, чтобы ядовитый аристократ стянул с меня эту бессмысленную тряпку, избавил от бюстика и прикоснулся к груди. А потом подхватил на руки, отнес в спальню, и сделал все то, что делал вчера. И под напором этого желания даже на собственное психологическое здоровье плевать.
Ну подумаешь мазохистка! Да мало ли нас таких!
Я готова быть кем угодно, лишь бы Глун…
Так. Стоп.
Протрезвела я внезапно, без какой-либо причины. А осознав себя, прервала поцелуй и отстранилась — ну, насколько могла с учетом того, что Эмиль крепко прижимал к собственному телу.
— Что не так? — выдохнул норриец хрипло. Но ответа не ждал, тут же вновь потянулся с поцелуем.
— Все, — прошептала я и от поцелуя этого увернулась.
Следующая попытка завладеть моими губами успехом тоже не увенчалась, равно как и третья, и четвертая. А эта напористость норрийца дала повод предположить — он прекрасно понимает, о чем хочу сказать.
— Эмиль! — взмолилась я.
— Что не так? — повторил он. — Чего ты испугалась?
В следующий миг я нашла в себе силы вывернуться из захвата и отскочить. Гоняться за мной по комнате никто не собирался, более того — Глун тоже отступил и сложил руки на груди.
— Даша? — В его голосе прозвучали хмурые нотки. — Все хорошо?
Я помотала головой и, глубоко вдохнув, сказала:
— Эмиль, давай не будем усложнять наши и без того сложные отношения.
Мне подарили слегка удивленный взгляд, намекая, что неплохо бы пояснить. А я замялась — черт, из меня же дипломат, как из слона балерина. Но деваться было некуда, поэтому я собралась, и начала… ну, собственно, с главного.
— Во-первых, я ничего о тебе не знаю.
Эмиля заявление не впечатлило. Более того, на его лице отразился скепсис.
О как. То есть, по мнению норрийца, я персона очень даже осведомленная? Ладно, поясним…
— Может у тебя в империи невеста есть, или вообще жена.
Как и в прошлый раз, при мысли об этом, сердце наполнилось жгучей яростью. Однако голос мой прозвучал предельно спокойно, и я поставила себе пятерку за выдержку.
— Нет, — отчеканил Эмиль. — Я совершенно свободен.
Черт. Уже не пятерка, а десятка, потому что вздох облегчения я тоже сдержать сумела!
Зато в следующий миг поняла — засада. На каком-то очень глубинном, очень подсознательном уровне я сильно надеялась на то, что Глун ответит иначе. Потому что препятствие в виде жены или невесты было железобетонным. Остальные, на его фоне, меркли.
Но отчаиваться я не спешила, и, помня о том, что следует быть тактичной, ибо мне с этим мужчиной еще из конфедерации бежать, сказала:
— Эмиль, я не такая.
— Не какая? — На сей раз в голосе норрийца прозвучали нотки раздражения. Словно я чушь несу. Словно я…
— Я не могу иметь отношения с таким как ты.
А вот теперь Глун заинтересовался по-настоящему. Даже голову на бок склонил, словно пытаясь рассмотреть меня получше.
— С каким «таким»? — спросил он тихо и как-то… чуточку злобно.
— Ты слишком неуравновешен, и склонен к психологическому садизму. А это не мой вариант, Эмиль.
Глун промолчал. Вернее, он стоял и молчал, демонстрируя всем своим видом, что совершенно с моим видением ситуации не согласен. А меня прорвало:
— Именно благодаря тебе я оказалась на Поларе не имея даже зубной щетки. С твоего молчаливого согласия меня заселили на пыльный чердак. И потом… ты сделал все, чтобы я отчаялась и сдалась. Ты издевался, и точно получал от этого процесса удовольствие. Это называется садизмом, и это не для меня.
К счастью, отрицать свою вину декан и куратор первого курса факультета Огня не стал. Причем к счастью для него — иначе я бы точно не выдержала и шарахнула каким-нибудь боевым пульсаром.
— Да, было, — сказал мужчина ровно. — Да, издевался.
А после очень долгой, наполненной грозовыми молниями паузы добавил:
— Извини, хорошая моя. Если бы я знал, что ты окажешься настолько упрямой, я бы и пальцем не шевельнул.
— Что? — Нет, я действительно не поняла.
— Я бы лично перенес все твои вещи, заселил тебя в самые роскошные покои и встал бы над тобой с опахалом, — даря саркастическую ухмылку, продолжил Глун. — Носился бы с тобой, как квочка. Дрожал над тобой. И посыпал твой путь лепестками роз.
Контролировать себя стало на порядок сложнее — ярость взыграла с новой силой. Но причиной тому не столько слова, сколько выражение Глуновского лица. В какой-то миг на нем отразилось нечто особенное, этакая оскорбленная невинность.
— На что ты намекаешь? — спросила я.
Глун вздохнул и закатил глаза. Причем точно знаю, не рисовался, это было маленькое, сиюминутное проявление несдержанности. И отвечать на вопрос он явно не хотел, но все-таки произнес:
— Даша, ты действительно думаешь, будто мне, подданному Норрийской империи, было приятно мучить иномирянку?
— Хочешь сказать, что делал это ради конспирации? — усмехнулась я.
Честно? О такой версии я тоже думала, но, если смотреть на вопрос здраво, это не оправдание. Даже отнесись он мягче, никто бы ничего не заподозрил.
— Разумеется, нет, — сорвался на рык Эмиль.
Я замерла и прищурилась. Нет? Интересно…
— Объясни, — попросила я.
Говорить Глун по-прежнему не хотел, но я была непреклонна. Стояла и всем своим видом демонстрировала, что пока не узнаю, с места не сойду. И через минуту он все-таки сдался.
— У меня был план, который ты, благодаря своему упрямству, благополучно провалила. По задумке, ты должна была сорваться, спровоцировав тем самым меня. В результате я бы взял тебя за шкирку и выбросил на Землю, и заявил Совету, что ты необучаема и невыносима. Я бы объяснил свой поступок яростью, и категорически отказался возвращать тебя обратно. А в свидетелях у меня была бы вся академия, так что никаких сомнений в мотивах и минимум давления со стороны заинтересованных лиц. То есть я бы не только вернул тебя на Землю, я бы полностью исключил возможность твоего повторного переноса. Но твоя склонная к авантюрам… — Эмиль перевел взгляд на мои бедра, но будучи аристократом, все-таки сдержался и сказал прилично: — …натура все испортила.
С этими словами мужчина развернулся и направился к шкафу, в котором хранились напитки. И только отперев этот самый шкаф и выудив оттуда бутылку темного стекла и два высоких бокала, продолжил:
— А ты повела себя нетипично. Вместо того чтобы плакать и огрызаться, вступила в борьбу. Ходила с гордо поднятой головой, и не давала повода взбеситься по-настоящему, и даже на провокации не реагировала. Ну а после того, как ты станцевала в храме Ваула, стало совершенно ясно, что топить тебя без толку, проще помочь. И я взялся за дополнительные занятия.
Шок? Нет, это слово моего состояния не отражало. И ярость, словно по щелчку пальцев, погасла. Оглядевшись, я медленно прошествовала к креслу и села.
Глун проследовал за мной и тоже в кресло опустился. Тут же отставил бокалы на низкий столик, чтобы заняться бутылкой. От поданного норрийцем бокала я, конечно, не отказалась. А сделав два небольших глотка, спросила:
— Почему на Землю? Ведь в случае проблем, таких как я, принято сдавать в психушку.
— Да, принято. Но перевод — это слишком долго, а маг Огня, пребывающий в состоянии бешенства, ждать не умеет, это всем известно. Согласно моему плану, я бы выбирал между убийством и устранением. А так как убивать недоучек ниже всякого достоинства, то решение очевидно.
Черт.
— И перетащить меня обратно на Полар было бы невозможно? — уточнила я тихо. — Но почему?
— Потому что я бы за тобой не пошел, а другие попросту не знают, где искать. У них нет твоего земного адреса. Вернее, адрес есть, но неправильный, с ошибкой в полконтинента примерно.
Мои брови медленно поползли вверх. Мне ведь не чудится, верно?
— А если бы я вернулась на Землю и переехала, то тогда и ты…
— Да, — перебил Эмиль. — Я бы, вероятнее всего, не нашел.
Повисла пауза. Я сжимала в руке бокал и смотрела на сидящего напротив мужчину, силясь осознать ситуацию. Собственно, мне было ясно все, кроме одного…
— А почему у них нет адреса?
— Потому что я намеренно исказил его в отчете, который составил после твоего обнаружения. Собственно, была бы возможность, я бы вообще о тебе не написал, но это была моя пятая командировка на Землю, и снова вернуться с пустыми руками я не мог. Я рисковал заработать репутацию человека некомпетентного, а это бы затруднило мою работу.
Эмиль замолчал, а я глубоко вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь убить новую волну раздражения.
— Ты издеваешься? — спросила тихо, почти шепотом.
— Нет. Просто сейчас не слишком удачное время для подобных разговоров. Я собирался рассказать обо всем позже, по прибытии в империю.
Я распахнула глаза и уставилась на местного Штирлица. А он улыбнулся уголками губ, глотнул вина, и сжалился.
— Магов, способных воспользоваться межмирным порталом, в королевствах конфедерации очень мало. Я, как понимаешь, один из них. И я не раз ходил на Землю с целью поиска одаренных. Вас, одаренных, тоже не много, и пока была возможность, я рапортовал о том, что никого не обнаружил. Но докладывать о неудачах постоянно, я не мог, и мне пришлось доложить о тебе.
— То есть это именно ты нашел меня на Земле?
Эмиль кивнул.
— А как? — не постеснялась уточнить я. — Где? Когда?
— Четыре года назад, — пояснил норриец, но я отмахнулась.
— Я не об этом! Ты же понял, о чем!
Собеседник снова улыбнулся уголками губ и отрицательно качнул головой.
— Подробности расскажу, — пообещал он. — Но позже.
Черт. Ладно. С этим потерплю. Тем более, сейчас есть вопросы поважней. Собственно, один из них я и поспешила озвучить:
— А другие кандидатуры были? Кроме меня?
— Были, — ответил Эмиль. — Но они принадлежали к иным стихиям. В случае их переноса на Полар, я бы не смог за ними присматривать. Меня это не устраивало.
— В случае? — переспросила я.
Норриец кивнул и улыбнулся снова, но уже грустно. Я же замерла и навострила ушки. И пусть только попробует не рассказать!
Эмиль настроения мои почувствовал, и отпираться не стал.
— Даша, ты, конечно, успела оценить ситуацию с иномирянами. И вот скажи — тебя ничего не удивляет? Ничего не настораживает?
Меня удивляло и настораживало абсолютно все, причем с самого первого дня. Но пускаться в объяснения я, разумеется, не стала. Сказала только:
— Я вообще не понимаю, зачем это все нужно. Такое ощущение, что нас приводят, чтобы поиздеваться, а потом уничтожить.
Глун подарил еще одну грустную улыбку и кивнул, а я подобралась и насторожилась. Блин. Неужели мне сейчас полную картину раскроют?
— Помнишь ритуал, который хотел провести Фиртон? — спросил Эмиль, и я невольно вздрогнула. Забудешь такое, как же! — Так вот, это не миф. Забрать силу другого мага, действительно, можно.
Черт. Я не выдержала, снова глотнула вина и, закрыв глаза, откинулась на спинку кресла. А норриец продолжил, хотя тут уже и без слов ясно было.
— Попыток составить такой ритуал, было много и считается, что успехом ни одна не увенчалась. Но, в действительности, кое-кому это все-таки удалось. Радер Первый, основатель этого замка, вот кто смог подобрать правильную схему и символику. Каким-то образом информация попала в руки одной очень амбициозной семьи. Вернее, амбициозной эта семья была лишь вначале, несколько веков назад, а сейчас она очень влиятельная и невероятно сильная.
— А как ты узнал? — устало выдохнула я.
— За одиннадцать лет мне и не такое выведать удалось, — ожидаемо увильнул от ответа Глун, и тут же продолжил: — Так вот… отобранная сила по наследству не передается. И вопрос твоего перехода на Полар зависел от того, родится там очередной ребенок или нет. Ребенок, как понимаешь, появился, и после этого Совет «вспомнил» о «необходимости усиления конфедерации» магами с Земли. А я получил приказ, ослушаться которого не мог.
— То есть мой перевод в другое, менее приятное заведение, был предрешен?
— Почему «был»? — ответил вопросом на вопрос Глун.
Я от этого заявления чуть бокал не выронила. Черт!
— Но добраться до тебя они все равно не смогут, — сказал норриец убежденно. — Мы уйдем раньше.
Я отставила недопитое вино на столик и нахмурилась. Мы для них все-таки доноры, что ж…
— Сволочи они, — вслух заключила я.
— Не спорю, — отозвался Эмиль. И добавил, с несколько ехидной интонацией: — Именно поэтому я так старался вернуть тебя на Землю.
Полагаю, по задумке собеседника, в этот момент я должна была устыдиться и раскаяться. Но как-то не получилось.
— Ты мог сразу объяснить ситуацию, а я бы подыграла.
Ответом стал тихий смех и слегка язвительное:
— Сама-то в это веришь?
Я хотела огрызнуться, но задумалась, чтобы через миг скривиться и снова на спинку кресла откинуться. Увы, Эмиль был прав. Знай я о том, что у меня есть столь сильный союзник, я бы ни за что не согласилась просто взять и вернуться. Когда у тебя есть поддержка, сдаваться без боя совсем глупо.
Тем более, мир наполненный магией — это интересно, и покинуть его практически сразу, да еще понимая, что никогда-никогда не вернешься…
Так. Стоп.
— Ты сказал, что мой земной адрес никому не известен, но как же в таком случае Жавская слала мне письма?
— Письма переправлял я, — признался Эмиль.
Блин. Как же я сама не догадалась?
В гостиной воцарилась тишина. Эмиль по-прежнему пил вино, я же сидела, пыталась переварить новую информацию и никак не понимала, что же меня смущает. А когда все-таки сообразила, подняла голову и пристально уставилась на норрийца.
— Что еще? — ровно спросил он.
Сил играть в дипломата уже не было, поэтому сказала прямо:
— Ты бы не бросил меня здесь, верно? Ты потратил на меня слишком много сил, чтобы в итоге оставить на растерзание Совету и прочим гадам. — И когда Эмиль кивнул, довершила мысль: — То есть я зря призналась в том, что видела твои…
Слово «фантазии» произнести, увы, не смогла — пороху не хватило. Но Эмиль, разумеется, все понял, и его губы дрогнули в новой, на сей раз предельно коварной улыбке.
— А я очень рад, что все сложилось именно так, — тихо произнес брюнет.
В его интонациях было столько огня, что я невольно потупилась и чуть-чуть, но смутилась. И тут же вспомнила зачем, собственно говоря, согласилась прийти в его покои, и чему изначально был посвящен наш разговор.
Мои обвинения и доводы рассыпались в пыль. Да, Глун вел себя жестоко, но черт возьми, эта жестокость была обоснованной. А самое гадкое, я, кажется, ему благодарна — столь мощный прессинг стал поводом для очень бурного развития моей магии. Если бы Эмиль и остальные отнеслись ко мне по-человечески, все бы сложилось иначе. Проще и неинтересней.
Но признавать свое поражение в данном, конкретном споре не хотелось совершенно. Так что я перестала кусать губы, вновь подняла голову и сказала:
— И все-таки ты садист.
— Что еще? — поморщившись, спросил Глун. — Чем еще провинился?
Ну я и объяснила:
— Эта неделя. Ты снова надо мной издевался. Взять хотя бы реферат. Ты же его просто так, из вредности задал.
— Я тебе сейчас еще парочку рефератов задам, — пообещал Эмиль хмуро. — И переезд в Норрийскую империю от сдачи этих рефератов, как понимаешь, не спасет.
Все. Мат! Не тот, который чистый и русский, а другой — банальный, шахматный. И сердце, вопреки всякой логике, наполняется невероятной радостью. Хочется обнять весь мир, призвать тысячу пульсаров и крикнуть о том, что я… все-таки мазохистка, и мазохизм этот, похоже, не лечится.
Под пристальным взглядом синих глаз, я встала с кресла, развернулась и направилась в ванную.
Нет, ну а что? До утра меня отсюда точно не выпустят, а спать грязной я не привыкла. Тем более постельное белье у Штирлица поларского шелковое и дорогое. Да и вообще… я ни разу не мылась в ванной неженатого, совершенно свободного тирана. И отказываться от столь важного жизненного опыта не намерена!

Черный мужской халат, который я бессовестно умыкнула с вешалки в ванной, оказался сильно велик и практически волочился по полу. Но других вариантов все равно не имелось, разве что в полотенце завернуться, или надеть свою, уже несвежую одежду.
Как по мне, последнее — вообще не комильфо, а полотенце — слишком провокационно. Так что выбор был прост и очевиден, а я улыбчива и чуть-чуть, самую малость, смущена.
Собственная одежда была сложена аккуратной стопочкой, кружевное белье запрятано поглубже, и так как оставлять все в ванной комнате я посчитала глупым, то выйдя в гостиную, тут же направилась в спальню. Помнится, там был комодик, на который можно свое добро сложить…
На хозяина апартаментов я, выйдя из ванной, даже не взглянула. Подозревала, что он воспримет взгляд как призыв и ринется следом, в то время как я намеревалась продолжить наш разговор.
Нет, в действительности, говорить совершенно не хотелось, но черт возьми… Я же девушка приличная. А приличные девушки вот так, сразу, на шею к синеглазым брюнетам не бросаются. Так что вариант один — разговор. И я даже знаю о чем Глуна расспросить.
С этими мыслями я скользнула в залитую лунным светом спальню. Не зажигая светильников, проследовала к комоду, а едва положила вещи и развернулась, поняла — мой план провалился. Побыть приличной мне не позволят.
Эмиль. Как оказалось, он и без всяких взглядов за мной последовал. Причем двигался настолько тихо, что заметила его лишь тогда, когда развернулась и оказалась в капкане мужских рук.
Шанса возмутиться или сказать «нет», мне тоже не предоставили. Поймав, Глун стремительно наклонился и накрыл губы поцелуем. А я, неожиданно для самой себя, задрожала, но не от страха, нет. Это была совершенно иная, сладкая дрожь предвкушения.
И все. Меня опять накрыло с головой, причем на этот раз вынырнуть из водоворота ощущений возможности не имелось.
Здесь и сейчас у меня было все, что нужно для счастья — его руки, губы и безудержная, необузданная страсть. Единственное чего не хватало, короткой фразы — я тебя люблю.
Увы, несмотря на охватившее безумие, я прекрасно сознавала, что вряд ли удостоюсь подобного признания. Но думать об этом не хотелось. О чем угодно, только не о любви.

В это утро никакой путаницы не случилось, я сразу сообразила, кто именно шепчет в ухо и нагло стягивает с меня простынь. Последнее было, в общем-то, бесчеловечно, но воспротивиться я не могла — слишком хотела спать. Плюс, реального повода для волнений не было — я лежала на животе, то есть все стратегически-важные места находились в безопасности. Ну кроме одного, до которого, впрочем, Эмиль добираться не спешил.
Нашептав о том, что ночь уже закончилась и кое-кому пора вставать, он принялся покрывать легкими поцелуями мои плечи и спину. А услыхав сонный протест, рассмеялся и, как и вчера, предложил прогулять пары.
— Ты самый неправильный декан в мире, — в ответ пробормотала я.
— М-да? — отозвался Эмиль. — А я-то думал…
После этих слов я подверглась новой чувственной атаке. Но целью Эмиля была вовсе не страсть — он прикасался так, что я буквально таяла, а желание подняться с кровати, дабы пойти на пары, медленно уплывало.
Все было настолько чудесно, что в какой-то момент подумалось — хочу пожить в его замке. Пусть недолго, хотя бы пару-тройку недель, только бы он был рядом, и по утрам нам не требовалось куда-либо спешить. А следом еще одна мысль пришла: ради такого я даже на статус любовницы на содержании согласна. Что угодно, лишь бы синеглазый норриец…
Так. Стоп.
Трезвость пришла внезапно и была подобна удару тяжелого молота. О чем я думаю? С каких это пор я готова пасть так низко? Да еще ради чего? Ради банального секса?! Ну знаете…
— Что? — вмиг насторожился Эмиль.
А я откатилась, захватывая заодно простынь, ибо ничего другого, чем прикрыться можно, под рукой не имелось. И тут же вскочила на ноги, чтобы стремительно оглядеть комнату и найти глазами черный мужской халат. Он лежал там же, где его с меня вчера сняли — то есть на полу, возле комода.
— Даша, — голос шпиона имперского прозвучал несколько строго. — Даша, что случилось? — И после паузы: — Очередная «светлая» мысль, да?
Я в этот момент как раз добралась до халата и подхватила его в намерении надеть. Но после слов Эмиля развернулась и хмуро уставилась на хозяина спальни. Почудилось, или меня в самом деле дурой обозвали?
— Что стряслось? — повторил Эмиль ровно.
Подумав, я заставила себя улыбнуться и ответить:
— Ничего. Просто сообразила, что на занятия опаздываю. И ты, кстати, тоже.
Декан факультета Огня неохотно кивнул, а я повернулась спиной и сбросила простынь, чтобы тут же завернуться в халат и подхватить с комода свои вещички. Могла надеть и свое, конечно, но это слишком долго, а занятия и, кстати, завтрак строго по расписанию начинаются.
— На чердак перенесешь? — Вновь оборачиваясь, спросила я у Эмиля.
Мужчина, который все это время сидел на краешке кровати, поднялся на ноги и ответил:
— Конечно.

Глава седьмая

Тот факт, что Глун не наколдовал портал сразу же, а поманил в гостиную, никакого удивления не вызвал. Я была слишком занята собственными переживаниями, чтобы обратить внимание на подобную мелочь.
Я. Дарья Андреевна Лукина. Уроженка свободного мира и свободной страны! Девушка не лишенная принципов и чувства собственного достоинства! И всерьез задумалась о роли любовницы какого-то шпиона… Ужас. До чего я докатилась?
Объятая этими мыслями, я вышла в гостиную, и лишь оказавшись где-то посередине комнаты, сообразила, что происходит нечто странное. Дело в том, что Эмиль, равно как и вчера, приблизился к зеркалу, стукнул по стеклу и позвал:
— Крак!
А примерно через полминуты из зеркала донеслось:
— Готово.
Вот только после этого Глун вернулся ко мне, а воздух прорезала вертикальная огненная молния. Я же, наконец, поймала столь упорно ускользавшую мысль: с доступом на телепортацию какие-то проблемы.
Шаг, и мы с Эмилем очутились на залитом тусклым осенним солнцем чердаке, а мимо, едва не сбив с ног, прошмыгнул Кузьма. Ушастый лис, упорно мнящий себя котиком, спрятался за диваном, и покидать убежище точно не собирался.
Впрочем, стоило мне поймать взгляд Глуна, направленный в ту сторону, настроения Кузи стали более чем понятны. Даже мне спрятаться захотелось, чего уж говорить о такой маленькой животинке?
— Что у вас стряслось? — аккуратно вывернувшись из объятий декана, спросила я.
Взгляд Глуна тут же стал нормальным, даже ласковым. И голос прозвучал более чем миролюбиво:
— О чем ты, милая?
Мм-м… понятно.
Подумав, я решила, что влезать в мужские разборки не стану. Однако повод обратиться к Кузе у меня все-таки был, равно как и повод просить Эмиля не уходить прямо сейчас.
— Подожди минутку, ладно? — обратилась к «фон Штирлицу» я. Сама же развернулась и поспешила к «котику».
Твир действительно прятался, но точно не из страха. Кузьма сидел за диваном с самым важным, прямо-таки царским видом. Вот и меня как царь встретил — одарил мимолетным взглядом и снисходительно кивнул ушастой головой.
Мм-м… да. Теперь понятно, что ничего не понятно. Ну да ладно, разберемся со временем. А в данный момент куда важней другое…
— Кузь, можешь ту брошюру по смешанной магии из пространственного кармана достать? — попросила я.
«Котик» тихо фыркнул, но тут же встал и исчез, чтобы практически сразу появиться снова, держа в зубах тонкую книжицу, уведенную мной из подземной библиотеки.
— Спасибо, малыш, — искренне поблагодарила я и, забрав брошюру, поспешила обратно к Эмилю.
Книгу передавала в полной убежденности — не оценит. Ведь Глун стихийник уже обученный, а под видавшей виды обложкой изложены основы. Однако норриец повел себя совсем не так — он заметно удивился, а в следующий миг я оказалась в капкане сильных рук.
Декан целовал медленно и напористо, словно я против. А я снова таяла и мысленно ругала себя за эту слабость.
Блин блинский! Вот зачем я в него влюбилась, а? И какого черта столь бурно реагирую на любую, даже самую незначительную ласку?
Наконец, Эмиль от моих губ оторвался, выдохнул в самое ухо:
— Спасибо, милая. — А поймав недоуменный взгляд, улыбнулся и пояснил: — Это один из ценнейших научных трудов по смешанной магии. Тут, если верить слухам, изложены несколько принципиально важных элементов, на основе которых можно восстановить значительный пласт стихийных заклинаний.
Эм… По слухам? Восстановить?
— Увидев ту библиотеку, я сразу понял, что в ней может содержаться нечто подобное, — продолжил шпион имперский. — И убил несколько часов на поиски. Тем, что нашел, вполне доволен, но это… это предел мечтаний, Даша.
Я нахмурилась и помотала головой. Ничего не поняла. Глун снова спускался в то подземелье? Но ведь там пожар был!
— А разве библиотека не сгорела? — спросила уже вслух.
— Часть книг была защищена заклинаниями, — пояснил Эмиль. Потом отстранился, осмотрел брошюру и добавил: — Но эта бы сгорела непременно. Кстати, а зачем ты ее забрала?
— А с чего ты взял, что книга из подземелья? — нахмурилась я.
Эмиль подарил веселый взгляд и задал риторический, в общем-то, вопрос:
— А откуда еще?
Блин. Ну да. Других сокровищниц поблизости, увы, не обнаружено.
— Я взяла ее еще в тот раз, когда мы с Кастом и Дорсом провалились. Думала, там что-нибудь из практики по магии Огня найти.
Декан улыбнулся, но тут же прищурил синие очи и сурово поджал губы, даже не намекая, а сообщая открытым текстом, чтобы о практике и не мечтала. Тем более сейчас, когда мой уровень контроля за уровнем силы не поспевает.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что если верить слухам, то…
— Нет, Даша, — перебил фон Глун. — Не сейчас.
Я подумала и кивнула, но тут же задала другой вопрос:
— Эта библиотека Радеру Первому принадлежала?
— Полагаю, что да, — отозвался Эмиль.
А через миг в воцарившейся тишине прозвучало:
— Не-ет. Радер не при че-ем.
Мы с Глуном дружно замерли, потом столь же дружно повернулись на писк и застыли опять. А выбравшийся из укрытия твир плюхнулся на попу и заявил с самым серьезным видом:
— Радер не при че-ем. Библиотеку Родем стро-оил.
— Родем? А это кто? — не постеснялась уточнить я.
— Внук Радера, — пояснил Эмиль и решительно шагнул к Кузьме.
«Котик» не дрогнул. Наоборот — приосанился и исполнился невероятной важности. А на хмурый вопрос «откуда знаешь?», фыркнул и только.
— Погоди, ты здесь со времен Родема живешь? — спросил декан огненного факультета.
— Не-ет. Со времен Радера, — задирая нос, сообщил Кузя. — А библиотеку Ро-одем строил.
На чердаке вновь стало очень тихо. Не знаю, о чем думал Глун, а лично я просто прифигела. Это ж сколько моему «маленькому» твиру лет, если он основателя замка помнит? Может зря я его… ну фактически за ребенка держу? Может мне его по имени-отчеству называть? И от работы по дому освободить, как пенсионера?
— А что еще тебе известно? — присев на корточки, осведомился норриец.
— А что на-адо? — Вмиг нахохлился лис.
— Расположение узла первой системы безопасности. Система сейчас неактивна и найти ее обычными способами невозможно.
— У… — сообщил «котик» вставая и отходя от Глуна подальше. Иллюзий насчет осведомленности твира не осталось совершенно.
— Мелкий, — прицыкнул Эмиль беззлобно. — Мелкий, я не шучу.
— А что мне за это бу-удет? — поинтересовался «котик».
Эмиль был спиной, так что выражения его лица я не видела, но почудилось, что мужчина закатил глаза.
— А чего хочешь? — ровно спросил он.
— Эм… — протянул Кузьма. На мордочке отразился очень серьезный мыслительный процесс. — Эм… Ну, наверное, са-ала… — Твир снова задумался, чтобы тут же привстать на задних лапах и широко развести передние. — Стока!
— Хорошо.
— И шокола-а-ад, — резко нашелся «котик».
— А шоколада сколько? — в ласковом голосе Глуна появились нехорошие нотки.
Кузьма ответил не сразу…
— Мно-ого. Больше, чем са-ала.
— Ладно, — выдержав паузу, достойную самого прижимистого бизнесмена, сообщил Эмиль. — И ты покажешь на карте.
Твир бодро тряхнул ушами-локаторами, а норриец поднялся в явном намерении телепортироваться к себе, подозреваю, что за той самой картой. И даже пальцы в магическом жесте сложить успел, прежде чем остановиться и сказать кое-что еще.
— И постоянный доступ на этот чердак.
— У… — протянул Кузьма скептически. Мигом отошел еще дальше и притворился, будто его тут вообще нет. Спустя еще секунду прозвучало уже слышанное: — А что мне за это бу-удет?
Эмиль вздохнул очень глубоко, очень шумно. Потом сложил руки на груди и произнес не самым добрым тоном:
— Вообще-то, я не веду переговоров с шантажистами.
На усатой мордочке отразилось сперва недоумение, потом растерянность, а следом… самое неподдельное возмущение.
— Я не шантажи-и-ис, — протянул Кузьма. И пояснил, делая честные глаза: — Я коти-и-и.
— Ты себя в зеркале видел? — парировал бывавший на Земле Глун. А через миг добавил ровно, но веско: — Хитрая лисья морда.
Твир от такого заявления аж подпрыгнул.
— Я коти-и-и! — выпалил он гневно. — Коти-и-и!
— Шантажист, — припечатал Эмиль.
Мне пришлось закусить губу, но увы — не помогло, все равно захихикала. И направилась к шкафу, чтобы взять свежую одежду и спрятаться в ванной. Просто поняла — если опоздаю на завтрак, то помру от голода прямо на занятиях. Уж слишком насыщенной и энергозатратной оказалась минувшая ночь…

Несмотря на спешку, в столовой я очутилась под самый занавес. Подавляющее большинство студиозусов уже покончили с едой и покинули большой зал. Того, кого мне хотелось поймать и придушить, тоже, увы, не обнаружилось. Равно как и лапочки-Дорса.
Но я не расстроилась. Просто схватила поднос, торопливо рассказала стоявшей за прилавком женщине, что именно хочу съесть, и уже через две минуты сидела за ближайшим столиком и активно жевала. По сторонам, в виду занятости, не глядела, но кое-что особенное все-таки заметила…
Первое — это мантии «синих». В последние дни большинство водников носили форму «с вентиляцией», а сегодня все присутствовавшие в столовке студенты вражеского факультета были одеты с иголочки. Тот факт, что на эти обновки ушла и моя стипендия тоже, заставил обиженно фыркнуть.
Второе — это Селена. Шатенка с кукольным личиком и змеиным характером сидела в окружении подруг и выглядела еще более печальной, нежели вчера. Однако когда заметила меня, грусть резко исчезла — воздушницу буквально перекосило от злости.
Но заморочиться на поведении Селены возможности у меня не было — не успела я подняться из-за стола и отнести поднос с грязной посудой, как прогремел звонок.
И вот тут-то я сообразила! И вот тут-то до меня дошло… Что сегодня пятница, а, значит, первый в расписании предмет — «Теория боевой магии», которую ведет не кто иной, как куратор нашего курса и декан факультета по совместительству.
Бли-ин!
С места я сорвалась резче, чем болид «Формулы-1», пулей пролетела через общий зал, стрелой промчалась по трем лестницам и одному коридору. И встала, словно вкопанная, у двери в аудиторию. Занятие, чтоб ему пусто было, уже началось.
Желание прогулять? Да, возникло такое. Но я выдохнула, расправила плечи и осторожно потянула на себя створку.
И тут же услышала:
— Ну надо же. А мы уже не надеялись… — В голосе Эмиля фон Глуна звучали знакомые ядовитые нотки. — Входите, Дарья. Не стесняйтесь.
Лицо мгновенно опалило жаром, но я действительно не застеснялась и порог аудитории все-таки переступила. Глун, свежий и бодрый, стоял возле кафедры и невозмутимо взирал на меня. А сокурсники… сидели и старательно что-то строчили, причем не в тетрадях, на отдельных листках.
— А у нас тут самостоятельная работа, — пояснил очевидное Эмиль. И добавил, с особо-ехидной интонацией: — Зачетная, кстати.
Захотелось взвыть! А потом сказать что-нибудь резкое, и при этом остроумное. Но увы, все мои силы уходили на то, чтобы не улыбнуться в ответ на этот цирк.
Вот ведь зараза! Нет, понятно, что на людях он обязан вести себя как всегда, но после того, что между нами было, воспринимать этот его менторский тон оказалось предельно сложно.
— Для вас, Дарья, у меня тоже листок есть, — продолжил тем временем Глун. — Так что не стойте, проходите. И да, присаживайтесь!
Я, конечно, повиновалась — спешно направилась к привычному месту на первом ряду. Но была остановлена прохладным:
— Нет, не туда. Сюда.
Повернув голову, я увидела, что Эмиль указывает на преподавательский стол, и что туда же кладет выхваченный из папки лист.
— Садитесь сюда, Дарья, — повторил декан.
А когда я, невероятным усилием подавив желание расхохотаться, приблизилась и села куда велено, продолжил:
— И пишите… объяснительную.
— Какую еще объяснительную? — не сдержавшись, уточнила я.
— Обыкновенную, — даря легкую улыбку, отозвался Глун. — Пишите, почему вы, будучи не самой преуспевающей студенткой, позволяете себе столь возмутительные дисциплинарные нарушения, как опоздания.
Мой шок был не сильным, но искренним. Я едва успела прикусить язык, чтобы не спросить у Эмиля — он совсем офигел или как?
И норриец мою реакцию, разумеется, заметил…
— Пиши-пиши, — наклонившись ближе, шепнул он. — Кстати, вариант «просто проспала» не принимается.
— А как же самостоятельная работа? Вы же сами сказали, что она зачетная.
Глун равнодушно пожал плечами, а в глубине синих глаз вспыхнули яркие озорные огоньки.
— Ты опоздала. Так что самостоятельную будешь писать как-нибудь потом. В другой раз.
Ах вот он как запел! Ну Эмиль, ну зараза… Ладно, я тебе это припомню.
— Что-то еще? — вырвал из мыслей декан. И такое самодовольство в голосе прозвучало, что у меня вновь щеки вспыхнули. — Что-то неясно?
— Все ясно, — подарив улыбку, ответила я. Тут же выхватила из бокового кармана сумки шариковую ручку и склонилась над листком.
Вот, значит, как. Значит, мы действительно ролевые игры любим. Что ж, помнится, снился мне однажды очень красочный сон про изучение магических жестов. И пусть это случилось не сегодня, но клянусь — после таких «снов» не опоздать на занятия практически нереально.
И не знаю как вам, лорд Глун, а мне такая версия событий нравится гораздо больше, нежели та, которую вы от меня сейчас ждете. Вы же хотите про сегодняшнюю ночь, верно? Ну так вот — даже не надейтесь!
Подавив коварную усмешку и закусив для верности губу, я принялась писать про жест «тин» и прочие «невыученные» мною «распальцовки»…
Стыдно? Есть такое! Но он первый начал. И это, черт возьми, был вызов! А мы, девушки с Земли, просто так не сдаемся. Вот не сдаемся и все тут!

Под самостоятельную работу Глун отвел половину первого занятия. Мне этого времени тоже вполне хватило, чтобы описать «что, как и почему». Финалом сочинения стали глубочайшие извинения за опоздание и заверения, что сделаю все, дабы избежать повторения ситуации.
Отдавая Эмилю листок и пересаживаясь на свое обычное место, я отчаянно кусала губы и старательно делала вид, будто сгораю со стыда.
Вот только актерскую игру никто не оценил. Вернее, сокурсницы и сокурсники сочувствия к иномирянке не испытывали в принципе, а Кэсси… она глядела до того хитро, что оказавшись рядом, я не выдержала и спросила:
— Что?
«Эльфийка» подарила широкую улыбку, и отрицательно качнула головой. Но потом все-таки не выдержала — придвинулась вплотную и шепнула в ухо:
— У тебя глаза блестят. И у лорда Глуна тоже.
— Глупостей не говори, — беззлобно огрызнулась я.
Кэсси же окончательно сдалась — захихикала.
— Девушки! — тут же вмешался в ситуацию декан. Строгий и неприступный, как скала. — Если вам неинтересна боевая магия, можете покинуть аудиторию!
Рыженькая тут же замолчала, а я уткнулась в распахнутую тетрадь. Но увы, читать лекцию никто не собирался.
— Так… — протянул Глун, усаживаясь за преподавательский стол. — С письменной работой закончили, теперь проведем небольшой опрос. Кто готов рассказать о наведенных ударах?
Я при этих словах внутренне сжалась, понимая, кто именно является главным претендентом «на порку», и уже начала планировать месть, но усугублять ситуацию Эмиль все-таки не стал. Он мазнул по моему лицу взглядом и тут же отвернулся.
— Ресток, может быть вы?
Парень мгновенно поднялся, чуть прокашлялся и начал излагать. А Эмиль откинулся на спинку стула и подхватил первый из стопки сложенных на краю стола листков. Не надо быть гением, чтобы понять, чью именно «работу» он собирался прочесть.
— Наведенные удары — это удары с конкретно заданной конечной целью. Их главная особенность — нелинейная траектория и способность к преследованию. Проще всего объяснить принцип действия на примере обыкновенного боевого пульсара. Итак…
Парень говорил! Причем говорил хорошо, будто параграф из учебника вызубрил. И, несмотря на то, что я этот параграф тоже знала, более того — уже применяла «наведенные пульсары» на практике, все равно заслушалась. Это было лучше и гораздо безопаснее, нежели наблюдать за читающим мою объяснительную профессором. Но в какой-то момент любопытство все-таки пересилило, и я взглянула на Эмиля.
Никакой расслабленности в его позе уже не было — декан сидел подчеркнуто ровно. Зато в остальном, эта была воплощенная невозмутимость! Он читал мою объяснительную с таким лицом, будто перед ним математический расчет очередного заклинания. И только если очень хорошо приглядеться, можно было заметить — уголки мужественных губ дрожат.
— В идеале, образ цели, вложенный магом в атакующее заклинание, должен продержаться ровно до момента встречи заклинания с выбранным объектом, — продолжал вещать Ресток. — Но так бывает далеко не всегда. Здесь все, в большей степени, зависит от силы атакующего. Чем сильнее маг, тем дольше держится образ. Так же влияние имеет сложность заклинания и расстояние до объекта.
Все. Ресток закончил, и аудиторию затопила тишина. Но Глун внимания не обратил, по-прежнему читал, и что-то подсказывало — уже не по первому разу. Он очнулся лишь тогда, когда вызванный для «допроса» студент кашлянул и окликнул:
— Профессор?
Эмиль не вздрогнул, нет. Он просто оторвал взгляд от листка, глянул на Рестока и чуть нахмурился.
Спустя еще минуту в гробовой тишине лекционного зала прозвучало:
— Извините, Ресток. Я отвлекся. — И спустя еще полминуты: — Будьте добры, повторите все, что вы только что сказали.
С этими словами, Эмиль снова уткнулся в «объяснительную», а парень замер в растерянности. Реакция огневика была закономерной — уж где, а на занятиях, которые вел Глун, подобного никогда не случалось.
— Ну же, Ресток, — не отрывая взгляда от листка, поторопил декан.
Парень кашлянул и начал повторять.
— Наведенные удары — это удары с конкретно заданной конечной целью. Их главная особенность…
Все. Слушать Рестока я больше не могла. Просто сидела и смотрела на Эмиля, который точно уже не читал, а перечитывал. Уголки его губ действительно дрожали, а в глазах таилось нечто непонятное, но безумно притягательное.
— Пульсар с наведенным ударом движется по прямой лишь в том случае, если цель статична и преград между ней и пульсаром нет, — вещал парень, но до меня долетали лишь обрывки фраз…
Во всех остальных случаях происходит…
Движение по траектории…
Образ цели, вложенный магом в атакующее заклинание…
Сложность заклинания и…
Когда сокурсник договорил, а в аудитории снова воцарилась тишина, лорд Глун аккуратно сложил листок вчетверо и убрал его в одну из двух папок, с которыми обычно являлся на занятия. И только после этого поднял голову и взглянул… нет, не на Рестока, на меня.
— Дарья Андреевна, а вы неплохо пишете, — совершенно обыденным, предельно ровным тоном сказал он. — О карьере литератора никогда не задумывались?
Я помотала головой, потом все-таки нашла в себе силы ответить:
— Нет, лорд Глун. С некоторых пор я мечтаю о карьере мага.
Браво мне! Голос прозвучал еще ровней, чем голос Глуна.
— Жаль, — отозвался Эмиль. И тут же пояснил: — Это я не про магию, про литературу. У вас неплохо получается. Может быть в качестве увлечения? Как говорят у вас на Земле — хобби?
Увы, тут я с ответом не нашлась, а декан добил:
— Я бы почитал.
И все! Вот теперь шпионская выдержка дала сбой! Губы Эмиля дрогнули в совершенно нереальной, почти мальчишеской улыбке. И пусть длилось это всего долю секунды, но, черт возьми, эту улыбку вся аудитория видела.
Но дальше было хуже…
Декан окинул пространство привычным строгим взглядом и в определенный момент запнулся. Спросил, не скрывая удивления:
— Ресток? Вы почему стоите?
— Эм… — ответил парень.
А Эмиль фон Глун нахмурился, но тут же как будто вспомнил. Потер переносицу и произнес:
— Ах да, вы рассказывали нам о структурных особенностях жидкого огня…
— О наведенных ударах, — после очень долгой паузы, решился поправить Ресток.
— Да? — Тон Глуна растерянности не предполагал, но было совершенно ясно в каком декан состоянии. — Что ж… В таком случае… Будьте добры повторить.
Новая волна тишины была не гробовой, а прямо-таки космической! Словно мы в вакууме оказались. Понятия не имею, чем бы все это закончилось, если бы не Эмиль.
— Ну же, — с нажимом сказал он. В голосе прозвучали стальные нотки. — Не задерживайте аудиторию, Ресток.
Это было убийственно, но парень действительно повторил. Вот только теперь его не слушал никто, кроме самого Глуна. Я же сидела и понимала — пропала! Окончательно и бесповоротно потерялась в этом суровом норрийском обаянии.
Вот зачем он так со мной, а?
А сама? На кой черт описала в объяснительной записке тот сон?
Ах да… Меня лже Глун спровоцировал. Но блин!
Нет, я решительно ничего не понимаю. И понятия не имею, как вести себя дальше.

Остаток учебного дня прошел как в тумане. Я посещала лекции и семинары, слушала-отвечала-записывала. Еще стоически сносила пристальные взгляды сокурсников и в кои-то веки искренне радовалась тому, что я — изгой.
Дело в том, что народ откровенно изнывал от любопытства, но в виду последних событий, в частности выступления Селены, которое произошло после нашего возвращения из ловушки Фиртона, подходить не решался. Единственной, кто не постеснялась пристать по-настоящему, была Велора.
— Даша, что ты там написала? — при каждой возможности шептала сокурсница. — Что такого особенного…
Я, ясное дело, пожимала плечами и «раскалываться» не собиралась. Кому надо — спрашивайте у самого Глуна. А я тут совершенно не при чем!
Кэсси, у которой было куда больше шансов добиться правды, тактично не вмешивалась. Зато улыбалась «эльфийка» предельно хитро. Но я переубеждать не спешила.
Да и вообще! Какое мне дело до этого всего?
То есть мне действительно было совершенно пофиг. Правда, нашелся момент, который все-таки расстроил — из-за своего мечтательного состояния, я упустила отличную возможность поймать короля нашего факультета. Просто не успела среагировать, когда Каст на горизонте появился.
Это случилось перед обедом…
А после обеда, когда я, в числе прочих первокурсников факультета Огня, возвращалась в учебное крыло, еще одна неприятность произошла. В большом зале мы всем своим студенческим кагалом напоролись на ректора.
Но встреча с господином Коргримом была мелочью в сравнении с тем, что шел старикан в сопровождении еще одного крайне неприятного мне типа — воздушника с серебряными волосами. Того самого лорда Дербиша.
Я, завидев воздушника, слегка напряглась, а тот, хоть и приглядывался к толпе в алых мантиях, меня точно не заметил. На том и разошлись.
Но через пару минут, я об этой встрече забыла… Просто, когда свернули к учебному крылу, ко мне снова подскочила Велора и прошептала требовательно:
— Даша! Что ты там написала?!
И в этот раз отмолчаться не удалось, пришлось буквально отбиваться…
А потом была последняя пара и звонок, который чуточку отрезвил. Я вспомнила о том, что сегодня пятница, а за ней выходные. Вот только радость, вспыхнувшая в сердце, тут же погасла. Толку от этих выходных? Я же практически под арестом.
Нет, прямых указаний не покидать Академию Стихий «лорд Штирлиц» не давал, но совершенно ясно, как он отреагирует, если уйду.
Вот только тратить оба выходных на учебу совершенно не хочется. Понимаю, что учеба — задача первостепенная, но блин! Корпеть над книгами вечером в пятницу тоже отказываюсь. Что угодно, только не это.
Но чем в таком случае заняться?
Идея пришла внезапно и вызвала лучистую улыбку. А не сходить ли мне в гости к Дорсу? Ну и что, что перемирие между нашими факультетами закончилось. Я не все! Мне в общагу «синих» очень даже можно.
Именно с этими мыслями я подхватила сумку и поспешила прочь из аудитории. И слегка опешила, встретив короля водников буквально тут же — Дорс подпирал стенку напротив двери.
— Привет еще раз, — сказал парень, едва я приблизилась. После чего вытащил из кармана мантии ключ с «биркой» и, кивнув в сторону лестницы, добавил: — Идем?
Я удивленно изогнула бровь, намекая, что ничегошеньки не поняла. А «синий» подарил легкую улыбку и спросил:
— Как? Разве лорд Глун тебе не сказал? — И после отрицательного кивка добавил: — Мы, Дашунь, медитировать будем. То есть ты медитировать, а я следить.
Мое удивление никуда не делось, даже наоборот, но продолжать разговор водник не собирался — ловко подхватил под локоть и потянул в сторону лестницы.
— Блин, Дорс… Сегодня пятница! Я так надеялась…
— Ага, — перебил парень. — Я тоже о другом мечтал, но тут пришел Глун и все испортил.
— Как, впрочем, и всегда, — пробормотала я, не сдержавшись.
Оспаривать это утверждение Дорс не стал — глупо переть против истины. Мы молча спустились на первый этаж, прогулялись по очередному коридору, и скоро оказались в просторном тренировочном зале, сильно похожем на тот, который я посещала раньше. То есть, по большому счету, отличие было лишь одно — огромное, еще целое, зеркало.
Так. Стоп. А причем тут Дорс?
— Буду тебя страховать, — ответил на невысказанный вопрос «синий». — Гасить пульсары, если таковые появятся.
С этими словами, блондин бодро шагнул к скамейке, поставил сумку и начал избавляться от форменной мантии. Я тоже локальный стриптиз устроила и сразу же направилась в угол зала, где складировалось несколько матов.
А когда разобралась с матом и села в позу бесконечно далекую от «лотоса», опять на друга покосилась. Ясно, что он полубог, но как-то сомнительно, что подстраховать сможет. Ведь для магии Воды обязательно нужен носитель, а сосудов наполненных водой тут не наблюдается, ну не считая фляги, висящей на поясе Дорса. Но объем фляги как-то не впечатляет.
— Эм… Дорс, а ты уверен?
Король «синих» в ответ на мое замешательство радостно оскалился и подтолкнул:
— Давай, не дрейфь.
Я дрейфить и не думала, но и в транс впадать не торопилась — просто любопытно было, что станет делать Дорс. А он спокойно отвинтил крышку фляги, даже не сняв ту с пояса, и замер, горделиво сложив руки на груди.
В этот миг я поняла — нет, так не пойдет.
Вскочила, встала в первичную боевую стойку, и заявила:
— Давай, показывай.
А через миг призвала крошечный, самый слабенький пульсар!
Угу. Глун, конечно, говорил, дескать у меня теперь все бесконтрольно и вообще, но пульсар получился именно таким, каким хотелось. Более того, он полностью мне подчинялся — метнулся к Дорсу, но замер по первому моему желанию. Ну а сам Дорс…
«Синий» сложил пальцы в магическом жесте и вскинул руку. По его велению, из фляги вырвался водяной жгут. Резкий выпад, и жгут устремился к пульсару в явном намерении поглотить, но я была не согласна.
Отскочила и почти бессознательно отвела огненный шар в сторону. Водяной жгут ринулся, было, за ним, но я свой огонек опять «подвинула». К этому моменту находилась уже не в десятке шагов, а на противоположной стороне зала, и отлично понимала, что зря парилась, вытаскивая мат. Уж чего, а медитации сегодня точно не будет.
— Если Глун поймает за этим занятием, — протянул водник хитро, — то мы трупы.
Я задумалась на миг и повернулась к зеркалу.
— Кракозябрище! Кракозябр, вылезай.
Кшерианец не проявился, конечно, но исполненный недовольства голос мы услышали:
— Что?
— Нам нужна твоя помощь.
— Издеваешься? — прозвучало в ответ.
— Зяба, не ворчи, — с улыбкой заявила я. — Понимаю, что ты занят, но так и свихнуться недолго. Давай, отвлекись. Помоги несчастным студентам.
— Ну и что вам нужно? — после некоторой паузы спросил Зяба.
— Услуги сторожа. Ты можешь одним глазком присмотреть за профессором Глуном? И предупредить, если он направится сюда?
— Хм… — отозвался монстр.
— Присмотреть за Глуном? — вмешался в разговор Дорс. — А я думал, Кракозябр его избегает.
Пришлось «пояснять»:
— Они познакомились, и теперь все немного проще.
— Кстати… — протянул Дорс. — Ведь это он, кшерианец, привел Глуна на помощь?
Я тихонечко застонала.
Бли-ин… Ловушка Фиртона. Дорс, в отличие от Каста, в отключке был и много не видел. То есть в наличии еще одна порция секретов, и я понятия не имею, могу ли их раскрыть. Дорс — друг, но секреты-то не мои!
— Я в курсе, что Глун стихийник, — решил мою внутреннюю дилемму парень. — Собственно, мне Каст обо всем рассказал. Но в одном мы не уверены — как Глун нас всех нашел?
Можно было сказать всю-всю правду, но я пришла к выводу, что это несущественно. Поэтому озвучила лишь суть:
— Все верно, его привел Кракозябр.
— И что дальше? — проявил закономерное любопытство водник. — Как Глун на этого твоего шпиона среагировал?
Нет, я все-таки не выдержала — состроила страшную гримасу и взмолилась тихонько:
— Дорс, давай не сейчас? Однажды, я все-все вам с Кастом расскажу, но…
— Ого! — перебил Дорс. — Неужели Каст прощен?
— Нет. Но после того как поймаю и четвертую, прощу обязательно.
Блондин радостно оскалился, давая понять, что тема закрыта и все без обид, я же опять к призраку обратилась:
— Ну так что? Поможешь?
Зяба тяжело вздохнул и ответил после паузы:
— Знаешь, ты, пожалуй, права. Мне действительно развеяться нужно. Так что да, присмотрю за твоим… эм… за вашим деканом.
Новая улыбка Дорса четко свидетельствовала о том, что оговорку он услышал. И хотя мнение водника насчет нас с Эмилем было давно известно, я поспешила увести диалог в безопасное русло.
— Кстати, Дорс! А почему вы не предупредили про уровень контроля?
— Я был уверен, что тебе прыщ скажет, — пожал плечами блондин.
Я как раз отступала, чтобы занять удобную позицию, и слегка, но споткнулась. Сказала совершенно искренне:
— Дорс, не называй моего брата прыщом.
— Прыщ! — тут же повторил «синий», явно обрадованный возможностью позлить этим прозвищем уже не только Каста, но и меня.
Вступать в словесную перепалку я не стала — просто выдохнула и призвала пульсар.

Глава восьмая

Нет, это была не драка, а так, магические догонялки. В роли дичи — мой пульсар, в качестве охотника — водный жгут Дорса. И пусть всего лишь игра, но черт, она была невероятно интересной!
Бросок жгута — отскок пульсара. Новый бросок, и пульсар уходит вверх, под самый полоток, чтобы тут же сорваться с места, пронестись по крутой траектории и вновь уйти от коварной атаки водного «охотника».
Непонятно было лишь одно — и все-таки как Дорс должен был меня страховать? Чем должен был гасить мои пульсары? Вот этой жиденькой фитюлькой? Ну один-два пульсара с помощью этой штуки потушить можно, а дальше? Нет, не представляю.
А потом случилось нечто!
После очередного финта огненного шарика и радостного «ну ты и мазила!» в адрес Дорса, водник хищно оскалился и из его фляги, которая все так же висела на поясе, резко появился еще один водный жгут.
Я напряглась, потому что новая атака на «дичь» обещала быть фатальной. Сдаться на милость «синего» я не могла никак, и тут же придумала решение — тоже «удвоила ставки».
Управлять двумя пульсарами оказалось значительно сложней, но еще труднее было не визжать от восторга, видя, что Дорс опять остается с носом. Только минут через двадцать, когда я вымоталась в ноль, водные жгуты победили. Они поочередно догнали моих подопечных и поглотили. Процесс сопровождался образованием пара, который, впрочем, быстро рассеялся.
Когда это случилось, я не выдержала и сползла по стенке. Чувствовала себя после магической игры так, будто на мне пахали.
— М-да… — протянул Дорс, загоняя остатки водных жгутов обратно во флягу. Улыбался во все тридцать два, и даже шире. — Значит, лорд Глун тебя боевой магии учит. Любопытно.
Я устало поморщилась и показала воднику язык.
Как Дорс узнал? Да очень просто: в процессе игры я, не стесняясь, использовала движения и из боевой магии. Ну и первый пульсар не в позе «столба» призывала.
— Первокурсницу, — не желал униматься «синий». — Боевой магии. Ай-яй-яй…
Намек был ясен, и отпираться я не стала. А Дорс подхватил брошенный посередине зала мат и потащил его ко мне. Через пару минут мы оба сидели на мягком и блаженствовали. И хотя я конкретно умоталась, силы спросить про то, как именно Дорс собирался страховать, все-таки нашлись.
— У тебя же воды пульсаров на пять, не больше, — довершила рассуждения я.
В ответ поймала улыбку, которая больше бы подошла Чеширскому коту.
— Хорошо, — выдал Дорс после долгой позитивной паузы. — Покажу. Только ты обещай не визжать, ладно?
Я, разумеется, кивнула. А про себя отметила: так устала, что завизжать не способна в принципе.
Но очень скоро стало ясно — все не так! Завизжать я очень даже могу! Причем сразу на весь Полар.
Это было невероятно, очень красиво, и вместе с тем жутко. Дорс снова отвинтил крышку своей фляги, сделал какой-то сложный пасс, а в следующую секунду из горлышка сосуда появился уже знакомый водяной жгут. Он устремился к потолку, а вот дальше… Вода не кончалась.
Стремительно и неотвратимо она заполняла пространство над нашими головами. Весь периметр! Весь потолок огромного тренировочного зала! Слой воды утолщался с каждой секундой. В воздухе появился йодный запах. Когда вода опустилась до уровня окон, я смогла различить цвет — голубой.
Я не заметила, как вцепилась одной рукой в плечо Дорса, а второй зажала рот, чтобы сдержать данное другу обещание и не заорать. Ну а дрожать перестала лишь после того, как парень рассмеялся и шепнул:
— Расслабься.
Уф! Вот это, блин, магия! И еще одно доказательство тому, что любопытство — штука крайне опасная. Правда, осознание последнего не помешало спросить:
— То есть фляга у тебя бездонная?
— Угу, — отозвался Дорс. И добавил не без гордости: — Мне ее Уриса перед моим поступлением в академию подарила. Сама зачаровывала.
В памяти мгновенно всплыл образ сотканной из воды девушки, и я нервно сглотнула. Ну и возможности у этих элементалей.
— А… а давай ты теперь это все обратно загонишь? — попросила я нервно.
Дорс опять рассмеялся и послушно кивнул. Через миг слой висящей над нами воды начал «худеть». Причем мокрых следов на стенах почему-то не оставалось.
— Офигеть, — вынесла я логичный вердикт.
Король вражеского факультета снова рассмеялся и беззаботно толкнул локтем в бок. Кажется, именно в этот миг я окончательно оклемалась и взглянула на тонну воды над головой с некоторым позитивом.
— Дорс, а можешь пояснить еще один момент?
— Мм-м? — отозвался парень.
— У тебя есть возлюбленная, причем вы давно вместе… — Я нахмурилась, пытаясь сформулировать потактичнее, но быстро забила на это дело и спросила прямо: — Так какого лешего ты ко мне в начале знакомства с поцелуями лез?
Блондин фыркнул и ухмыльнулся. Выглядел в этот миг беззаботным, но грусть, промелькнувшую в глазах цвета изумрудов, я все-таки заметила.
— На тот момент я был совершенно свободен.
— Как это?
— Понимаешь, Даша… у нас с Урисой довольно сложные отношения. Мы периодически расстаемся, причем каждый раз навсегда.
— У… — протянула я, не сдержавшись. Знаем-знаем такие пары.
— Угу, — подхватил парень. — Вот перед началом этого учебного года тоже расстались. Я, обычно, отношусь к вопросу спокойно, но она такую истерику накануне закатила, что я пришел к выводу — в этот раз действительно все. И тут ты. Вся такая красивая, необычная, с восторгом в глазах.
Вот теперь я фыркнула. Да, Дорс в свое время произвел неизгладимое впечатление, но в свете наших с ним отношений, вспоминать свой тогдашний восторг как-то неловко.
— А еще ты с такой храбростью в ту игру включилась, — продолжал Дорс, — что не соблазниться было невозможно. И вообще… Знаешь, Дашка, я в тот момент был совсем не против потерять от тебя голову.
— Но? — подтолкнула я.
— Но как можно запасть на девчонку, которая совершенно не умеет целоваться?
Дорс заработал возмущенный тычок локтем и рассмеялся. Я же на миг сжалась от ужаса. Блин! Над нами еще столь воды, а я тут локтями пихаюсь! Нет-нет, подзатыльники будем развешивать попозже, когда Дорсу не нужно будет следить за заклинанием.
— У нас с Урисой все действительно сложно, — сказал король «синих» посерьезнев. — Она же из народа воды, а я наполовину человек, да еще бастард.
— И как это влияет?
— Чистота крови, Дашка. Я, с точки зрения приближенных моей матери, несколько… порченный. И хотя Уриса любит, отношение остальных некоторый отпечаток все-таки накладывает. Это сложно, когда тебе изо дня в день напоминают, что твой избранник не слишком достоин. Ну и мама моя Урису не очень жалует.
— Почему?
— Есть подозрение, что ревнует, — пожав плечами, сообщил друг.
А мне вспомнились слова Дорса о том, что ему отлично известно, каково это, быть изгоем. И я не могла не спросить:
— Почему Куула не приструнит своих подданных? Почему позволяет так к тебе относиться?
— Ну… видимо потому, что Куула не представляет масштабов проблемы.
— Как это? — удивилась я.
— Так. — В этот раз улыбка Дорса была слегка натянутой. — Даша, неужели я похож на человека, который, чуть что, сразу бежит жаловаться? Остальные, как понимаешь, доводить ситуацию до сведения моей матери тоже не спешат. Вот так и живем.
Мне позиция друга не очень понравилась, но желание прочитать нотацию я в себе задушила.
— А как ты в Академии Стихий оказался? — вновь заговорила я. — Ты же не с людьми, а с элементалями живешь. То есть человеческое образование тебе, как понимаю, без надобности.
— Ну почему же… — протянул парень. Он замолчал, дожидаясь, когда остатки воды спрячутся обратно во флягу, завинтил крышку, и лишь после этого продолжил: — Причин для поступления было много. Во-первых, очень хотелось вырваться из гадюшника, в котором я жил. Во-вторых, человеческая магия отличается от магии водного народа, и эти знания крайне полезны. В-третьих…
Дорс запнулся. Задумался, словно размышляя, стоит сказать или нет. Я же замерла и навострила ушки, и почувствовала укус совести — ведь сама скрытничаю, а от Дорса жду обратного. Не слишком этично с моей стороны.
Но блондин подобными вещами, кажется, не запаривался…
— Знаешь, убеждая мать отпустить меня в академию, я был уверен, что вернусь. Но пожив среди людей, пришел к выводу, что хочу остаться.
— А как же Уриса?
— Если поселюсь у моря, то проблем не будет. Уриса сможет приходить в любое время. Впрочем, жить вместе со мной она тоже сможет. Тут вопрос желания.
Стало чуточку грустно — захочет ли сотканная из воды девушка покинуть сородичей ради Дорса? А он сам? Как поступит, если возлюбленная откажет?
— Но это еще не все, — вклинился в мои мысли голос водника. — Если я остаюсь, то, скорее всего, не здесь. В смысле, не в королевствах. Еще не решил, но понимаешь, Даша, тут у меня никого нет. Зато…
Парень опять запнулся, а я замерла и разучилась дышать. В чудо еще не верилось, но черт! Я сжала кулачки и мысленно взмолилась всем богам сразу. И едва удержалась от исполненного радости вопля, когда блондин признался:
— В общем, я подумываю о переезде в империю, Дашка.
— Там какая-то родня? — спросила я тихо.
— Отец, — прошептал водник, и мне пришлось сдерживать уже не только визги, но и бешеное желание зацеловать друга насмерть. А Дорс продолжил: — Я не знаю, кто он — мать не признается. Но это и неважно. Я все равно не собирался просить помощи или навязывать свое общество. Просто когда понимаешь, что рядом есть кто-то родной, жить все-таки веселей.
Я поспешно кивнула, а сама задумалась. Эмиль общается с Куулой, и при этом он норриец. Так что если он и с папой Дорса знакомство водит?
Вот только развить эту мысль и расспросить друга о том, почему его отношения с родителем сложились именно так, мне не дали — в наш уютный мирок вторгся хмурый голос Кракозябра.
— Господа студенты, я не уверен, но кажется у нас намечается проблема.
— Глун что-то почуял? — тут же откликнулся король факультета Воды.
— Нет, Глун не при делах. Сейчас попробую передать хотя бы звук.
Мы с Дорсом напряглись и переглянулись, а через несколько секунд в тишине тренировочного зала прозвучало визгливое:
— …унизил! При всех! И из-за кого?! Из-за какой-то…
Голосок Селены я опознала мгновенно, а второй, мужской, увы. Хотя что-то знакомое все-таки уловила.
— Не собираюсь его оправдывать, но ты тоже хороша, — перебил Селену собеседник. — Не надо было на нее нападать. Тем более столь открыто.
— А что? — Новый визг воздушницы буквально ударил по ушам. — Что я должна была делать? Сидеть и молчать?
— Селена, пожалуйста, тише, — сказал мужчина. — Уж чем, а криками делу точно не поможешь.
Вот теперь у меня появилась одна догадка, и так как в разговоре возникла пауза, я поспешила уточнить:
— Зяб, а с кем беседует Селена?
— С Дербишем, — подтвердил подозрения Кракозябр.
Я тихо, но цветасто выругалась. Отлично. Два моих врага нашли друг друга. Ну все, сейчас точно заговор будет.
Но в этот раз я не угадала — заговор пока откладывался. Просто кое-кого конкретно заклинило, и разговор пошел по второму кругу.
— Дядя, ты не понимаешь, — прошипела Селена. — Он меня унизил! Ты бы видел лица девчонок, когда он ввалился в комнату и начал меня отчитывать! А тон, который он использовал… — Воздушница как-то очень истерично вздохнула и опять сорвалась на визг: — Да в таком тоне даже с прислугой не разговаривают!
— Селена, — попытался урезонить Дербиш, но девушка успокаиваться не желала.
— А эти слухи, которые поползли в обществе! — проверещала она и, судя по стуку каблуков, принялась носиться по комнате. — Эти отвратительные сплетни о том, что я бегаю за этим ублюдком, как последняя потаскуха! Ведь это точно его мамаша! Эта… эта…
Воздушница замолчала, явно пытаясь подобрать слово пообиднее, а Дербиш вновь попытался призвать к порядку:
— Селена…
— Что? — огрызнулась та. — Что «Селена»? Я не спорю, возможно, пытаясь вернуть Каста, я перегнула, но кто меня судит? Она еще хуже меня! Она сама потаскуха!
— Это не доказано, — вклинился мужчина, а Селена… рассмеялась.
— Ну да, конечно. Конечно, лорд альт Рокан признал Каста за своего, но знаешь что? В это только идиоты верят! Ах-ах, у них была интрижка! — принялась передразнивать Селена. — А потом они поссорились, она родила, а едва он узнал о сыне, то сразу сделал предложение. Не смешите меня! У старшего альт Рокана магии на два медяка, а Каст один из сильнейших!
— Селена, прекращай! — рыкнул Дербиш.
Тренировочный зал вновь затопила тишина, а спустя минуту раздался всхлип. За ним еще одни, и третий, и четвертый…
— Дядя, ты не понимаешь. Он сказал, что еще один косой взгляд в сторону этой иномирянки, и я вылечу из академии раз и навсегда.
— У них нет поводов для твоего исключения.
— Каст найдет! — Вот теперь в голосе Селены прозвучала не только обида, но и самая настоящая паника. — Он ужасно необязательный, но когда надо — упрямей гхарна! Каст не постесняется воспользоваться тем, что его дед глава попечительского совета академии. Он не перед чем не остановится!
М-да, любопытно. А Дербиш, оказывается, родственник. Ну-ну.
— Селена…
Удивительно, но новая попытка утихомирить воздушницу явно увенчалась успехом. По крайней мере, истеричных воплей больше не звучало. Нас опять окутала тишина, и в этот раз она длилась так долго, что я не выдержала, спросила:
— Зяба, что там?
«Транслировать» картинку призрак по-прежнему не мог, но сам отлично все видел. Вот и нас с Дорсом просветил…
— Шепчутся, — сказал Кракозябр хмуро. — И стоят слишком далеко, так что ни слова разобрать не могу.
Я поморщилась и застыла в ожидании, Дорс — тоже. Однако толку все равно не было — разговор завершился. Единственным, что мы услышали, стало:
— Вот так и поступи.
Слова принадлежали Дербишу, и Селена не спорила.
Еще миг, и раздался хлесткий звук, после которого Зяба сказал:
— Все. Воздушник ушел.
— Как ушел? — нахмурилась я.
— Порталом, — пояснил монстр. И добавил: — Он всегда порталом уходит.
Охватившее меня недоумение развеял Дорс.
— Лорд Дербиш один из негласных кураторов академии от Совета. Он часто тут появляется. И да, он двоюродный дядя Селены. Но совет попечителей академии ему все равно не по зубам. Если они возьмутся за Селену, ее точно исключат. Так что паника вполне оправдана.
Опять тишина! И пусть я не любительница интриг и тем более сплетен, но в сердце вспыхивает теплый огонек. Каст за меня все-таки вступился. И его мама, судя по всему, тоже в стороне не осталась. Вот только…
— Селена не успокоится, — завершил логическую цепочку Дорс. — Тебе нужно держаться как можно дальше от этой заразы.
Я кивнула и попыталась собраться с силами, чтобы встать.
— Да что ж за день такой, — пробурчал по-прежнему невидимый Зяба.
Вот тут я улыбнулась — не знаю, как у других, а у меня практически каждый день в Академии Стихий наполнен какими-нибудь гадостями.
— Мм-м… — снова подал голос призрак, и резко перешел на деловой тон: — Так. Давайте-ка заканчивайте.
— А что случилось? — полюбопытствовал «синий».
— Ничего особенного. Просто Даше пора возвращаться к себе.
— Зачем Даше возвращаться к себе, если ничего особенного не случилось? — спросил Дорс вкрадчиво и хитро сверкнул глазами.
Но Кракозябр и не думал тушеваться.
— Затем, — отчеканил монстр. И уже мне: — Дашка, давай! Бери ноги в руки и сюда.
Я, в отличие от водника, причины, по которым меня могли столь настойчиво звать на чердак, понимала, и слегка, буквально на миг, потупилась. Чтобы тут же услышать насмешливое:
— Так-так-так…
— Дорс! — пресекая попытку допроса, выпалила я.
— А я чего? — делано возмутился парень. Тут же легонько толкнул в бок и добавил: — Но однажды ты расскажешь все.
Я, разумеется, кивнула.

Картина, которую застала на чердаке, была, в сущности, ожидаемой.
Эмиль, облаченный в форменную алую мантию, сидел за моим письменным столом, над расстеленным ватманом, и перерисовывал какую-то часть магической схемы, которую транслировало большое напольное зеркало. Невидимый по причине трансляции Кракозябр, деловито бубнил что-то о потоках и уровне их интенсивности. А Кузьма… Вот в том, что касается «котика», ситуация была нестандартной — он лежал на полу, у письменного стола, пузом кверху, и изредка дрыгал задней лапкой.
При виде невменяемого твира мне, пожалуй, следовало насторожиться или даже испугаться, но страха не было. Вот и голос мой прозвучал ровно:
— Что с Кузьмой?
Эмиль точно слышал, как я вошла, но лишь теперь соизволил оторваться от ватмана и улыбнуться.
— Привет, — тихо сказал Штирлиц поларский. И добавил, выдержав короткую паузу: — Ничего особенного. Просто он немного переоценил свои возможности.
Тут же вспомнилась их утренняя перепалка, и картина окончательно прояснилась.
— Сколько? — с усмешкой спросила я.
— Мно-о-ого… — протянул Эмиль, передразнивая кое-кого. — Очень мно-о-ого.
Я не выдержала, хихикнула, а с пола донесся тихий протестующий писк. Пришлось оставить сумку с учебниками и приблизиться.
— Плохо? — присаживаясь на корточки, поинтересовалась я у твира.
В ответ услышала новый, исполненный страдания писк, и укоризненно посмотрела на норрийца.
— Что? — тут же откликнулся Эмиль. — Я не заставлял его объедаться.
— Ты мог разделить его награду на порции.
— Награду? — Глун веселился, но нотки возмущения в голосе все-таки проскользнули. — Это скорее выкуп и предмет шантажа.
Не в силах подобрать слова, я фыркнула и, подхватив обожравшегося «котика» на руки, направилась к дивану. Впрочем, в данный конкретный момент, твира было уместнее назвать слоненком. Я чуть не надорвалась, пока донесла болезного.
— И-и-и! — сообщил Кузьма.
— Водички? — участливо вопросила я.
Потом вспомнила о том, что где-то в тумбочке был пакетик с необходимым лекарственным минимумом, который, как и шоколадки, мама втихушку в одну из сумок пихнула. Но предложить Кузьме таблетку от пережора не успела.
— Даша, успокойся, — пробурчал Кракозябр. — Он симулирует.
Я не поверила. Но Кузьма сам себя выдал! Всего на миг твир перестал страдать, приподнялся, и бросил подчеркнуто-укоризненный взгляд на зеркало.
— Вот, значит, как… — протянула я, давясь смешком.
Кузя мигом опрокинулся на спину и издал еще один исполненный горя стон.
— Зараза мелкая, — констатировала я тихо и встала в намерении покинуть ушастого симулянта и заглянуть в ванную.
Но не успела сделать и шага, как услышала:
— А я?
Реплика принадлежала Эмилю, и я немного растерялась. Пристальный взгляд синих глаз, вкупе с легкой, исполненной едва уловимого коварства улыбкой, к душевному спокойствию так же не располагал. Я понятия не имела, как на это все реагировать.
Подойти? Убежать? Спросить о чем-нибудь?
Мои сомнения, разумеется, были замечены, и спустя миг я увидела жест, который уже наблюдала во «снах» — Эмиль поманил пальцем.
Я качнулась вперед, но тут же застыла. Потом сделала еще полшажка навстречу этому невыносимо-наглому мужчине и опять замерла.
— Иди сюда. — Голос норрийца прозвучал тихо и хрипло. Можно наврать, что он имел гипнотическое воздействие, но в действительности все было добровольно.
Да, я сама, по собственному желанию, приблизилась к письменному столу, чтобы практически сразу осознать себя сидящей на мужских коленях и отвечающей на глубокий жадный поцелуй.
Сердце мгновенно сошло с ума, голова закружилась, а по спине побежали сладкие мурашки. Руки сами потянулись к заколке, сдерживающей шелк черных волос, а тело налилось нестерпимым жаром. Эмиль реагировал на ситуацию столь же «здраво», и я понятия не имею, чем бы это все кончилось, если бы не громкое «кхе-кхе», прилетевшее из зеркала.
Мы остановились не так резко, как застуканные строгим папой подростки, но в целом реакция была схожей. Едва губы Эмиля перестали терзать мои, я спрятала лицо на мужском плече, а сам норриец явно вступил в беззвучный диалог с монстром. Итогом этой беседы было ворчливое кракозябровское:
— Ну а что? — А следом уже возмущенное: — Какая любовь? Мы же в полушаге от решения этой удивительной головоломки!
На слово «любовь» Эмиль не среагировал никак. Это стало дополнительным поводом ненавязчиво, словно ничегошеньки не случилось, вывернуться из его объятий и встать.
Нет-нет, никакой досады! Никаких уколов в сердце! И никакого неадеквата! Более того, я даже не обиделась. Ведь Эмиль о своих чувствах не говорил, так какой с него спрос?
И вообще… у меня учеба и переезд в империю, следовательно, мне и самой не до любовей. В данных обстоятельствах, отношения без обязательств гораздо лучше, нежели пылкие признания и прочие глупости.
К тому же, если отбросить эмоции и взглянуть на ситуацию совсем здраво, неизбежно всплывает вопрос — кто знает, что в той империи будет? Может, встречу кого-нибудь… другого. Не столь ядовитого и родовитого. Может быть там, за границей конфедерации и Академии Стихий поджидает человек, один взгляд на которого вытеснит из сердца все чувства к Эмилю. Так что все верно — не надо слов и признаний. Обойдемся банальным, ни к чему не обязывающим, се…
— О чем ты думаешь? — ворвался в водоворот моих мыслей Эмиль, а я слегка вздрогнула. Просто напряжение в его голосе уловила.
Однако один единственный взгляд на норрийца доказал — глюк. Никакой нервозности, лорд фон Глун спокойней танка.
— Да так, — отмахнулась я и тут же направилась к шкафу, сообщив: — Я, с вашего позволения, в душ.
Не хотела, но черт все-таки дернул обернуться, чтобы заметить тень подозрения, застелившую лицо фон Глуна.
— В душ? — с долей удивления переспросил он.
Намек я, разумеется, поняла — для водных процедур несколько рановато. Но говорить о том, что занятие по медитации вылилось в игру, в процессе которой я ужасно вспотела, конечно, не стала. Просто послала Эмилю сдержанную улыбку и отправилась куда собиралась.
А когда помылась, облачилась в чистое платье с широкой юбкой и вернулась на чердак, застала потрясающую картину — Глун уже не рисовал, а стоял возле зеркала, над расстеленным на полу ватманом, и тихо рычал на Зябу. Тот, в свою очередь, тоже порыкивал, и, прислушавшись, я с некоторым удивлением поняла, что спор этот посвящен схеме. Вернее как: Глун уверял, что все в порядке и можно пробовать, а Кракозябр артачился и требовал перепроверить еще раз.
Едва меня заметили, спор прекратился. Вернее, он был прерван одной из сторон.
— Так. Хватит. — Отчеканил Эмиль. — Где зеркало, в которое тебя переселяем?
На пару минут на чердаке воцарилась тишина, потом послышался голос Кузьмы.
— Во-от.
Маленький «котик» уже не умирал от пережора, а мирно сидел подле нынешней обители Зябы. Он осторожно подвинул лапкой кругляшек карманного зеркальца, которое лежало здесь же, у тяжелой бронзовой рамы.
— Отлично! — заявил Эмиль и, подхватив зеркальце, отошел на несколько шагов.
Быстрый взгляд на меня, мимолетная улыбка, и новое распоряжение:
— Мелкий, отойди, чтобы не задело.
Твир послушно отскочил, тут же огляделся и бодро посеменил ко мне. А я наоборот навстречу устремилась — сложно оставаться в стороне, когда такие дела вокруг.
Уже на ходу схватила котика в охапку и обратилась к норрийцу:
— Эмиль, ты уверен?
— Более чем.
Шпион имперский раскрыл складное зеркальце, вгляделся в него, и отправился к книжному шкафу. Через полминуты зеркальце снова оказалось на полу, но теперь оно не лежало, а стояло, опираясь на один из учебников. И располагалось аккурат напротив обители Кракозябра, по ту сторону расстеленного ватмана.
— А может не… — начал было Кракозябр.
— Хватит паниковать!
С этими словами Эмиль подкатал рукава алой форменной мантии и вскинул руки. Еще секунда, и мир изменился…
Я уже видела нечто подобное — когда Каст, Дорс и Сатол защиту на меня ставили. Но тут все было чуточку иначе — ярче, красочней и гораздо напряженней.
Эмиль прикрыл глаза и принялся шептать слова заклинания, а его пальцы словно самостоятельную жизнь обрели. Магические жесты, которые сменялись с невероятной скоростью, были сложными и совершенно мне незнакомыми, вот только внимание мое очень скоро переключилось на другое…
Ватман! В какой-то миг над вычерченными на бумаге линиями, начали появляться другие — прозрачные, сотканные из тусклого зеленого света. Они в точности копировали схему и с каждым мгновением становились все четче и насыщенней.
Я невольно ахнула, когда сквозь легкий шок и собственную напряженность пробилось осознание — Эмиль магию Земли использует, и, судя по всему, высшую. И не сразу, но все-таки сообразила, с чем связан выбор стихии.
Ведь Кракозябр в прошлом маг Земли, и разработку схемы переселения именно он начал. Логично, что Зяба обращался к той магии, с которой знаком. Вот только… а не появись в нашей жизни Глун, и не окажись Глун обученным стихийником, как бы тогда с задачей справились?
Впрочем, неважно. Куда важнее то, что творится здесь и сейчас. Эти уже совершенно материальные линии, нарастающий звук заклинания, бесконечная череда сложнейших магических жестов, и ощущение дикого страха.
Что если Эмиль ошибся? Что если у него не получится? Что если Зяба просто исчезнет?
Черт, нет! Не думать о плохом! Все точно получится!
В какой-то момент я не выдержала и зажмурилась, и Кузьму сжала так крепко, что тот тоже не выдержал и куснул за руку. Это стало поводом вновь распахнуть глаза и увидеть, что магические линии изменили положение. Большая их часть теперь оплетала старинное зеркало, а остальные образовывали нечто вроде канала, который тянулся ко второму, маленькому зеркальцу.
Потом Эмиль резко вскинул руки и выкрикнул слово на незнакомом языке. И пусть я не знала хода заклинания и системы, которая тут использовалась, поняла — это финал.
Сердце тотчас сжалось в комок, а я вновь не сдержалась и опять зажмурилась. А еще через миг услышала исполненное невероятного торжества:
— Да!
А следом чуть насмешливое:
— И стоило так паниковать? Я же сказал, что сделаю.
Твир, которого по-прежнему держала на руках, тотчас принялся вырываться. Так что мне пришлось опять открыть глаза, поставить Кузьму на пол, и замереть в нерешительности.
Глун выглядел так, словно пробежал марафон, а мне жутко хотелось броситься к нему на шею и расцеловать, но… кто я такая, чтобы позволять себе подобную несдержанность?
В итоге просто вздохнула и прошептала:
— Спасибо.
— Не принимается, — огорошил норриец.
Я порядком опешила, а Эмиль повернулся к зеркальцу, спросил:
— Ну как?
— Кажется, неплохо, — отозвался Зяба, чтобы тут же проявиться в другом, большом зеркале и расплыться в широченной улыбке. И добавить: — О! Способность перемещаться тоже восстановилась! Отлично!
Угу. Это действительно было здорово, но порадоваться за друга я не успела.
— Даша, спрячь эту штуку куда-нибудь, — сказал Глун, кивнув на новое обиталище чешуйчатого монстра. Кузьма тоже без поручения не остался: — Схему в карман убери. Думаю, она еще пригодится.
Мы с твиром проявили верх послушания. Я подхватила зеркальце и отправилась прятать его в косметичку, а Кузьма ломанулся к ватману и практически сразу исчез в пространственном кармане. Ну а когда указания были выполнены…
— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал Эмиль и решительно направился ко мне. Добавил с особой, предельно строгой интонацией: — Дальше как-нибудь сами. Без нас.
Я не сразу сообразила, что последняя реплика предназначена моим «домашним», и чуть-чуть растерялась, когда Эмиль подошел вплотную и обнял за талию. Зато вертикальную огненную молнию почуяла раньше, чем она вспыхнула, и даже попыталась упереться, но Глун оказался проворней.
Миг, и интерьер сменился — вместо чердака взгляду предстала до боли знакомая гостиная, а ушка коснулся шепот:
— Я требую награды за свои труды.
Вот только дожидаться акта награждения герой не стал. Он сам наклонился и накрыл губы поцелуем. Памятуя прошлый раз, я искренне хотела проявить сдержанность, но… не вышло. Стоило почувствовать жар и настойчивость мужских губ, голова пошла кругом, а ноги ослабли.
— Трудный день? — поддел синеглазый, едва поцелуй прервался.
— Беспокойная ночь, — вернула шпильку я. — И ужасная нервотрепка на первой паре.
Мужчина игриво заломил бровь, я же фыркнула и «пояснила»:
— Меня заставили писать объяснительную, а я терпеть не могу оправдываться.
Эмиль глухо застонал, но нового поцелуя не случилось. Хуже того — декан факультета Огня выпустил меня из захвата и отступил на шаг.
— Подождешь пару минут? — кивнув на кресло, то ли предложил, то ли попросил он. А заметив вопросительный взгляд, пояснил: — Тоже устал. Тоже ужасно хочу в душ.
Я подумала и согласилась, и даже проследовала к указанному креслу. А едва Эмиль скрылся за знакомой дверью, тяжело вздохнула и прикрыла глаза. В голове в этот миг билась лишь одна мысль — вот что я творю? Зачем потакаю своей нездоровой тяге к этому мужчине?
Но полноценного акта самобичевания не получилось. Ужасно хотела себя отругать и выработать какую-то стратегию противодействия неправильным чувствам, но не смогла. В результате, принялась рассматривать интерьер гостиной — старинную добротную мебель, покрытые шелковыми обоями стены, витиеватые светильники…
В какой-то миг возникло ощущение, будто что-то упускаю. Словно о чем-то забыла. Причем, крайне важном. Вот только сосредоточиться и вспомнить не успела — в гостиную вернулся Эмиль.
Форменной мантии на декане уже не было, только светлая рубашка и штаны, ну и домашние мягкие туфли вместо сапог. Волосы блестели от влаги, будто кто-то слишком спешил, чтобы уделить должное внимание столь простому заклинанию как сушка. Последнее вызвало прилив ненормальной радости, но улыбку я все-таки сдержала. А Глун приблизился, уперся руками в подлокотники и спросил:
— Голодная?
В этот миг закралось подозрение, что отпускать меня в столовую никто не собирается. И стоило мне кивнуть, подозрение подтвердилось.
Нет, предложения прогуляться до какой-нибудь городской забегаловки не последовало. Зато раздался осторожный стук в дверь, а Эмиль прищурил глаза и сообщил:
— А вот и наш ужин.
Я, было, дернулась в намерении спрятаться в спальне, но Глун остановил.
— Сиди, — сказал он тихо, а сам направился к входной двери, чтобы почти сразу вернуться, неся в руках плетеную корзину. Судя по всему, довольно увесистую.
Гостиная тут же наполнилась умопомрачительными, но совершенно незнакомыми ароматами. Я же не могла не поинтересоваться:
— И откуда?
— Странный вопрос, — отозвался Эмиль с улыбкой. — Ведь в твоем мире тоже есть посыльные и доставка из ресторанов, или я ошибаюсь?
Черт. Так вот почему лорд «фон Штирлиц» решил поспешить с переселением Зябы — у него, оказывается, ужин заказан был. А я-то уже размечталась, что дело в моем демарше в душ и не слишком длинном платьишке.
Так. Стоп. Снова не о том думаю.
И вообще, за мной, кажется… Блин, да за мной же поухаживать собрались!

Глава девятая

Это было так странно, так необычно. Он и я, в гостиной, наполненной приглушенным светом настенных бра, за низким чайным столиком, на который Эмиль лично выставил все содержимое корзины. Все эти многочисленные плошки с салатами и соусами, хлеб, а так же небольшой поднос с высокими бортиками, где лежало нечто похожее на отбивные.
А вот вино норриец не заказывал, явно предпочитая собственные запасы. Или такой подход был обусловлен скорым отъездом из Академии Стихий? Впрочем, уточнять этот момент я не стала — смысл?
Куда интересней было то, что на сервировке стола Эмиль не остановился. Он лично наполнил мою тарелку незнакомыми кушаньями, после щедро плеснул вина в бокалы и предложил тост:
— За самую удивленную девушку!
Хотелось закашляться и покраснеть, но… я пришла к выводу, что еще успеется. Поэтому с некоторым запозданием, но все-таки поддержала инициативу Глуна.
Звон бокалов наполнил пространство и растворился в тишине, а я искренне залюбовалась ровными чертами лица и истовым блеском синих глаз. Мой компаньон пытался скрыть улыбку — не знаю почему, но это завораживало.
Здесь и сейчас он казался совершенно другим — мягким, теплым и бесконечно чутким. И чем дольше я смотрела на такого Эмиля, тем быстрей приближалась к состоянию когнитивного диссонанса. Просто отлично помнила, как он вел себя в начале недели. Предыдущие «подвиги» тоже не забыла.
Вот только поднимать эту тему в самом начале ужина не решилась. Зато посчитала ситуацию очень удобной, чтобы попробовать выведать другой, не менее интересный секрет.
— И все-таки, как ты познакомился с Куулой? — подхватив вилку, тихо спросила я.
Он на миг прикрыл глаза, но голос прозвучал доброжелательно:
— А до империи не потерпишь?
Я поспешно замотала головой и подарила шпиону норрийскому хитрый взгляд. И… ура мне! Мужчина все-таки сдался!
Тоскливо взглянув на выложенный на тарелке салат, Эмиль хлебнул вина и откинулся на спинку кресла.
— Мне было пять, — мягко сказал он. — В то время я был в самом начале обучения, и у меня имелись некоторые проблемы со способностью чувствовать магию Воды. Отец, а именно он занимался моим образованием, решил применить радикальные меры. Он договорился с адмиралтейством, и нам выделили корабль.
Перебивать не хотелось, и я даже промолчала, но Эмиль удивление заметил.
— Мы отправились подальше от берега, чтобы ослабить влияние Земли и Огня, — пояснил норриец. — Отец был убежден, что это поможет.
Глун замолчал, я же сделала мысленную пометочку — расспросить о родителях. Тут же подтолкнула:
— И что случилось дальше?
— Всего за малостью лет не помню, — передернув плечами, сообщил Эмиль, — но встреча с Куулой незабываема. Видишь ли… мы, стихийники, не слишком жалуем богов. А когда тебе пять, и ты едва ли не каждый вечер слушаешь исторические рассказы, сдержаться очень трудно.
Та-ак… еще одна пометочка! Кстати, не в первый раз сделанная, потому что неприязнь нашего декана к тому же Ваулу давно не секрет.
— Вот я и не сдержался, — продолжил собеседник. — А отец утихомирить не смог, потому что мой уровень силы выше.
— Так что ты сделал? — нахмурилась я.
— В виду сильного штиля, наше плавание немного затянулось, и один из пяти бдадбз праздников, посвященных богине Воды, мы встретили не на берегу, как планировалось, а в море. И команда, согласно традициям и правилам, попыталась провести посвященный богине обряд, а я взбесился, и ход этого обряда нарушил. В результате, мы привлекли внимание богини.
— То есть она пришла на корабль?
Глун кивнул и все-таки подался вперед, чтобы подхватить вилку и заняться едой. Но, невзирая на голод и безумно вкусный салат, договорил:
— Куула была сильно раздосадована, и пойти тому несчастному кораблику на дно, если бы не помощник капитана.
— Что он сделал? — не сдержавшись, выпалила я.
Норриец подарил предельно хитрый взгляд, и ответил после очень долгой паузы:
— Что-что… обаял и отдался в рабство на несколько дней.
Все. Еда была забыта! По крайней мере, мною. Зато Эмиль жевал с подчеркнутым аппетитом, но блеск синих глаз подсказывал — он очень ждет нового вопроса.
Разочаровывать собеседника я, конечно, не стала.
— А этот помощник капитана… он случайно не блондином был?
— Почему «был»? — откликнулся Эмиль. — Он до сих пор есть. И, кстати, давно не помощник, а правая рука адмирала Норрийского флота.
Черт! И после этого кто-то будет утверждать, что Глун не садист?
— Так блондин или нет?!
Эмиль прожевал, вытер губы салфеткой, отпил из бокала и только после этого сказал:
— Увидишь — перепутаешь.
Мне пришлось закусить губу, чтобы не завизжать от радости. И потратить добрых две минуты, дабы прийти в себя и снова обрести возможность говорить.
— А почему Куула с ним больше не общается? Почему Дорс с ним не знаком?
— Боги. — Брюнет пожал плечами. — Вздорные, самовлюбленные, непредсказуемые.
Нет. Я не расстроилась. Черт с ней с Куулой, главное — у моего друга есть шанс познакомиться с отцом. Пусть Дорс при разговоре делал вид, будто ему все равно, но, зная характер этого парня, уверена — он обрадуется.
— Ну а дальше-то что было? — задала новый вопрос я. — Что было с тобой?
— Ничего особенного. Куула меня простила и даже дала пару уроков обращения с магией Воды. А спустя несколько лет, мы случайно встретились здесь, в Академии Стихий. Она пришла как мать первокурсника, в человеческом обличии, но не узнать богиню я не мог. Куула тоже меня узнала, и попросила присматривать за Дорсом.
— Но ты на Дорса не доносил? — Понимаю, что глупость, но не задать этот вопрос не могла. Просто стукачей никто не любит, и лучше внести ясность сразу.
Собеседник одарил кривой ухмылкой, сказал не без удовольствия:
— Даша, я немногим старше твоего друга. Неужели думаешь, будто не понимаю, насколько неприятно жить под неусыпным надзором?
Черт!
Конечно, в этот момент следовало думать о Дорсе, но намек на возраст выбил из колеи. Мне чудится, или за мной сейчас не только ухаживают, но и клеят, а?
— Кстати, — вновь заговорил Глун. — По академии ходит очень любопытный слух. Говорят, ты порвала отношения с Кастом, мотивировав это тем, что…
Шпион норрийский замолчал, но блеск его глаз был красноречивее любых слов. И под этим взглядом я вдруг очень четко осознала — тот миллион вопросов, который вертится на языке, подождет. А еще мне жутко хочется есть. Хуже того — я буквально помираю с голоду! И это мясо, которое почти остыло, и эти удивительные салаты, и соусы…
— Даша? — окликнул Эмиль.
— У Каста жуткое чувство юмора, — пробормотала я. Тут же перетащила на тарелку кусок мяса и отдалась еде.

…Это был первый раз, когда мы не уснули сразу же после того, как все закончилось. Я понятия не имела как себя вести в подобных обстоятельствах, и едва розовый туман, застилавший сознание, развеялся, попыталась стушеваться. Но Эмиль не позволил — притянул ближе, обнял, и принялся щекотно дышать в шею. Это помогло.
Постепенно мое дыхание выровнялось, сердце сбавило обороты, а напряжение сменилось расслабленностью. Я с упоением вдыхала терпкий мужской запах, ощущала тяжесть водруженной на мою талию руки, и жар тела, к которому меня столь уверенно прижимали.
А чуть позже осмелела — заерзала, пытаясь устроиться поудобнее, а потом и вовсе отодвинулась, чтобы приподняться на локте и всмотреться в красивое, породистое лицо.
За окном к этому времени окончательно стемнело, но лунного света было вполне достаточно, чтобы разглядеть прикрытые веки и хитрую улыбку. Именно она, улыбка, разбудила задремавшее, было, любопытство.
— Эмиль… — позвала я осторожно. — А можешь ответить на один вопрос?
Губы норрийца дрогнули, улыбка стала значительно хитрей.
— На один — могу, — помедлив, отозвался он.
Я невольно фыркнула. Кое-кто изволит намекать на то, что я слишком часто любопытничаю? Ну что тут сказать — а не надо было плодить столько тайн!
— Эмиль, объясни мне логику своего поведения в начале этой недели, — стараясь казаться спокойной, попросила я. — Поясни, почему ты вел себя так странно.
Подобного вопроса, как оказались, не ждали — распластанный на алых простынях мужчина распахнул глаза, одарил недоуменным взглядом. Но я отступать не собиралась.
— Ты был так холоден, рычал на меня, и…
Договорить не удалось — просто Эмиль как-то слишком резко перевернулся и оказался сверху, придавив мои руки к кровати и мимолетно, словно случайно, коснувшись поцелуем губ. И пусть в спальне было по-прежнему темно, глаза лорда шпиона я видела преотлично. В них отражались очень неоднозначные чувства — смех и возмущение.
Вот и в голосе те же эмоции прозвучали…
— А как мне следовало себя вести?
Я невольно задумалась.
Черт, а действительно — как? Может, он должен был объясниться? Или тут же наброситься с поцелуями? Или… Нет. Все не то.
Но это не отменяет того факта, что в начале недели Глун вел себя неправильно!
— Хорошо, — так и не дождавшись ответа, выдохнул Эмиль. — Давай поступим проще. Представь себя на моем месте.
Хм. Какое интересное предложение.
— Представь, что ты мужчина, который испытывает интерес к одной девушке. И вот эта девушка приходит к тебе, и…
«Лорд Штирлиц» замолчал, а я не выдержала и зажмурилась. Воспоминания о недавней выходке с признанием и шантажом были слишком свежи, но клянусь, к чему клонит этот мужчина, я не понимала.
А он молчал! Видимо, ожидая, когда проникнусь «красотой момента». И лишь спустя вечность соизволил продолжить:
— Вся такая холодная, равнодушная, неприступная. Словно ее это знание ничуть не задевает. Будто ей совершенно плевать на то, что кто-то…
В этот раз рассуждения Эмиля оборвал поцелуй. Причем инициатором была не я, а сам поцелуй отдаленно напоминал наказание. По телу тотчас побежали мурашки, сердце забилось чаще, и воздуха стало не хватать катастрофически. В итоге, когда лорд декан все-таки отстранился, я дышала, как марафонец на финише, и искренне боялась пошевелиться.
Но все равно спросила:
— А чем же был вызван этот… интерес к одной девушке?
Не думала, что он ответит, но Эмиль все-таки сказал:
— Ты должна была сдаться, а вместо этого ходила такая гордая, такая независимая… Знаешь, очень сложно не обратить внимания на такую… хм… студентку.
Черт.
Вот теперь я особенно порадовалась тому, что вокруг темнота. Ведь чего, а нездорового румянца в темноте точно не видно.
— То есть ты на мою гордость запал? — выдохнула я.
А в следующий миг стало ясно, что время откровений закончилось. Шпион имперский ушел от ответа самым подлым образом — накрыл мой рот поцелуем. И все! И понимай, как хочешь, хотя кажется, что трактовка у такого поступка лишь одна.
Еще секунда, и кровь опять воспламеняется, а связь с реальностью становится значительно тоньше. Правда, дело уже не в поцелуе. Причиной очень недвусмысленное давление и понимание — допрыгалась, разбудила уснувшего некоторое время назад зверя.
Вот только… огорчиться по этому поводу не смогла. Хуже того — мысленно улыбнулась и подалась навстречу ласкам и прикосновениям!

Проснулась я на родном чердаке, в собственной постели, в компании лопоухого «котика». Нет, меня не выставили из мужской спальни, все было куда проще — Эмиль разбудил на рассвете и сообщил, что покидает академию на выходные. Подробностей он не озвучил, но я прекрасно понимала, с чем связана эта отлучка — лорд шпион пытается закончить свои дела, чтобы поскорее вернуться в империю.
Противиться такому ходу событий я, естественно, не собиралась. Послушно выбралась из постели, завернулась в алое покрывало и, в сопровождении Глуна, шагнула в портал. Эмиль довел до самой кровати, и лишь убедившись, что я легла и вот-вот снова отключусь, ушел.
А я действительно заснула. И проспала, судя по ощущениям, все, что только могла.
— Зяб, который сейчас час? — спросила я хрипло.
— Если поторопишься, то вполне успеешь на обед, — отозвался монстр.
Я сладко потянулась, широко зевнула, а прислушавшись к своим ощущениям, поняла — нет, торопиться не буду. Ну его этот обед. Лень.
Перевернувшись на живот, я вновь закрыла глаза в надежде поспать еще чуточку, но увы, сон не шел. Так что минут через пять пришлось приподняться на локтях и вновь обратиться к кшерианцу, который, кстати, хоть и переселился в карманное зеркальце, привычно отображался в большом, напольном.
— Зяб, будь другом, не подглядывай пару минут, а?
Призрак вредничать не стал, просто кивнул и исчез в зазеркалье. А Кузьму и просить не пришлось — твир сладко посапывал, повернувшись ко всему миру попой.
Так что я выскользнула из-под одеяла, завернулась в халат и, сообщив Кракозябру, что он может возвращаться, направилась к шкафу. Следующим пунктом моего маршрута была ванная комната, где я и переоделась в нормальную одежду.
Ну а когда вернулась на чердак и огляделась, слегка выпала в осадок — дело в том, что на моем письменном столе обнаружилась накрытая белой салфеткой тарелка и кувшин с розоватой жидкостью, в которой сразу опознала сок.
Приблизившись и сдернув салфетку, я увидела ассорти местных пирожных, а еще записку нашла, которая гласила:

«Я вчера совершенно забыл про десерт.
Надеюсь, тебе понравится.»

Подписи не стояло, но она и не требовалась. Вообще, единственное, что было необходимо в данный момент — лимон. Просто… нельзя так широко улыбаться. Особенно по утрам. Особенно после ночи проведенной с мужчиной, который, кстати, удрал!
Но лимона, конечно, не имелось, а моя улыбка стала поводом для пары подколок со стороны Кракозябра. Однако я не жаловалась. Более того, я была настолько счастлива, что решила помиловать одну приговоренную к казни рыжую заразу. И прежде чем отправиться будить Кузю, с которым намеревалась разделить пирожные, уточнила:
— Зяб, а мой новоявленный братик сейчас на обеде?
— Ага, — отозвался монстр.
— Скажешь, когда он вернется?
— Скажу, — заверил призрак. — Обязательно.
И он действительно сказал, как раз в тот момент, когда мы с Кузьмой делили последний кусочек Глуновского подарка. Вот только это было не совсем то, что я рассчитывала услышать.
— Каст вернулся, но знаешь, к нему, наверное, лучше не соваться.
— А что такое? — удивилась я.
— Да там, похоже, драка намечается, — пробормотал Кракозябр. И добавил, прежде чем успела уточнить: — Они с Леррой снова нашли повод для ссоры.
Я усмехнулась и пришла к выводу, что ждать, пока страсти улягутся не стану. Эти двое с первого дня на ножах, и что теперь?
С этими мыслями я пихнула в рот последний кусочек пирожного, подмигнула бесконечно довольному Кузьме и отправилась мыть тарелку. Но когда вышла из ванной и поспешила к входной двери, услышала:
— Дашка, подожди. Не ходи. Там сейчас действительно очень жарко.
Я подумала и… от предупреждения отмахнулась. Блин, да что я злого Каста не видела? И вообще, как уже говорила, они целую вечность ссориться могут. А мне ждать? Простите, но терпения точно не хватит.
В итоге я благополучно покинула свое убежище, добралась до общей лестницы, ну а когда очутилась на этаже, где располагалась комната Каста, все-таки притормозила. Причина? Тут собралась добрая половина факультета. И вся эта толпа сгрудилась у двери нашего «величества» из-за которой доносились плохо различимые оры.
Вернее, это здесь, в конце коридора, ругать звучала как нечто монотонное, а там, ближе к двери, все точно слышалось четче. Это было главной причиной, по которой я приблизилась… И тут же услышала:
— Как же ты меня достала!
— Нет, это ты меня достал! Думаешь мне нра…
— Непроходимая дура!
— Сам..!
Ну да, подробности опять-таки были недоступны, но товарищам по факультету это не мешало. Огневики стояли и дружно прислушивались. Я, разумеется, тоже послушать хотела, вот только стоило присоединиться к остальным, как атмосфера на этаже изменилась.
Я пребывала в слишком хорошем настроении, чтобы сразу ощутить, что что-то не так, а когда опомнилась, стало поздно. В меня впились сразу несколько недобрых взглядов, так что притвориться, будто шла мимо, уже не могла. Покинуть «тусовку» возможности тоже не имелось — под прицелом таких взглядов попытка ретироваться равнялась побегу. А я бежать не собиралась. От кого угодно, только не от них.
Да, я с самого начала была персоной нон грата. Позже ситуация улучшилась, но последнее выступление Селены вновь поставило мои отношения с огневиками на грань. Только тушеваться и признавать свою вину я не собиралась. Убеждать в своей невиновности — тем более.
Зато народ, как оказалось, буквально жаждал моих оправданий…
— О… а вот и она, — протянула незнакомая девица из числа старшекурсниц.
— Ну надо же кто пришел! — поддержал кто-то из парней.
— Мало ты над ним поиздевалась? — включилась в разговор еще одна девушка. — Теперь и новые отношения разрушить хочешь?
Вот тут я немного, но растерялась. Я-то в курсе, что Лерра и Каст неровно друг к другу дышат, но остальным-то откуда знать? Именно поэтому и переспросила:
— Отношения?
А в ответ услышала шедевральное:
— Он к тебе с такой искренностью отнесся, а ты! Да как у тебя совести-то хватило? Каст из-за тебя против всех пошел, а что получил взамен? Черную неблагодарность!
— Ой, да оставьте, — перебила очередная старшекурсница. — Вы что, забыли, с кем разговариваете? Она же иномирянка! Сообразила, что с Эмилем быть выгодней, вот и побежала.
Послышался смех — одинокий, но забористый. Кто-то из парней веселился, и через полсекунды я узнала почему:
— Ну-ну! — воскликнул Тонак. Парень с третьего курса. — Пусть попробует. А мы посмотрим!
— О, лорд Глун! — издевательски воскликнул кто-то. — Чем же она его возьмет?
Через миг слуха коснулось тихое, но предельно искреннее:
— Тварь.
Именно после этой реплики меня, что называется, накрыло…
Жжение в груди возникло внезапно и было до того сильным, что я невольно сцепила зубы. Еще секунда, и мне пришлось зажмуриться, потому что почувствовала — глаза заполняются огнем. Да-да, совсем как у Каста!
А дальше… полный ужас: ощущение невероятного жара и очень четкое понимание — если не удержу бушующее внутри пламя, от всех этих парней и девушек даже пепла не останется.
Это осознание не отрезвило. Оно вызвало ужас! Я внутренне сжалась, пытаясь схватить, ограничить этот огонь.
— Продажная земная тварь, — прошипели рядом, и я…
Нет, я не сорвалась, но стало совершенно ясно — если хочу удержать пламя, нужно уйти, причем немедленно.
Но как это сделать? Глаза-то закрыты! А открыть их не могу, потому что тогда все увидят свечение и поймут, что что-то изменилось.
Помощь пришла… откуда не ждали, но подсознательно надеялись.
— Отстаньте от нее! — В голосе Кэсси прозвучала сталь. — Отойдите!
Еще мгновение, и меня ухватили за локоть, чтобы тут же увлечь в сторону.
Направления я не видела, но предполагала, что Кассандра тащит к лестнице. В какой-то момент решилась открыть глаза и поняла — да, все верно, мы покидаем поле боя.
— Даша, успокойся, — сказала рыженькая. — Все хорошо.
Успокоиться, конечно, не получилось, но я держалась. Ведомая девушкой, которая с некоторых пор тоже в какой-то степени моя родственница, преодолела лестницу и добралась до двери на чердак. И лишь когда мы переступили порог убежища, ярость начала отступать.
— Даша, ну что ты так реагируешь? — выдохнула «эльфийка» устало. — Ты же прекрасно знаешь: они не могут быть объективными, когда дело касается тебя.
— Знаю. Но привыкнуть все равно не могу.
— Даша, это толпа! — продолжила убеждать Кэсси. — Однажды они поймут, как ошибались, но сейчас… Все чувствуют, что что-то изменилось, а что именно, осознать не могут. А неизвестность пугает.
— Ты имеешь в виду магическую силу? — уточнила я.
Кэсс отрицательно качнула головой.
— Нет. Я не могу сформулировать… Это сложно выразить словами, но с некоторых пор все не так. Совсем иначе, чем вначале. Ты стала одной из нас, у тебя есть будущее на Поларе, всем нам придется считаться с твоим мнением и…
— Ничего не изменилось. Я по-прежнему изгой.
«Эльфийка» натянуто улыбнулась, сказала искренне:
— Нет, Даша. Ты одна из нас. Думаю, именно это их и бесит.
Да уж. Здорово!
— Но эта неприязнь пройдет, — добавила Кэсс. — Все наладится.
— Не уверена, — ответила я. — Еще меньше уверена в том, что в следующий раз смогу сдержать свою магию.
— Сможешь. Ты слишком хорошо осознаешь последствия, чтобы сорваться.
Хотелось возразить, но я промолчала. А собеседница подарила еще одну печальную улыбку и направилась к выходу.
— Кэсси, спасибо, — выдохнула я запоздало.
— Не за что, — отмахнулась «эльфийка» и скрылась за дверью.
Я же осталась в компании притихшего твира и хмурого Кракозябра. Все столь же взбешенная, но уже гораздо менее опасная, нежели прежде. Внутри продолжало бушевать пламя, но сдерживать его стало проще, угроза неконтролируемого выброса миновала.
Зато я в полной мере осознала причину обеспокоенности Эмиля, и запрет на магию теперь не казался перестраховкой. Мой уровень контроля действительно ни к черту — четверть часа назад я ходила по грани и едва не стала убийцей.
То есть норриец прав. Мне нужно сконцентрировать усилия на медитации. Вот только медитировать в одиночестве опасно — я же обязательно что-нибудь сожгу. Следовательно, нужна помощь. И так как Эмиля в академии нет…
— Зяб, ты мог бы связаться с Дорсом?
— Я и сам хотел его позвать, — ответил кшерианец. — Но Дорса в академии нет. Подозреваю, что снова домой на выходные отправился.
Чувство разочарования было невероятно острым.
— Но что же мне тогда делать? — спросила я тихо.
— В смысле?
Я помотала головой и не ответила. Да, стычка с огневиками на мое состояние, определенно, повлияла. От недавней радости и следа не осталось.
Черт, я едва не совершила массовое убийство. Я опасна! А предел моего терпения гораздо ближе, чем хочется. При этом в груди по-прежнему бушует пламя, а медитировать пока нельзя, ибо присмотреть за мной некому. Ну и что же делать? Чем заняться, чтобы… ну хотя бы успокоиться?
Мысль о том, чтобы засесть за учебники вызвала прилив тошноты. Но кроме магии занятья вообще нечем. Тут же ни телевизора, ни компа, ни книг. Прогулка тоже, увы, не вариант — если сунусь в город, то Эмиль по возвращении непременно вызверится, а в прилегающем к академии парке можно запросто напороться на кого-нибудь, кто вызверит меня саму. К тому же на улице дождь! И холод, наверняка, собачий.
Подготовка к переезду так же отпадает — все, что могла, уже упаковала, остался необходимый минимум.
И что делать? Чем отвлечься? Нет, не понимаю.
Однако выход из ситуации я все-таки нашла — поразмыслив, решила заняться зубрежкой символов вызова. Это не совсем теория и сотворить что-нибудь непоправимое вряд ли получится. Плюс, символы учить действительно нужно, ведь это, фактически, местный способ связи. А связь штука очень полезная, без нее никуда.
Так что я попросила Кузьму достать из кармана один из краденых учебников, и решительно открыла тетрадь. Некоторые из символов уже знала — их рисовала по памяти, чтобы позже сверить с эталонной картинкой. Другие приходилось старательно изучать, после перерисовывать, обводить, и… рисовать снова.
Удивительно, но занятие меня затянуло. Я очнулась лишь тогда, когда дошла до иероглифа «любовной направленности». Ну того самого, который принято посылать возлюбленному или супругу.
Настроение по-прежнему держалось на минусовой отметке, но, взглянув на символ, я улыбнулась. Отлично понимала — данный иероглиф из числа тех, которые учат в последнюю очередь, потому что это чистой воды баловство, но… я его все-таки нарисовала. Потом во второй раз, и в третий, и в двадцатый. И чем дольше вглядывалась в магическую фигуру, тем шире становилась моя улыбка.
А позже представила, как среагирует Эмиль, если получит от меня подобную весточку, и рассмеялась. Не уверена, но подозреваю, что лорд шпион будет в шоке. Черт, а я очень даже не против увидеть его шокированным!
Оторвавшись от тетради, я бросила взгляд на большое зеркало, в котором в данный момент чешуйчатых не наблюдалось, и позвала:
— Зя-аб…
— Что? — тут же откликнулся кшерианец. И даже проявился!
— Как там Каст и Лерра? — спросила я. — Уже помирились?
На мой взгляд, времени прошло достаточно, и я была убеждена, что Зяба даст положительный ответ. Еще рассчитывала передать через призрака весточку, попросить этих двоих подняться ко мне.
Вот только сложилось все совсем иначе.
— Сейчас гляну, — ответил Кракозябр и тут же исчез. А через полминуты вновь проявился в зеркале, но вместо четкого ответа я услышала: — Эм… Даш, ты знаешь… Ну… как бы да.
— Как бы что? — переспросила я хмуро.
— Эм… — отозвался монстр. — Ну…
Я невольно пригляделась и заметила небывалое — румянец!
Да-да, мой зеленый друг был не просто смущен, а даже покраснел! И глаза старательно прятал, что было для наглющего в общем-то Зябы столь же нетипично.
Вопроса «что же ты там такого увидел?» не возникло, более того — мне пришлось закусить губу, дабы сдержать подступивший смех.
Блин! Какой же у меня прелестный братик! Вот даже не сомневалась, чем все кончится, но это все-таки восторг!
— Короче, они помирились, — наконец, совладал с эмоциями Зяба. — Но они пока заняты, а сидеть в том зеркале и ждать, когда освободятся, я не буду.
Все, я не выдержала и расхохоталась. А кшерианец подобрался, насупился и скорчил «страшную» гримасу.
— Не смешно! — безапелляционным тоном заявил он.
Я была полностью с этой точкой зрения согласна, но угомониться все равно не могла. Ну а когда все-таки успокоилась, отложила учебник по «Системам вызова» и принялась изучать другую не менее полезную тему — базовые жесты.

Глава десятая

Несмотря на стычку с огневиками и то, что за ней последовало, на ужин я все-таки пошла. Во-первых, реально проголодалась, во-вторых, по-прежнему надеялась отловить Каста. Вот только новоявленный братик, равно как и Лерра, в столовую не явился. Этот факт стал поводом для кривых улыбочек, направленных, разумеется, на меня.
Нет, личных соглядатаев у сокурсников и прочих студиозусов не имелось, но ситуация была ясна всем. Народ, причем не только с нашего факультета, дружно злорадствовал, даже не подозревая, что лично мне выбор Каста очень приятен.
Однако здесь и сейчас меня явно воспринимали в качестве униженной, получившей по заслугам злодейки.
Впрочем, были в столовой и те, кто общего веселья не разделял. Селена и ее подружки держались подчеркнуто равнодушно, и в мою сторону даже не смотрели. А я на их столик наоборот косилась, и гораздо чаще, чем хотелось бы. Просто не могла забыть разговор воздушницы с лордом Дербишем и, едва заметив Селену, принялась гадать — что же гад с серебряными волосами ей насоветовал? Чего мне опасаться?
Сама я утоляла голод в одиночестве — Луир и Тауза на ужин так же не пришли, по всей вероятности свалив в город. Ну и Дорса, само собой, не было.
Зато следующим утром мне повезло! Еще до того, как переступила порог столовой, в груди вспыхнуло уже знакомое теплое чувство, которое подсказало — Каст рядом. Ну а едва я вошла в наполненный гомоном и ароматами съестного зал, поймала озорной взгляд темных глаз.
Рыжий-бесстыжий больше не прятался. Он сидел на привычном месте, в обнимку с Леррой, и спокойно завтракал. Завидев меня, подмигнул и сделал приглашающий жест. И пусть я уже помиловала этого гада, кое-какие из прошлых чувств все-таки пробудились — по крайней мере, желание наградить брата затрещиной у меня возникло.
Но устраивать публичных скандалов я, конечно, не стала. Просто взяла поднос, набрала еды, и, как ни в чем не бывало, направилась к обозначенному столику. Каст сидел с краю, а сообразив, что я все-таки приняла приглашение, бодро подвинулся. Подвинув заодно и Лерру.
Та, кстати, не возражала, и обрадовалась мне как родной. Зато у остальных, кроме Кэсси, явно разрыв шаблона случился. Товарищи по академии смотрели на нас большими круглыми глазами и явно не понимали, что думать.
В свете последних наездов, подобная реакция искренне забавляла, что, впрочем, не помешало мысленно показать поларцам один из земных «базовых жестов» и беззвучно послать весь собравшийся гадюшник лесом.
— Привет, — сказал Каст, едва я опустилась на лавку. — Как поживаешь?
— Неплохо, но… знаешь, могло быть и получше.
Я повернулась к пижону и увидела, как улыбка тает, а губы сжимаются в тугую линию. Он не сказал, но я поняла — рыжему доложили про вчерашний инцидент, и именно о нем он сейчас подумал.
Вот только мне на поведение Кастовских подданных было уже плевать, и смысла в мести я не видела. Поэтому поспешила вернуть разговор в правильное русло — наклонилась к брату и шепнула:
— Я уже остыла, так что кидаться с кулаками не буду, но все-таки объясни, зачем ты приплел к этой истории Глуна?
— А… — Новоявленный родственник немного расслабился. — Ты про это.
— Каст! — Я не злилась, но в голосе прозвучали требовательные нотки. — Объясни!
Парень передернул плечами, состроил невинную физиономию и сказал:
— Ты единственная девчонка, которая меня бросила, и народ пробрало любопытство. Все требовали подробностей, а я устал отбиваться и сказал первое, что пришло на ум.
Он говорил так искренне, что сразу стало ясно — врет! И меня такой вариант не устроил.
— А если подумать? — прошипела я беззлобно.
— М… Ну может быть и не первое, — признался провокатор. — А что, собственно, такого? Чего ты всполошилась?
В этот миг стало искренне жаль, что рыжий уже помилован, а я пообещала не драться. Ну ничего! Когда-нибудь я ему непременно отомщу!
Не знаю, что такого особенного отразилось на моем лице, но через миг Каст прыснул, выдав свои истинные чувства. Я же, недолго думая, привычно заехала ему локтем по ребрам и переключилась на завтрак.
Правда, стоило пихнуть в рот первый кусок запеканки и сделать глоток чая, в голове еще один важный, не терпящий отлагательств вопрос вспыхнул.
— Ты почему про уровень контроля не сказал? — вновь наклонившись к брату, прошептала я.
Лерра, которая сидела достаточно близко, чтобы услышать эту реплику, подалась вперед, повернула голову и в ужасе уставилась на меня. И столь красноречиво хлопнула себя по лбу, что стало совершенно ясно — она реально про этот момент забыла.
— А я не сказал? — пробормотал тем временем рыжий. — Что, действительно не предупредил?
На лице Кастовской телохранительницы отразилось страдание, и хоть режьте, но она не притворялась. Впрочем, смятение новоявленного братца было не менее настоящим, и он даже порывался что-то сказать, но был перебит:
— Проехали. Давно известно, что люди от любви глупеют, так что я на вас не в обиде.
Сладкая парочка огневиков дружно состроила возмущенные мордашки, а я подло захихикала. Но почти сразу замолчала, осознав внезапно — я и сама немногим лучше. Одна моя «объяснительная» чего стоила! А вывод про стационарный портал? А… а тот факт, что я уже упаковала вещи для переезда, но даже не пыталась расспросить Эмиля о том, что ждет меня в империи?
Бли-ин… Да на моем фоне Каст с Леррой вообще гении!
— Даша? — позвал король факультета настороженно.
Но я, разумеется, отмахнулась. Сама же сделала мысленную пометку — впредь не тупить! Движимая этим стремлением, я отхлебнула чаю и вновь обратилась к Касту:
— Хочу обсудить с тобой одну вещь. Но не здесь, и… — Я бросила виноватый взгляд на Лерру, но все-таки договорила: — …наедине.
— Как скажешь, крошка. Я полностью к твоим услугам.

Этот разговор состоялся сразу после завтрака. Правда, наш тет-а-тет был относительным. Поразмыслив над ситуацией, я пришла к выводу, что визит Каста на чердак совершенно неуместен — ведь народ не знает, что мы породнились, следовательно, имеем шанс нарваться на новую волну слухов и непонимания.
Поговорить в комнате короля тоже нереально, потому что придется выставить за дверь Лерру. А это совсем уж некрасиво, и еще более скандально.
Так что в качестве места для разговора был выбран большой зал, примыкающий к столовой. Мы отошли в самый дальний угол, чтобы никто не подслушал, но по факту остались на виду.
А как только остановились и огляделись, убеждаясь в отсутствии поблизости лишних ушей, я вздохнула и спросила:
— Ты можешь объяснить, почему стихийники не любят богов?
И едва не застонала, услышав:
— Стихийники? То есть их много?
Бли-ин! Да что ж я за человек такой! Ну почему у меня прокол на проколе? Причем порой, вот как сейчас, на самом что ни на есть ровном месте?! Нет, брать меня в разведку, определенно, нельзя.
— Да-аш? — не выдержав, подтолкнул рыжий.
Я уверенно помотала головой. Отлично понимала, что уж кому, а Касту доверять можно, но засада была стандартной и от того особенно неприятной — тайна не моя. Поэтому вслух сказала одно-единственное:
— Пожалуйста, не цепляйся к словам.
— Хорошо, — согласился брат. А через пару секунд я услышала удивительное: — Есть версия, что стихийники были истреблены по требованию богов.
— Что-о?
— Ты не ослышалась. Тонкостей я не знаю, но общий смысл именно таков.
— А причины?
— Сила, — пожав плечами, отозвался брат. — Ведь дело не только в том, что заклинания, наложенные стихийниками, невероятно трудно убрать. Видишь ли… стихии, собранные вместе, как бы поддерживают друг друга. Это так называемый эффект усиления. То есть стихийники в принципе сильней любого мага с разделенным даром.
Я зажмурилась, пытаясь осознать эти слова, но Каст передышки не дал.
— Не уверен, но виденное в подземной библиотеке, дает основания полагать, что стихийники равны полубогам. И не удивлюсь, если выяснится, что в действительности, они еще круче.
— Черт. А я думала, дело в Эмиле. В смысле, его уровень силы сам по себе настолько мощный.
— Уровень силы, безусловно, влияет, — сказал пижон. — И лорд Глун, определенно из числа сильнейших.
Та-ак! И как понимать эту оговорку? Ладно я — я, в сущности, процитировала слова самого Эмиля. А Каст? Почему говорит о стихийниках во множественном числе?
— Глун из сильнейших? То есть, их много? — вернула «шпильку» я.
Реакция оказалась несколько неожиданной — король факультета отодвинулся и рассмеялся. Правда, смеялся он безрадостно, а когда успокоился, бросил красноречивый взгляд на подаренное Дорсом кольцо.
— Ладно, Дашунь, скажу. Но ты все равно ничего не слышала.
Я уверенно кивнула, закрыла рот на воображаемый замок и навострила ушки.
— Ты ведь помнишь, что моя мать состоит в Совете магов? — Вопрос был риторическим, но я все равно кивнула. А Каст продолжил: — Так вот… В виду ее положения, иногда в нашем доме звучит информация не предназначенная для посторонних. Не помню, как давно это было — возможно семь, а может и десять лет назад, но факт в том, что на границе с империей произошла какая-то заварушка, а показания свидетелей подвели Совет к мысли о том, что среди норрийцев могут быть стихийники. Позже эту идею отмели, но когда вскрылась истинная суть Глуна, я, как понимаешь, не мог не вспомнить о том эпизоде.
Касту я по-прежнему доверяла — очень сложно испытывать недоверие к парню, который отдал тебе свою кровь. Но сердце все равно ухнуло в желудок, а я попыталась возразить.
— Но лорд Глун местный. В смысле, из конфедерации.
Точно знаю — Станиславский в данный момент кричал бодрое «верю!». И Каст, судя по всему, в моей искренности не усомнился. Но у рыжего имелось собственное мнение на данный счет.
— История появления лорда Глуна довольно мутная. Посуди сама — ребенок, которого старательно прятали от общества, при этом учили и этикету, и магии, и прочим важным наукам. Берегли, но едва исполнилось двадцать, отпустили на все четыре стороны.
— Но… — начала, было, я. Однако попытка поддержать легенду Эмиля провалилась мгновенно.
И вовсе не потому, что я какую-то глупость сморозила, просто Каст не пожелал слушать.
— Дашунь, я не берусь утверждать наверняка, но если выяснится, что Глун прибыл к нам из Норрийской империи, не удивлюсь.
Повисла пауза. Почему молчал король факультета — не знаю, а касаемо меня самой… я слишком хорошо понимала, что сейчас отрицать принадлежность Эмиля к империи нельзя. Попытка убедить в том, что декан из конфедерации, будет выглядеть слишком подозрительно.
К счастью, вскоре все закончилось, а воцарившуюся тишину сам Каст оборвал.
— У меня есть возможность прояснить некоторые моменты, — сказал пижон. — Но, прости, я даже пытаться не буду.
Прости? Он что же, думает, будто я хочу сунуть нос в биографию Глуна? Вывести нашего декана на чистую воду?
— Я обязан этому магу жизнью, — продолжал Каст. — И мою женщину именно он спас.
Вот тут я слегка выпала в осадок. Моя женщина? Вау! Нет, не так: вау-вау-вау!
— И вы с Дорсом только благодаря вмешательству лорда Глуна выжили. Молчание — меньшая благодарность за то, что он для нас сделал. Так что я копаться в его делах не стану, и тебе настоятельно не советую.
Все. Я окончательно прифигела и сделала «страшные глаза», намекая — уж о чем, а о расследовании даже не помышляла. А когда Каст удовлетворенно кивнул, новый вопрос задала:
— Но ведь стихийников истребили. Откуда в таком случае…
— Кто может гарантировать, что уничтожили всех? — перебил парень. — Ну и потом, есть наследственность. Способность к магии, она же как цвет волос: несколько поколений в семье рождаются блондины, а потом раз, и кто-то, например, рыжий.
— А Норрийская империя тут причем?
Каст пожал плечами и слегка нахмурился.
— Сведений у меня нет, но разумно предположить, что в империю, которая изначально выступала против Совета магов, бежали потомки стихийников. Там для них точно безопаснее, чем здесь.
— Ну а боги?
— В каком смысле? — отозвался Каст.
— Ты сказал: есть версия, что стихийники были истреблены по требованию богов. Но ведь истребляли стихийников люди, верно? — пояснила мысль я. И тут же продолжила: — Если эти маги были так опасны, то почему боги не уничтожили их сами? И… что мешает им уничтожить того же Глуна прямо сейчас?
Последние слова дались тяжело, и сердце будто заледенело. Ведь действительно — если боги против стихийников, то Глун, возможно, в невероятной опасности. И плевать, что он водит дружбу с Куулой. Кроме богини Воды есть еще трое. Да и сама Куула — кто знает, что у нее на уме?
— М… а как ты себе это представляешь? — вырвал из раздумий голос Каста. — Боги лично носятся по всему миру в поисках каких-то магов? Разумеется, проще поручить все людям.
Это был ответ на первый вопрос, и я кивнула, принимая, а рыжий продолжил:
— В том, что касается остального… Дашунь, мы ведь не знаем, что творилось на Поларе во времена, когда велась охота на стихийников. Что будет завтра — тоже знать не можем. Ясно только одно: без причины ничего не происходит.
— О чем ты пытаешься сказать? — Нет, я действительно не поняла.
— О том, что все зависит от нас. Боги вряд ли станут трогать стихийников, если те не будут переходить грань дозволенного. Впрочем, это не только таких, как Глун, касается, а всех людей.
И снова нас окутала тишина. Я переваривала слова, сказанные братом, а тот терпеливо ждал. Увы, я не могла не признать — в рассуждениях Каста есть здравое зерно. Все зависит от нас самих.
— Ну а если лорд Глун все-таки норриец? — возвращая разговор в прежнее, далекое от высоких материй и богов русло, спросила я. — Что тогда?
— Лично мне плевать, — ответил Каст без запинки. — Глун спас мне жизнь, и точка.
Я кивнула, сама же пришла к выводу, что Эмиль был совершенно прав, решив свернуть шпионскую миссию как можно скорее. Нет, Каст, конечно, не выдаст, но сам факт того, что он подошел так близко к разгадке тайны, пугает.
Вообще, намечается довольно неприятная тенденция. Сначала я, теперь Каст, а кто следующий? Такое чувство, будто от Эмиля удача отвернулась.
Или наоборот? Глун провел десять лет в королевствах, отдал служению империи большую часть своей молодости, так может пора остановиться? Вернуться и заняться собственной жизнью? Пока от этой самой молодости хоть что-то еще осталось.
Мне тоже задерживаться в конфедерации не стоит. Вот только…
Я бросила взгляд на новоявленного брата, и сердце кольнула боль. С Дорсом мы в любом случае не потеряемся. Даже если водник откажется от мыслей о переезде в империю, Глун знаком с Куулой, так что связь будет. А что с Кастом?
Черт, я не хочу терять этого парня. Он слишком много для меня значит!
Я не собиралась расстраиваться и тем более плакать, но нервы мои, видать, совсем в этом гадком Поларе истрепались. Впрочем, навернувшиеся на глаза слезы, стали сюрпризом не только для меня.
— Дашунь, ты чего? — позвал пижон обеспокоенно и, сделав шаг вперед, обнял за плечи.
Пришлось срочно брать себя в руки и активно мотать головой, показывая, что ничего не случилось.
— Точно? — не поверил рыжий.
Еще полминуты и я смогла улыбнуться. Потом и вовсе… показала брату язык, развернулась и гордо направилась в общагу. У меня там базовые жесты недоученные, и еще кое-что из практики. И с учетом того, что сегодня я спокойней слона, пару новых заклинаний попробовать можно. Авось справлюсь, и пожара в башне не устрою!

Я действительно планировала посвятить этот выходной самообразованию, и даже успела освоить хитрый осветительный пульсар с холодным пламенем, а так же едва не сломать пальцы об условно-базовый жест «Тонот». Но в обед мои планы были нарушены, причем самым позитивным образом — едва вышла из столовой, дорогу перегородил Дорс.
— О, вернулся! — Улыбнулась я.
— Ага, — отозвался парень и, окинув взглядом мой наряд, спросил: — Ну что? Готова помедитировать?
Предложение было желанным, но неожиданным, и я слегка зависла. Потом тоже на свой наряд взглянула — широкие джинсы, кеды, свитер. Черт, а ведь для медитации самое то.
В общем, вариант ответа был один:
— Да. Готова.
— Ну, тогда пойдем.
Блондин подмигнул и подставил локоть, а я взяла его под руку и позволила увлечь себя к учебному крылу. Народ, наблюдавший это дефиле, особенно из числа огневиков, искренне прифигел, что стало поводом для более широкой улыбки и тихого ржача.
— Что такое? — тут же заинтересовался водник.
Сам он, кстати, тоже в «гражданском» был — в тусклой рубашке, плотных штанах и сапогах, украшенных ни то ракушками, ни то жемчугом. И выглядел в этой одежде несколько мощней, нежели обычно.
— Да ничего, — ответила я. — Просто чувствую себя самой ветреной девицей на Поларе. Я же Каста ради Глуна бросила, а сама с тобой гуляю.
— Ты ужасна, — выслушав пояснения, весело констатировал Дорс. Но сразу же нашел «смягчающее обстоятельство»: — Зато ты больше не практикуешь тройнички!
Я не выдержала, расхохоталась по-настоящему, что стало поводом для новой порции прифигевших, но укоризненных взглядов. Когда же мы с другом добрались до нужного коридора, а градус веселья чуть снизился, я спросила:
— Ты домой ходил?
— Ага, — подтвердил «синий».
— Ну и как там Уриса?
Дорс довольно ухмыльнулся, а в голосе прозвучала затаенная радость:
— Да так. Все еще ревнует.
— Ко мне?
— И к тебе тоже, — выдала зараза зеленоглазая, чем слегка ввела в ступор. Но через миг мне пояснили: — До Урисы вдруг дошло, что я живу среди людей, и тут много симпатичных незамужних девушек. И что для девушек этих я вовсе не ущербный, а очень даже наоборот.
Я тихонько присвистнула. Вау! Ну надо же.
— Так что, все неплохо, и в наших отношениях наметился серьезный прогресс.
— Насколько серьезный? — полюбопытствовала я.
— Настолько, что мы ни разу за эти полтора дня не поссорились, и Уриса упорно намекала на свадьбу.
Все. Вот тут друг растерял остатки сдержанности и засиял аки новенькая монетка. Я искренне порадовалась такому повороту, но не плеснуть ложку дегтя не могла:
— А о своих планах на будущее ты ей сказал? Объяснил, что хочешь остаться среди людей?
— Разумеется, — отозвался «синий».
— А она?
Парень ответил не сразу, словно смаковал момент.
— Уриса согласна.
Блин! Круто! Вот только…
— Чего ты нахмурилась, Дашка? Что тебе не нравится?
Портить Дорсу настроение не хотелось совершенно, но я все-таки сказала:
— Я с Урисой незнакома, но по твоим рассказам складывается впечатление, что она довольно капризная. Боюсь, что покладистость твоей элементальши вызвана исключительно ревностью. А потом Уриса успокоится, вильнет хвостом, и оставит тебя с разбитым сердцем. Да и вообще, жить с тем, кто так зависим от общественного мнения… это сложно, Дорс.
К счастью, откровением мои слова не стали, а улыбка Дорса была отнюдь не легкомысленной, а несколько… хищной.
— Не волнуйся, Дашунь, — сказал водник. — Разберусь.
И я поверила.
Действительно поверила! Потому что в голосе Дорса прозвучала какая-то особенная, скрытая сила. А еще… мне вдруг стало чуточку жаль сотканную из воды девицу — просто возникло такое чувство, что теперь-то она за попорченные нервы ой как ответит. Не без удовольствия для самой себя, но все-таки.
На этом разговор иссяк главным образом потому, что мы дошли до нужной двери и Дорс вытащил из кармана ключ. Пока он отпирал замок, я размышляла о том, стоит ли поделиться выведанной у Эмиля информацией.
Вывод, разумеется, был однозначным — нет. История знакомства Глуна и Куулы, равно как и сведения об отце Дорса, слишком тесно переплетена с правдой, которую сейчас открывать нельзя.
Черт! Но как же меня замучили все эти секреты и необходимость молчать! Как же я соскучилась по нормальной жизни, в которой можно говорить все!
— Прошу, — вырвал из раздумий Дорс. Он галантно отстранился, пропуская в тренировочный зал.
Пришлось собраться, выдохнуть и вспомнить о том, ради чего мы сюда явились.

В этот раз никаких игр, никаких развлечений. Дорс сидел на скамейке, с открытой флягой наготове, а я в центре зала, на мате, напротив зеркал. Сперва просто дышала, пытаясь войти в правильное состояние, после закрыла глаза и обратилась к своему внутреннему огню.
И чуть не взвизгнула! И с великим трудом сдержала желание вскочить на ноги и отпрянуть подальше. Будто дело не во мне самой. Будто всему виной мое местоположение или нечто другое, какой-то внешний фактор.
Связь с внутренним огнем тут же прервалась, я же распахнула глаза и принялась жадно глотать воздух. Но довольно скоро нашла в себе силы успокоиться и повторить попытку.
Это было жутко и вместе с тем восхитительно. Внутренний огонь, который при прежних медитациях ощущался как нечто теплое и ласковое, изменился. Он был столь же ласков, но от силы пламени буквально захватывало дух. Это была стихия! Мощная, грозная, и непокоренная.
Я мысленно качнулась вперед, навстречу этому пламени, но сразу же «отодвинулась», четко осознав — рано! Пока лучше поступать так, как поступала в самом начале — просто сидеть и «смотреть», позволяя себе привыкнуть к силе, пропитаться ею.
Ну и самой стихии тоже время требовалось… Да, она была частью меня, но новой, незнакомой. И тем удивительней был тот факт, что вчера мне удалось эту силищу сдержать. Вообще, после того, как осознала, чем теперь обладаю, возникло ощущение, что тогда, у двери в комнату Каста, я удерживала голыми руками стартовавшую ядерную боеголовку. Я не понимала, как мне удалось не сорваться, и в какой-то момент принялась благодарить огонь за то, что все обошлось.
Постепенно я перестала осознавать, что сижу в тренировочном зале. Мир как будто исчез, а вместе с ним исчезло прошлое, настоящее и будущее. Я погрузилась в странное безвременье, очутилась в бесконечном и вместе с тем очень ограниченном пространстве, где не было ничего кроме бушующего пламени.
И чем дольше я вглядывалась в этот огонь, тем яснее понимала — мне его не покорить, потому что он намного сильней. Хуже того: он скорее уничтожит носителя, нежели подчинится чужой воле.
…Все закончилось внезапно. Просто р-раз, и я снова в тренировочном зале, в совершенно адекватном состоянии. Вижу собственное отражение в зеркале, чувствую скользящий по полу холодок, отлично осознаю реальность… и не понимаю, что именно меня настораживает.
А спустя полминуты до меня доходит — дело в звуке! В тишине просторного зала звучит тяжелое дыхание, словно кто-то запыхался.
Кто именно?
Поворачиваю голову и вижу, разумеется, Дорса.
Водник сидит на скамейке, но в совершенно иной позе, нежели прежде — словно он только что, буквально минуту назад присел. И выглядит так, будто вагоны разгружал.
Я, в принципе, сообразила, в чем дело, но не спросить не могла:
— Что такое?
— Умотала ты меня, — выдержав паузу, признался друг. И, утерев пот со лба, пояснил: — Столько пульсаров, и все такие шустрые.
Я невольно перевела взгляд на собственные руки и пальцы, сложенные в одном из базовых жестов, и улыбнулась. Все-таки хорошо, что не стала медитировать одна и на чердаке. Но очень жаль, что пропустила представление под названием «сын богини Воды против огненной магии». Впрочем, мы же не в последний раз, да?
— Так, все, — вырвал из раздумий Дорс. Голос прозвучал по-настоящему устало. — Завязывай со своей медитацией, а то на ужин опоздаем.
Вот теперь меня накрыл легкий шок — уже время ужина? Нормальненько я из реальности выпала! А самое гадкое, что ничего толком и не сделала. В смысле, никакой пользы от этого сеанса медитации не ощутила. Единственное, поняла — если так пойдет и дальше, то я контроль над своей новой силой дай бог к пенсии обрету.
— Да-аш! — вновь позвал водник.
Пришлось расплести ноги и попытаться встать. Минут через пять, когда затекшие в процессе медитации конечности пришли в норму, это даже удалось.
Настроение? Нет, оно не убилось. Тот факт, что моя новая магия гораздо сильнее меня самой был воспринят как нечто обыденное. Да и вообще, на фоне проблем, с которыми я прежде сталкивалась на Поларе, эта ситуация выглядела маленькой пакостью.
Прорвемся. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Но прорвемся обязательно!

Вечер прошел в зубрежке одного-единственного символа вызова и… ожидании Эмиля. Шпион норрийский сказал, что покинет академию на выходные и я, конечно, надеялась, что вернется он в воскресенье. Но, увы. Лорд декан не появился.
Это стало поводом для грусти, за которую я себя чуточку корила. А так же поводом для нервов — что если с ним что-то случилось?
Но чуть позже, когда настало время ложиться спать, страхи отступили, а отсутствие Эмиля было признано благом. Дело в том, что боль в животе, которая началась сразу после ужина, оказалась вызвана вовсе не едой, а другими, исключительно женскими причинами.
И лишь теперь, после того, как заглянула в ящик тумбочки, в котором хранились гигиенические принадлежности, стало искренне жаль, что стипендии в этом месяце не будет. Просто запас необходимого заканчивался, его требовалось пополнить…
Нет, первая стипендия, которую мне-таки выдали, никуда не делась — смешные серебряные монетки, спрятанные мною в земной кошелек, были в целости и сохранности, то есть проблем с покупкой не намечалось. Но маленький вредный зверь по имени «жаба» все равно заворочался.
Одно хорошо: расстроиться как следует я не успела — сон оказался сильнее этих переживаний.
Утро нового дня тоже ничего особенного не принесло. Все было как обычно: проснулась, умылась, пихнула в сумку необходимые учебники и тетради, и отправилась на завтрак. И только там, в наполненном гомоном и ароматами еды зале, начала всерьез беспокоиться об Эмиле.
Дело в том, что спросить у Зябы, который, безусловно, в курсе, я не успела, и теперь реально сомневалась, что лорд «фон Штирлиц» вернулся. И нервничала! Что если он прокололся? Что если его разоблачили? Что если…
В итоге, в лекционную аудиторию я вошла одной из последних — нарочно шла медленно, надеясь увидеть в коридоре учебного крыла Эмиля. Каково же было мое удивление, когда шпион норрийский обнаружился не где-нибудь, а в нашей аудитории, за преподавательским столом. И это при том, что в данный момент за этим столом должна была сидеть профессор Милин.
Эмиль увлеченно копался в бумагах, но едва я переступила порог, поднял голову и подарил лукавый взгляд. Улыбка, озарившая мое лицо, была, мягко говоря, глупой.
Губы Эмиля тоже дрогнули, и жизнь сразу стала бесконечно прекрасной. Что, впрочем, не помешало добраться до своего места и, услышав от Кэсси лаконичное — «профессор Милин заболела, у нас замена», сесть и приготовиться к внеплановой лекции по теории магии Огня.
А едва занятие закончилось, я, как и все, убрала тетрадь и письменные принадлежности в сумку и отправилась на выход. И невольно вздрогнула, когда от преподавательского стола донеслось:
— Дарья Андреевна, будьте добры задержаться.
Голос фон Глуна прозвучал холодно и предельно строго. Настолько, что я поймала несколько сочувственных, а так же несколько злорадных взглядов. Только меня саму этот тон не испугал, хуже того — сердце забилось чаще и пришлось больно закусить губу, дабы не выдать свою радость.
Лишь после того, как аудитория опустела, а Ресток, выходивший последним, плотно прикрыл дверь, душу охватила тревога. Что если Эмиль не притворяется? Вдруг он в самом деле на меня зол?
Еще миг, и стало ясно — нет, декан не злится. Улыбка, тронувшая губы Эмиля, была радостной и чуточку коварной, а когда Глун поднялся из-за стола и устремился ко мне, остатки сомнений рассыпались в пыль.
— Привет, — выдохнул норриец, приблизившись.
Его рука тут же скользнула на мою талию, а в следующую секунду я оказалась во власти требовательного глубокого поцелуя. Притихшее было сердце, вновь сбесилось, я же со всей ясностью поняла, что скучала по этому мужчине безумно.
Земля уходила из-под ног, реальность рассыпалась на атомы, а я была совершенно не склонна к анализу, но в какой-то миг почудилось — от Эмиля веет усталостью. А еще я ощутила странный, незнакомый запах. Он лорда шпиона пахло… каким-то болотом.
А потом случилось непредвиденное — раздался неясный звук и писклявое:
— Лорд Глун, извините, я тут тетрадь забы…
Поцелуй прервался, а мы дружно обернулись к приоткрытой двери. Эмиль по-прежнему держал меня в объятиях, и я инстинктивно попыталась отпрянуть. Вот только Глун не пустил. Более того, он притянул ближе, да с такой силой, что я чуть не взвизгнула.
А на пороге лекционной аудитории стояла глубоко шокированная Велора. Договорить огневичка так и не смогла, подобрать потерянную челюсть — тоже.
Несколько секунд безмолвия, и по моей спине побежали мурашки страха. И то, что случилось дальше, дошло до моего разума далеко не сразу.
— Что вы себе позволяете? — процедил Эмиль. Голос декана напоминал арктический ветер. — Кто разрешил вам войти?
— Я… — начала, было, Велора, но была перебита.
— Вы! — рыкнул декан, и добавил прежним, не терпящим возражений тоном: — Покиньте аудиторию. И дверь за собой закройте.
Девушка подчинилась тотчас! Через секунду меня снова целовали, причем гораздо нежнее, чем в первый раз. Тем не менее, желание отстраниться все равно возникло. А как иначе? Ведь нас только что застукали.
Но первая же попытка прервать поцелуй закончилась легким укусом, вместе с которым пришло понимание — позняк метаться. Теперь хоть прекращай, хоть уцелуйся, а все равно ничего не изменится.
Однако полностью расслабиться и получить то удовольствие, которое пытались подарить мужские губы, все-таки не смогла. И когда лорд декан выпустил из плена, я спросила:
— Эмиль, ну зачем?..
В моем голосе прозвучал укор, но шпиона имперского такая реакция не впечатлила.
— А не надо быть такой соблазнительной, — огорошил он. И тут же отступил, превращаясь в знакомый памятник строгости и аристократизма.
Я, глядя на такую перемену, искренне прифигела и с ответом не нашлась. А фон Глун подарил сдержанную улыбку и, кивнув на дверь, сказал:
— Хорошего дня, Дарья.
В тот же миг проревел звонок, возвещающий конец текущего занятия и начало перемены, за время которой нужно дойти до следующей аудитории. Кажется, именно поэтому я развернулась и поспешила к выходу.
Но в паре шагов от двери меня окликнули:
— Дарья!
Я обернулась, чтобы поймать еще одну улыбку и услышать:
— До вечера.
Кивнув, я выскользнула в коридор и замерла в полной уверенности, что сейчас придется отбиваться от вопросов и наездов Велоры, но… никого из сокурсников поблизости не обнаружилось. Велоры, разумеется, тоже.
Это стало поводом насторожиться и приготовиться к более серьезной битве — ведь подруга Кэсси ужасная болтушка и спокойно могла растрепать об увиденном всем! Однако когда я вошла в аудиторию, где должна была проходить следующая лекция, ничего необычного не заметила. Сокурсники реагировали на меня так же, как всегда, а сама Велора послала обиженный взгляд и ничего, ни слова не сказала.

Глава одиннадцатая

Эмиль пришел на чердак порталом, через пару часов после ужина. Он был свеж, побрит и очень улыбчив. Первый же подаренный мне взгляд подсказал — лорд шпион действительно соскучился. И тем неудобнее становилась ситуация…
В момент появления норрийца, я сидела за письменным столом и отчаянно притворялась, что погружена в учебу. Но не отвлечься, когда воздух рассекла вертикальная алая молния, конечно, не могла.
Не улыбнуться в ответ тоже не получилось, зато когда Эмиль приблизился и попытался выковырять меня из-за стола, я внутренне собралась и сказала то, что следовало:
— Прости, но сегодня не получится.
Штирлиц поларский удивленно вскинул бровь и все-таки вынудил меня подняться на ноги. А после долгого, упоительного поцелуя, спросил уже вслух:
— Что-то случилось?
Черт!
Я не то чтоб засмущалась, но румянец на щеках все-таки проступил. Просто вопрос интимный и исключительно женский, и обсуждать ситуацию с мужчиной мне совершенно не хотелось. Нет, понятно, что они и так про все наши дела знают, но блин!
— Так что не так? — прошептал Глун вкрадчиво.
— Все в порядке, — ответила я. — Но ближайшие дней пять я ночую у себя.
Собеседник слегка нахмурился, во взгляде синих глаз мелькнуло недоумение. Впрочем, это недоумение практически сразу сменилось осознанием, вот только реакция на информацию была странной.
Эмиль усмехнулся, окинул меня придирчивым взглядом, потом снова в глаза посмотрел и спросил:
— Почему?
Настала моя очередь заламывать бровь и вообще удивляться. Как это «почему»? Он же прекрасно понял, что я…
— Потому что в ближайшие несколько дней я не смогу, — сказала уже вслух и попыталась вывернуться из объятий.
Но меня не пустили. Более того — губы Эмиля дрогнули в новой, довольно странной усмешке, а в глазах мелькнула… не радость, нет. Но нечто очень на нее похожее!
И, конечно, мне следовало смолчать, но я от такой непонятной реакции слегка струхнула, и все-таки брякнула:
— Только не говори, что ты вампир.
Эмиль нахмурился, а через миг залился хохотом.
Я тоже улыбнулась, но когда хохочущий шпион потащил прочь от стола, причем в явном намерении сотворить портал и перенести в свои апартаменты, веселиться расхотелось.
— Эмиль! — взвизгнула я. Увы, в этом вопле прозвучало не только смущение, но и толика страха. — Эмиль, я не могу!
Миг, и я вновь оказалась прижата к широкой мужской груди, а норриец заметно посерьезнел. Пару секунд он вглядывался в мое лицо, а потом наклонился к уху и шепнул:
— Ну чего ты всполошилась?
— Как это «чего»? — пробормотала я и снова попыталась отстраниться.
Но меня опять не пустили, и следующим, что услышала, стало:
— А что если я хочу видеть тебя в своей постели независимо от состояния твоего тела? — Эмиль замолчал, позволяя осознать слова. А потом добавил: — Что если мне очень понравилось засыпать рядом с тобой?
Это был не шок, но около того. Я понимала, что нравлюсь, видела, как Эмиль ревнует, но была убеждена — дело в страсти. А тут… такие невероятные заявления. И как на это реагировать? Что говорить? Нет, не понимаю.
— Бери, что тебе нужно, и пойдем, — так и не дождавшись ответа, шепнул Глун. — У нас появился отличный шанс выспаться, давай не будем его упускать?
Вот теперь капкан объятий распахнулся, а сам Эмиль отступил, намекая, что мешать сборам не станет. Я же кивнула и послушно направилась к шкафу, чтобы выудить новую, только вчера раздобытую, пижаму.
Этот комплект был далек от категории «секси» — обычные хлопковые шортики и столь же обычная маечка. И я невольно обернулась, когда доставала их с полки.
Нет, Глун реально хочет просто поспать рядом?
Мой взгляд, как ни странно, заметили и истолковали по-своему.
— Ну надо же… — протянул норриец с улыбкой. — Наша смелая иномирянка стушевалась.
Объяснять, что дело не в страхе, а в шоке, я, разумеется, не собиралась. В действительности, в данный момент куда больше заботили технические сложности — мне требовался душ, и вообще… И вообще я не видела смысла в том, чтобы переодеваться у Эмиля. Тем более посиделок за бокалом вина не предвиделось, мы, согласно заявлениям некоторых, собирались сразу лечь спать.
В итоге я предложила:
— А давай ты через полчаса за мной зайдешь?
— А если подожду тут? — спросил в свою очередь норриец.
Я подумала и, кивнув, направилась в ванную. Уходя, краем глаза заметила, что Эмиль устремился к дивану. Бордовую меховую шкурку, которая тут же вынырнула невесть откуда и поспешила за человеком, тоже засекла.
Ну а по возвращении я застала совершенно умильную картину: ушастый «котик» лежал на коленях у синеглазого шпиона, пузом кверху, и лениво дрыгал лапками. А Эмиль методично, с некоторой ленцой, почесывал круглый живот твира и приговаривал:
— Что, нравится? У-у… обжора мелкий.
— Я не обжор-р-р… — пытался возмущаться Кузьма. Из состояния нирваны протестовать было сложновато. — Я коти-и-и.
— Угу, как же, — парировал Эмиль. — Мелкий, наглый, настырный, обжо…
А вот тут меня заметили, и идиллия была нарушена. Глун аккуратно переложил Кузьму на диван, а сам поднялся и шагнул ко мне.
— Все? — спросил он. — Ты готова?
Я подарила ослепительную улыбку твиру, который теперь глядел с укоризной, явно осуждая меня за облом, и кивнула.

— Все, — сказал Эмиль, прерывая очередной бесконечно долгий поцелуй и отстраняясь, чтобы лечь рядом, а не нависать скалой. — Теперь точно спим.
Я невольно улыбнулась, и едва норриец откинулся на подушки, перевернулась, закинула на него ногу и уткнулась носом в шею. Эмиль тихо хмыкнул и ловко подсунул руку под мою талию, чтобы через миг теснее прижать к себе. Однако нового поцелуя, на который я рассчитывала, не случилось.
— Спим, — повторил шпион имперский. — А то завтра кто-то будет клевать носом на лекциях.
Кто именно Глун не уточнил, но возникло подозрение, что он не только на меня намекает. Это стало поводом для улыбки — неужели Эмиль может быть сонным? Мне казалось, он из тех, кого ничем не прошибешь.
Повинуясь желанию мужчины, я честно закрыла глаза и попыталась расслабиться, дабы уплыть в страну снов. Вот только… как? Как можно уснуть, если в голове столько вопросов, а рядом лежит столь замечательный источник знаний?
Минут через пять я все-таки не выдержала…
— Эмиль? — позвала шепотом, на случай если действительно заснул.
— Мм-м? — отозвался норриец.
— А можешь объяснить кое-что?
Я рассчитывала услышать тягостный вздох, но Эмиль недовольства не выразил. Более того, в его голосе прозвучала улыбка:
— Что именно?
Такой тон воодушевил, и я действительно продолжила:
— Что будет с герцогством?
— Прости? — переспросил мужчина недоуменно.
— Престарелая герцогиня фон Глун дала тебе свое имя и, как понимаю, надеялась, что ты позаботишься о ее землях.
— Нет, — вздохнул Эмиль. — Не надеялась. Она понимала, что я вряд ли останусь в Лаэосе. Более того, выдавая меня за своего внука, ясно сознавала, что меня могут разоблачить. Она пошла на эту сделку с единственной целью…
Норриец замолчал, а я уточнила осторожно:
— Герцогиня мстила?
— Да, — ответил лже Глун. — Ей было, за что ненавидеть Совет магов, Корону и конфедерацию.
— А как вы встретились? Ты сам пришел и предложил, или…
Эмиль тихо рассмеялся, и это стало поводом прикусить язык.
— Обязательно расскажу, милая, — выдержав очередную паузу, сказал он. — Но не сейчас.
После этих слов меня притянули ближе и поцеловали в макушку, как бы намекая, что ночь не бесконечна. Но любопытство было сильней.
— А ловушка, в которую мы угодили с Кастом и Дорсом? Ведь она не единственная верно?
— Верно, — откликнулся мужчина. — Но я не понимаю, почему тебя это интересует.
— Я не понимаю, зачем Радер Первый напичкал свой замок такими жуткими ловушками. Ведь это он, правильно? Или ловушки, как, например, библиотеку, организовал кто-то из его потомков?
— Может быть Радер, может быть потомки… — Эмиль громко зевнул, уже не намекая, а сообщая открытым текстом, но все-таки продолжил: — В том, что касается причин… Это вообще довольно распространенная практика. Вопрос безопасности.
— Но почему ловушка была такой сложной? Дорс полубог, но он едва-едва с нею справился.
— Во-первых, ловушка древняя, а маги древности, если верить летописям, были посильнее нас. Ну а во-вторых, никогда не знаешь, маг какой силы в гости забредет. И каковы будут его намерения.
Я нахмурилась, пытаясь осознать ответ, а через миг поняла, что еще в этой теме смущает. И спросила:
— А в твоем замке ловушки тоже есть?
— Есть, — не стал отпираться норриец. — Ловушки есть практически в любом замке.
— Но это опасно! Кто-то может нарваться, активировать, и…
— Это не опасней, чем ришис, с которого можно упасть, или несвежая еда, которой можно отравиться.
Я опять нахмурилась и попыталась приподняться, чтобы взглянуть на Эмиля, но тот не пустил. Пришлось спрашивать, как и прежде дыша в шею.
— Что такое ришис?
— Не что, а кто, — отозвался кладезь полезных знаний. И пояснил: — В твоем мире их называют драконами.
Черт!
В этот миг стало очень радостно, что меня обнимают — в противном случае я бы точно с кровати грохнулась. То есть на Поларе и драконы есть? Вау-вау-вау! Вот только… можно я не буду с ними знакомиться, а? Ибо при моем уровне везения, исход этого знакомства, вероятнее всего, будет один — меня сожрут!
— Все? — подавив очередной зевок, выдохнул фон Глун. — Ты угомонилась?
Увы, нет. Но самый главный вопрос — вопрос о моем будущем в империи, воплощаться в слова по-прежнему не желал. Глупо, конечно, но я искренне боялась.
Ясно, что империя не конфедерация, и отношение к иномирянам там, безусловно, другое, но… Но если Эмиль начнет рассуждать о почетном статусе любовницы, наш роман мгновенно закончится. Хуже того, я схвачу в охапку Кузьму с Зябой и вернусь в родной мир. И клянусь, даже тот факт, что новая магическая сила не очень-то подчиняется, меня не остановит.
Лучше… продлить агонию. И, если судьба снова повернется неприглядным местом, сбежать домой непосредственно из империи. Тем более там нет стационарных порталов и, следовательно, догнать меня никто не сможет.
— Ну надо же, — ворвался в круговорот мыслей тихий смешок Эмиля. — А я-то думал, что до рассвета допрашивать будешь.
Блин! Не скажи он этого, я бы действительно промолчала! Но теперь…
— И все-таки ты странный… — призвав на помощь весь актерский талант, выдохнула я. Эмиль после этих слов ощутимо напрягся, я же не постеснялась продолжить: — Понятия не имею, что о тебе думать. Иногда ты ведешь себя нормально, но порой…
— Что? — подчеркнуто ровно уточнил норриец.
— Порой ты реально неадекватен.
— Например?
— Примеров много, — ответила я. — Взять хотя бы ту объяснительную. Ты прекрасно знал, почему я опоздала на лекцию, так зачем заставил меня оправдываться, а? Только не говори, что ради конспирации. Никто бы и ухом не повел, если бы ты закрыл глаза на этот крошечный проступок.
Лорд декан не ответил, и его молчание стало поводом для широкой улыбки.
Видишь, любимый, я не единственная, кто не всегда ведет себя здраво. Ты тоже, что называется, грешен!
Это осознание, вкупе с заполнившей спальню тишиной, подарило удивительное умиротворение. Уже через минуту я широко зевнула и начала проваливаться в безмятежную темноту.
Мое дыхание стало ровным, тело ослабло, сознание поплыло. Но прежде чем окончательно погрузиться в сон, я услышала предельно тихое, и явно для моих ушей не предназначенное:
— Смейся, милая. Смех гораздо лучше ненависти.
Я не вздрогнула, нет! Но мысленно нахмурилась. А через миг в сознании вспыхнул давно позабытый эпизод — пустая лекционная аудитория, стертый в пыль амулет Ваула, и Эмиль, которой говорит:
— Даша, пожалуйста, сделай вид, что обижена на меня. А лучше… пусть все думают, будто ты меня ненавидишь. Хорошо?
И мой ответ:
— Будто? Мне жаль, лорд Глун, но это слово тут неуместно.
Точно помню — после этого заявления куратор первого курса факультета Огня дернулся, как он пощечины, а в моем сердце вспыхнул огонек мстительной радости.
Тогда это казалось незначительной, но приятной мелочью, а здесь и сейчас…
Здесь и сейчас картина происходящего заиграла новыми красками, а все нелогичности в поведении Эмиля резко обрели смысл.
Он действительно взрослый! Следовательно, не может не понимать, что реакции тела не всегда подчинены желаниям души. Душа может ненавидеть, а тело — хотеть. А тело без души… кому оно нужно?
Эмиль убежден — я ненавижу. И если приглядеться, все, что он творил в последнее время — чистой воды манипуляция. Это стремление вытеснить из моей памяти события прошлого и заставить вспоминать о другом, о том же реферате, «объяснительной», или… поцелуе, который пропалила Велора.
Это попытка приручить!
Не знаю, как я должна была отнестись к подобному знанию. Вероятно, мне следовало расстроиться или разозлиться. Но вместо злости я ощутила радость — он готов бороться? Что ж, пусть попробует.
Желания признаться Эмилю в том, что ненависти в моем сердце никогда не было — тоже не возникло. В конце концов, ничто не мешает норрийцу задать прямой вопрос, но ведь он предпочел идти другим путем, верно? А раз так, то… сам себе дурак. Пусть мучается, пока не поумнеет.
Последняя мысль вызвала еще одну улыбку, а спустя пару минут я все-таки уплыла в благословенную страну снов.

Утро выдалось сказочное! Несмотря на то, что небо снова хмурилось, отчего на чердаке царил полумрак, мне хотелось петь, танцевать и творить безумства. Жаль только, возможности расслабиться не имелось — вопреки всему, мы с Эмилем проспали, и я снова опаздывала.
В результате, носилась по чердаку, как больная белка — одной ногой впрыгивала в джинсы, второй рукой собирала сумку, третьей… эм… ну, в общем, параллельно пыталась причесаться, накраситься, и вообще подготовиться к занятиям. Причем тот факт, что первую пару ведет Эмиль, меня ничуть не успокаивал, а совсем наоборот.
В итоге, время моего опоздания сократилось до привычных десяти минут, что стало поводом немного расслабиться и отправиться на выход в еще более радостном настроении. Но когда я отодвинула все три щеколды и распахнула дверь, случилось непредвиденное.
Нет, никаких гостей и явных ЧП. Проблема была маленькой, круглой, и угольно-черной. Она лежала посередине последней ступеньки и…
Впрочем, нет. Ни на что этот черный кружок не намекал. Тем не менее, дверь я благоразумно закрыла и логично обратилась к кшерианцу:
— Зяб, у нас тут какая-то фигня на пороге.
— Что конкретно? — откликнулся Кракозябр.
— Нечто черно и круглое, — пояснила я.
А в ответ услышала:
— Та-ак… Неужели метку прислали?
Моя настороженность усилилась, и я невольно сделала несколько шагов по направлению к напольному зеркалу.
— Черная метка, — продолжил пояснять Кракозябр, — это символ, предупреждающий о вызове на дуэль или скорой расправе.
Страх? Нет, не было такого. Только легкое удивление и еще один закономерный вопрос:
— А есть способ определить, что именно обозначает метка? Дуэль или расправу?
— Мм-м… — протянул монстр. — Возможно, это написано на обратной стороне.
Я не сразу сообразила, что мне предлагают взять черный кругляшок в руки и тут же поморщилась. Просто это Полар! Мир, наполненный магией! Вдруг эта метка заколдована? Вдруг я умру от одного прикосновения?
— Даша, что? — ворвался в мысли требовательный голос монстра.
— Боюсь, там какое-нибудь заклинание, — пояснила уже вслух.
Ответ прозвучал не сразу и был несколько неожиданным:
— А пусть Кузьма посмотрит.
— Кузьма?
Услыхавший свое имя твир тут же спрыгнул с кровати и посеменил к двери. Я, подумав, последовала за ним.
Прежде чем подпустить «котика» к метке, мне пришлось выглянуть из убежища и убедиться, что коридор пуст. А парой секунд позже, когда Кузя обнюхал черный кругляш, я услышала писклявое:
— Магии не-ет.
Вот только брать эту штуку в руки по-прежнему не хотелось. Поэтому, едва твир отошел, я снова закрыла дверь и отправилась за косметическим пинцетом. Именно с его помощью подняла со ступени черный кружок и внимательно осмотрела на предмет каких-либо надписей или символов.
— Ну что там? — не вытерпев, спросил Зяба.
— Ничего, — ответила я. Вновь закрыла дверь и поспешила к напольному зеркалу.
Короткая демонстрация метки, выполненной, кстати, из материала внешне похожего на тонкую резину, результатов не принесла — Зяба, как и я, никаких надписей-символов не увидел. Но тут же выдвинул версию:
— Это, как понимаю, от Селены, — скривившись, сказал монстр.
Я хотела кивнуть, но замерла. Просто вспомнилось кое-что…
— Знаешь, а Селена не единственная, кто мог подсунуть такое.
— То есть? — откликнулся Кракозябр. И добавил хмуро: — Есть что-то, чего я не знаю?
Способность путешествовать по всем близлежащим зеркалам к призраку, конечно, вернулась, но видеть то, что произошло в лекционной аудитории, он реально не мог. Пришлось рассказывать:
— Вчера Эмиль вел у нас замену. Он закончил лекцию раньше, отпустил всех, а меня попросил остаться. А потом… — Тут я невольно запнулась, но все-таки договорила: — …потом мы целовались, и Велора нас застукала.
Рот монстра тут же растянулся в широченной зубастой улыбке.
— Ну что ж вы так неосторожно? — с наигранным сожалением протянул кшерианец. — Как дети, честное слово.
— Не смешно, — буркнула я, хотя самой тоже улыбаться захотелось. — Велора по Эмилю давно вздыхает, а тут такая сцена. Вдобавок, Эмиль ее за вторжение отчитал, а это, знаешь ли, тоже неприятно. Так что, возможно, метку именно Велора прислала. И ей, кстати, проще — ведь Велора огневичка, а Селена…
— Доступ в общежитие факультета Огня для Селены никто не отменял, — перебил Зяба. — Но ты права.
Угу. Вот только что в этой ситуации делать?
— Зяб, что мне делать? — спросила уже вслух. — Как реагировать?
— Да никак, — отозвался призрачный собеседник, поморщившись. — Метка чистая, а значит не последняя. Вот когда пришлют то же самое, но с датой, или с датой, местом и временем, тогда и будешь нервничать.
Меня такое предложение, разумеется, не впечатлило. Но прежде чем взбрыкнуть, я решила прояснить технический момент:
— Если на метке только дата, то это означает расправу? А место и время — приглашение на дуэль?
— Ага, — подтвердил чешуйчатый. И, видя мою кислую физиономию, продолжил: — Дашка, я не шучу. Нервничать действительно рано. Во-первых, как я уже сказал, метка чистая. Во-вторых, мы вот-вот покинем академию, и все эти мстительные девицы ни в жизнь до тебя не доберутся. В-третьих, я присмотрю и за Селеной, и за Велорой, и как только узнаю, кто именно к тебе лезет, сразу сообщу Эмилю. Он разберется.
Последнее ввергло в легкий ступор. Что, простите? Сообщу Эмилю? Он серьезно?
— Зя-яб… — протянула я.
— Что? — тут же откликнулся кшерианец.
— Зяб, а давай обойдемся без доносов?
Призрак подарил недоуменный взгляд, а я шумно вздохнула и пояснила, подражая тону самого монстра:
— Во-первых, не хочу втягивать Эмиля в женские разборки. Во-вторых, если что, я и сама в состоянии ему рассказать.
— Так не хочешь или расскажешь?
— Не хочу! — сообщила я. — Но если дело примет серьезный оборот, то, разумеется, скажу. — И добавила уже мягче: — Зяба, ты же знаешь, что я не из тех, кто ищет неприятности.
— Угу, — буркнул собеседник. — Неприятности находят тебя сами.
Не выдержав, я скорчила Кракозябру гримасу, но все равно на своем осталась.
— Зяба, я не шучу. Не смей доносить Эмилю. Понял?
Монстр картинно закатил глаза и, пробормотав нечто невнятное, но сильно похожее на согласие, растворился в зеркале. А я осталась! С Кузей и «черной меткой», которую, как и прежде, держала пинцетом. И, разумеется, у меня возник еще один важный вопрос:
— Зяб, а что с этой штукой делать-то?
— Ничего, — ответил ставший невидимым собеседник. — Выброси и забудь.
Так я в итоге и поступила. Правда, выбросила метку не куда-нибудь, а в унитаз, и пинцет с мылом промыла. А потом, помянув тихим, но очень злым словом обеих подозреваемых девиц, отправилась в учебное крыло — увы, но на завтрак я безнадежно опоздала.

Несмотря на бурное начало, учебная неделя прошла довольно спокойно. Я, как обычно, ходила на лекции и семинары, вела конспекты, и даже время для самостоятельной работы с учебниками находила.
А еще у меня состоятлось две медитации с Дорсом, правда пользы от них я не ощутила. Это искренне расстраивало. Понятно, что времени прошло до смешного мало, а два занятия — ничто, но… Но хоть какой-то прогресс должен быть! Хоть капля!
Да и вообще, овладеть магией и тут же лишиться возможности ее использовать — ужасно обидно.
В итоге, в ночь после второй медитации, я пристала к Эмилю с расспросами и услышала следующее:
— Не знаю, сколько времени это займет. Случаи спонтанного и столь серьезного повышением уровня силы довольно редки, чтобы делать какие-то выводы.
Выслушав эти слова, я невольно нахмурилась. Случаи? То есть Каст не первый полубог, который…
А вот тут я запнулась. Просто вспомнила, что метод, который использовал брат, не единственный. Силой может наделить сам Ваул. К тому же, с чего я вообще взяла, что тут и другие полубоги замешаны? Если очень сильный маг отдаст свою кровь магу слабому, то эффект будет, в сущности, тем же. Вот вам и «случаи» вместо одного, моего.
Жаль только, что проблемы это не решает.
— И все-таки, — вновь заговорила я. — Существует же какой-то способ определить, есть улучшения или нет? Признаки, по которым можно понять, что движешься в правильном направлении?
— Медитация — самый верный способ обретения контроля, — зевнув, сообщил норриец. — Так что о направлении не беспокойся.
Эмиль был вымотан, от него буквально веяло усталостью. Но угомониться и позволить мужчине уснуть просто так я, конечно, не могла.
— Самый верный? — уточнила хмуро. — Но не единственный?
— Мм-м… — Синеглазый перевернулся на бок, притянул меня ближе и сказал, опалив дыханием шею: — Нет. Не единственный.
Я замерла, готовая услышать откровение, которое позволит решить проблему быстрей. Вот только Эмиль делиться информацией не спешил — сперва подышал в шею, потом покрыл эту самую шею поцелуями, и лишь после этого сказал:
— Все дело в уровне контакта с внутренней силой. Сам контакт, как ты понимаешь, возможен только в тех случаях, когда власть разума ослабевает. — Эмиль замолчал, явно не желая продолжать, но все-таки сказал: — Медитация — самый безопасный способ ослабить контроль разума. Но есть и другие методы. Методы, при использовании которых разум отключается полностью, а контакт с магической силой становится абсолютным. Это абсолютное слияние может подарить полную власть над магией, а может и уничтожить. Заблокировать разум, например. Или выжечь душу мага дотла.
При последних словах я невольно поежилась, и Эмиль эту реакцию, конечно, заметил. Он снова опалил дыханием шею, и добавил предельно серьезным тоном:
— Угадай, что случается чаще.
Да что тут угадывать? И так ясно. И… черт, обидно!
— Дорогая? — вновь позвал норриец. — Я прав, рассчитывая на то, что ты не станешь делать глупостей?
Под глупостями «лорд Штирлиц» понимал, конечно, полное отключение разума и слияние с магической силой. И я реально не могла сказать «нет».
— Я не буду рисковать, — пробормотала тихо. — Обещаю, что ограничусь медитацией. Но…
— Но? — тут же откликнулся мужчина.
— Это ужасно медленно, и я совсем не уверена, что смогу покорить свой огонь.
Эмиль тихо рассмеялся и поцеловал в висок.
— Сможешь, — с теплотой в голосе, сказал он. — Главное, не смотри на это как на трагедию.
А через два дня, в пятницу, я услышала слова, которых и ждала, и одновременно боялась:
— Я практически закончил с делами. В середине следующей недели мы отправимся в империю.

Мы с Эмилем как раз вышли из портала, и стояли посреди гостиной его апартаментов. Лорд шпион сжимал мою руку и пристально смотрел в глаза. И тот факт, что новость о переходе в империю заставила меня вздрогнуть и поджать губы, от норрийца, само собой, не укрылся.
— Даша, что не так? — после некоторой паузы, спросил он. Голос прозвучал ровно, но суровые нотки я все-таки уловила. — Ты передумала?
Я выдернула руку из ладони фон Глуна, отступила и уверенно помотала головой.
— Нет, Эмиль. Конечно, я не передумала. Просто…
— Просто «что»? — подтолкнул шпион, а я…
А на меня вдруг такая тоска навалилась. Уходим! Уже на следующей неделе… Черт.
— Даша, — позвал Глун требовательно. — Объясни, что не так.
Я развернулась, доплелась до кресла, и только когда села, призналась:
— Каст.
Понятия не имею, чем всю эту неделю занимался Эмиль, ясно было лишь то, что дела отнимали у норрийца все силы. Он, конечно, не осунулся, и мешков под глазами не имелось, но выглядел лорд декан предельно утомленным.
После моих слов эта его усталость будто усилилась и, несмотря на то, что говорить, в общем-то, не хотелось, я поспешила пояснить:
— Я очень не хочу терять Каста.
— А Дорса потерять не боишься? — спросил норриец хмуро.
Я вновь помотала головой и прикрыла глаза. Тоска, охватившая душу, была до того сильной, что хотелось завыть.
— Даша, я искренне сочувствую твоему горю, но это жизнь, — сказал Эмиль помедлив. — И это не самая страшная потеря, которую тебе предстоит выдержать. Подумай лучше о том, что Каст жив и здоров, что между вами лишь расстояние, а не могильный камень.
Блин. Я все это знала и понимала, но легче не становилось.
— А попрощаться с ним можно?
Спросила просто так, для галочки, ничуть не сомневаясь в положительном ответе. И Эмиль мои догадки подтвердил, вот только…
— Можно, — ответил он. — Но исключительно письмом.
Я распахнула глаза и недоуменно уставилась на декана, а тот добавил:
— Письмо напишешь после того, как пребудем в империю. Канал, по которому его можно переправить Касту, у меня есть.
Мое удивление было сильным, но тихим. Впрочем, когда слова норрийца достигли разума, я вознамерилась возразить. Объяснить, что Каст почти догадался и ни за что не выдаст! Но…
— Даша, я не шучу, — перебил мой порыв Глун. — И это не блажь, а необходимость.
Еще одна долгая, довольно нервная пауза, и Эмиль продолжил:
— Даша, у нас намечаются проблемы. Я сделал все, чтобы утихомирить Совет, но моих усилий оказалось недостаточно. Существует вероятность, что в первый день следующей недели в Академию Стихий прибудет еще одна комиссия. И я очень не хочу, чтобы кто-то случайно дал своей матери повод задуматься о моей личности или твоей судьбе.
— Каст не… — начала, было, я, но стихла под взглядом синих глаз.
— Даша, это риск. Причем неоправданный. Мне нужно закончить дела, и у меня нет возможности присматривать и за тобой, и за твоими питомцами, и за Дорсом с Кастом. Поэтому прощаться с друзьями ты будешь непосредственно из империи. Договорились?
Я глубоко вздохнула и кивнула. Точно знала, что не ослушаюсь этого приказа и, вероятно поэтому, на глаза навернулись такие горькие, но такие нежеланные слезы.
Полар, блин. Шпионские игры. Совет магов — чтоб ему провалиться! Даже попрощаться по-человечески не дадут.
— Не плачь, — сказал Эмиль мягко. Тут же приблизился, присел на корточки и, завладев моей ладонью, добавил: — Кто знает, как все сложится? Может быть, однажды ваши дороги снова пересекутся, и тогда ты скажешь все лично.
Увы, мы оба знали, что это отговорки — уж с кем, а с Кастом я точно не встречусь. И это стало поводом громко хлюпнуть носом, а после и вовсе затребовать у Эмиля платок. Мне было очень больно, и даже тот факт, что переход в империю состоится не завтра, что еще есть время побыть рядом с новоявленным братом, приглушить эту боль не мог.

Глава двенадцатая

Утро субботы я, как и в прошлый раз, встретила в одиночестве, в собственной постели. Да, Эмиль снова покинул Академию Стихий на выходные — он сообщил об этом намерении еще вечером, когда я хлюпала носом в его объятиях. Только теперь меня не будили, а телепортировали на чердак спящей, так что пробуждение вызвало непродолжительный, но шок.
За окном, как и все последнее время, лил холодный осенний дождь, а света, который проникал в окна, категорически не хватало — на чердаке царил легкий полумрак. Правда, плохое освещение не помешало мне заметить коробку средних размеров, которая стояла на прикроватной тумбочке. И выглядывающий из-за коробки листок, подозрительно похожий на лист розы, тоже.
Эта находка стала поводом окончательно проснуться и плавно выскользнуть из-под одеяла. И замереть в нерешительности, потому что… на тумбочке действительно лежала алая роза, а коробка была обтянута бархатом, что намекало — внутри нечто ценное. Возможно, украшение.
А еще, приглядевшись, я обнаружилась записку — она лежала под розой. В этот миг моя растерянность достигла пика, чтобы через полминуты смениться тихой радостью.
Подарок! От Эмиля! Бли-ин…
Неосознанно закусив губу, я подхватила коробку и открыла. Внутри, на подстилке из белого атласа, действительно лежало украшение — широкий браслет из белого металла, покрытый цветной эмалью. Я нахмурилась, потому что это сочетание — металл-эмаль — что-то напоминало, но очень скоро акцент моего внимания сместился — я принялась разглядывать узор и рисунок, помещенный в центре.
Это была какая-то стилизация. Нечто похожее на орла, который держит в клюве четырехлистный клевер. Само изображение было выполнено в цветах близких к натуральным — желтый, коричневый, зеленый. А узор, оплетавший браслет, был составлен из разных оттенков синего.
Мне украшение жутко понравилось и я, разумеется, поспешила его надеть. Браслет закрылся с громким щелчком и оказался чуточку великоват. Зато смотрелся изумительно!
— А… проснулась, — раздался в тишине чердака голос Зябы.
Монстр тут же проявился в своем любимом зеркале и, оценив ситуацию, добавил:
— И даже подарки уже нашла.
— Угу, — весело пробормотала я и выдернула из-под розы записку.
Подписи, как и в прошлый раз, не имелось, зато текст послания вызвал очень теплые чувства. Эмиль писал следующее:

«Прости. За всей этой беготней и смещением календаря, я совершенно забыл о твоем дне рождения.
Надеюсь, еще не поздно поздравить?»

Блин! За всей этой, как выразился Эмиль, беготней, я тоже о своем дне рождения забыла. А ведь он был не вчера, и даже не позавчера, а недели так три назад.
Так что да, подарки дарить, определенно, не поздно!
На этом послание не заканчивалось, ниже было целых три постскриптума.
Первый:

«Браслет, разумеется, не краденый, но лучше надеть его после того, как уедем.»

Второй:

«Сегодня после обеда ты встречаешься с Дорсом, равно как и завтра. Согласись, это лучше, чем сидеть и плакать…»

Третий:

«Ты, безусловно, и сама помнишь, но… милая, постарайся не делать глупостей. По крайней мере до тех пор, пока я не вернусь.»

Сама записка вызвала, разумеется, радость, а вот постскриптумы заставили скривиться.
Понятно, что товарищи по академии могут посчитать, будто браслет я украла, но черт! Браслет мой, следовательно, только мне решать, как с ним поступить. Светить украшением, конечно, не стану, но снимать его категорически отказываюсь. Это первый настоящий подарок, сделанный Эмилем, и я не готова вернуть его в коробку.
В том, что касается Дорса, я только «за». Но вообще-то я и не собиралась рыдать. Ситуация, безусловно, грустная, но я слишком хорошо понимаю, что слезы ничего не изменят. К тому же, вчера наплакалась. Причем так, что глаза до сих пор горят.
Ну а глупости…
Черт, этот третий постскриптум, совершенно возмутительный. Если я когда-либо и совершала глупости, то ненамеренно — это, во-первых. Во-вторых, Эмилю хорошо известно, что в последнее время сижу тише мыши и даже чихнуть боюсь. Так к чему подобное предупреждение?
— Что ты фырчишь? — ворвался в мои мысли голос Зябы.
Я сложила послание вчетверо, огляделась в поисках чего-нибудь, что можно приспособить под вазу, и только после этого ответила:
— Эмиль просит не делать глупостей. Будто меня хлебом не корми, только дай накосячить.
Удивительно, но Кракозябр мое возмущение не оценил. Хуже того, монстр заметно напрягся и отвел глаза.
Так-так-так…
— Зяб, — несколько раздраженно позвала я. — И как понимать твою реакцию?
— Да никак, — отмахнулся кшерианец. Но через миг шумно вздохнул и все-таки сказал. — Дашунь, мы с тобой, конечно, договорились, но если бы Эмиль не ушел из академии так рано, я бы успел его предупредить, и сейчас мы бы с тобой не разговаривали. Но Эмиль ушел до того, как… и поэтому я скажу. А ты, умоляю, отреагируй правильно.
Вот теперь я напряглась по-настоящему и решительно направилась к зеркалу.
— Что еще случилось? — спросила тихо.
А в ответ услышала:
— На пороге новая метка. Ее принесли на рассвете, и я успел отследить, кто именно.
Черт.
Страх? Разумеется, нет. Зато раздражение усилилось стократно. Вот только меток мне сейчас и не хватает. Для полного, так сказать, счастья.
— Ладно, и кто же это был? — выдохнула я.
— Селена, — сообщил призрачный собеседник. А после новой долгой паузы добавил: — На саму Селену, конечно, плевать, но меня сильно настораживает тот факт, что никто из ее подруг-приятельниц об этой затее, судя по всему, не знает. По крайней мере, никаких разговоров про метку я не слышал, хотя наблюдал за девушками очень пристально.
— Полагаешь, эта метка — часть того тайного плана, подсказанного Дербишем?
— Угу, — отозвался кшерианец.
М-да. Дела. Но паниковать раньше времени глупо, поэтому я вернулась к прикроватной тумбочке, положила записку с розой, а сама направилась к двери.
С виду, кусок «черной резины» ничем не отличался от предыдущего, но когда я его взяла, стало ясно — отличия все-таки есть. В этот раз метка была не «чистой», на оборотной стороне имелась запись.
— Ну что там? — не выдержав окликнул Кракозябр.
Я прикрыла входную дверь, и отправилась к зеркалу. Сказала на ходу:
— Тут не совсем дата. На метке указано — завтра, на рассвете, на пятачке.
Призрак застонал, а Кузя, от которого ситуация, конечно, не укрылась, попросил пискляво:
— Не ходи-и-и!
— Конечно, не пойду, — заверила «котика» я. И тут же обратилась к Зябе: — Кстати, что будет, если проигнорирую вызов?
— А ничего, — ответил чешуйчатый. — Еще одну метку пришлют. А если и ее вниманием не удостоишь, тогда можно и расправой поугрожать.
Я невольно нахмурилась, припоминая слова Эмиля — мы уйдем на следующей неделе, следовательно, расправиться со мной не успеют.
— Мм-м… а что такое «пятачок» тебя не интересует? — вновь подал голос призрак.
Я отрицательно качнула головой. Нет, не интересует, ибо знаю. Слышала краем уха, что так называется место для разборок. И я даже в курсе, что расположено оно в одном из дальних уголков парка, за храмом Ваула. Но это все неважно, потому что встречаться с Селеной действительно не собираюсь.
С этими мыслями я развернулась и отправилась в ванную — выбрасывать метку и приводить себя в божеский вид.

Всю эту неделю Велора держалась по отношению ко мне подчеркнуто ровно. А еще она болтать меньше стала, и это при том, что молчание для девушки пытке подобно. Именно поэтому она до последнего ходила в подозреваемых, и тот факт, что черную метку все-таки Селена подбросила, странности поведения Велоры не отменял.
Однако на обеде завеса этой тайны приоткрылась — дело в том, что в столовую Велора пришла не с Кэсси, как обычно, а в сопровождении Тувза, одного из самых борзых наших сокурсников. Причем улыбалась огневичка до того лучисто, что грозила затмить само солнце. И, кстати, парочка села отдельно от всех, что, естественно, наводило на определенные мысли.
Я, как и всю прошлую неделю, сидела за столом Дорса, и так как водников дела нашего факультета, в общем-то, не волновали, обсудить ситуацию было не с кем. Зато позже, когда отправилась относить поднос с грязной посудой, столкнулась с Кассандрой, и вот теперь все прояснилось окончательно…
— Привет, — выдохнула я. И, стрельнув глазами в сторону Велоры с Тувзом, спросила: — А это что?
— Просветление, — прошептала Кэсси. А заметив мой недоуменный взгляд, подарила улыбку и пояснила: — Уж не знаю почему, но Велора, наконец, поняла, что вздыхать по лорду Глуну бесполезно. Вот и переключилась на другой, более доступный объект.
Я невольно ухмыльнулась и, кивнув Кассандре, поспешила избавиться от посуды и вернуться к королю «синих». Блин, я очень рада, что тот поцелуй подвел Велору именно к такому выводу. Хоть что-то хорошее!
А вот спросить у рыженькой «эльфийки» где носит нашего братца и его новую любовь я не решилась. Молчаливо надеялась на то, что эта парочка появится хотя бы на ужине и тогда смогу затащить их в гости. Ну или сама на приглашение нарвусь, чтобы насмотреться на наглющего пижона перед разлукой.
Именно в таком, смешанном настроении, я вернулась к Дорсу и позволила увлечь себя в сторону учебного крыла.

На ужин, как и на обед, Каст с Леррой не явились. Но я решила не расстраиваться. Просто объяснила женщине в сером форменном платье, что буду есть, составила тарелки на поднос и поспешила за Дорсом.
Ну а когда мы уселись за столик, где уже поджидали Луир и Тауза, не пожелавшие оставлять академию на выходные, стало ясно — что-то не в порядке.
— Что опять случилось? — спросил резко посерьезневший Дорс.
Луир поджал губы, а Тауза отвела глаза. Но именно она и сказала:
— Ничего принципиально нового.
— А подробнее? — подтолкнул повелитель всех местных водников.
Однако ответить девушка не успела — за одним из соседних столиков грянул гром смеха, а едва он стих, от того же столика донеслось тихое, но очень отчетливое:
— Шлюха иномирная.
Дорс вскинулся моментально! А я столь же стремительно впилась в его руку. И король «синих» действительно сел на место, но мне потребовалось несколько минут, дабы призвать его к порядку.
Отдельная неприятность — к моменту, когда наше безмолвное противостояние кончилось, в столовой стало очень-очень тихо. Сцену увидели и оценили все!
Но и на этом дело не кончилось… Едва Дорс опустился на скамью, поднялись другие. И пусть по случаю выходного студенты академии были без мантий, я сразу опознала в этих парнях адептов факультета Воды.
— Дорс, утихомирь их! — взмолилась я шепотом.
Друг очень неохотно поднял руку и спустя еще минуту народ действительно успокоился. А когда гробовая тишина сменилась стуком приборов, шепотками и смешками, я наклонилась через стол и спросила у Таузы:
— Что за сплетня?
Водница неприязненно передернула плечами, но все-таки ответила:
— Вы с Дорсом не просто друзья. Вы любовники, и спишь ты не только с ним.
Вот теперь я как следует присмотрелась к народу, который сидел за столиком с которого все началось, и… Нет, Селены там не было, но две подруги ядовитой воздушницы за столом присутствовали.
— Даша, можешь злиться, но я им все-таки скажу, — прошипел Дорс и вновь попытался встать.
Но я опять удержала, буквально впившись ногтями в его руку и рыкнув:
— Нет!
Просто в отличие от Дорса я понимала — дело не в наших с ним отношениях. Эта сплетня, этот нарочитый, предельно оскорбительный смех — провокация. Не уверена, что подруги Селены понимают, чего добиваются, зато я знаю наверняка: это попытка распалить мою злость.
Неважно, что имени дуэлянта на метке не стояло, и в принципе плевать, кто именно раздувает скандал. Это действительно мелочи! В данный момент значение имеют лишь две вещи — вызов и мое эмоциональное состояние.
Я первокурсница! А на первом курсе Академии Стихий преподают лишь теорию. Следовательно, чтобы согласиться на дуэль, нужно быть либо полной дурой, либо… пребывать в состоянии крайнего бешенства.
И пусть до бешенства меня так и не довели, но заканчивая ужин, я точно знала — дуэли с Селеной быть.

На чердак я вернулась одна, хотя Дорс настойчиво предлагал проводить. Водника очень тревожило мое эмоциональное состояние, даже при том, что я действительно чувствовала себя прекрасно и поводов подозревать обратное не давала.
Зяба с Кузьмой, для которых новая волна сплетен секретом уже не являлась, тоже всполошились. И если твира я на какое-то время отвлекла при помощи украденных из столовой бутеров, то с призраком дела обстояли сложней — отвлечь излишне проницательного кшерианца было, увы, нечем.
Он сидел в большом зеркале и пристально наблюдал за тем, как скармливаю ушастому «котику» стыренное угощение. Ну а когда с бутербродами было покончено, спросил хмуро:
— Даш, ты что задумала?
Увы, я отлично понимала — провернуть дело втайне от вездесущего монстра не получится. Так что пришлось отряхнуть руки от крошек и признаться во всем.
— Нет! — рыкнул Зяба, едва я озвучила свои намерения. — Нет и еще раз нет!
Я благоразумно прикусила язык, а призрак наоборот продолжил. Он шипел о невероятной глупости такого решения, об опасности, об уровне силы Селены, который мне неизвестен. Ну и про Дербиша, разумеется, напомнил. А потом вообще к угрозами перешел — мол, только попробуй и я сразу Дорсу с Кастом нажалуюсь, благо оба сейчас в академии.
В целом, спич монстра был ожидаем и потому неинтересен. Зато последние слова реально зацепили:
— То есть Каст все-таки здесь? — улучив момент, поинтересовалась я.
— Да! — рыкнул в ответ Зяба и продолжил сыпать нехорошими словами.
Тиранили меня четверть часа, не меньше. Ну а когда призрак, наконец, выдохся, в разговор включилась и я. Только, в отличие от чешуйчатого, не кричала и не фырчала — несмотря на все обстоятельства, мое решение было взвешенным и никаких бурных эмоций ситуация не вызывала. Собственно, эмоций вообще не было. Была цель — договориться с Кракозябром, чтобы не лез куда не просят.
— Зяб, давай не будем ругаться?
Монстр громко фыркнул и скривился, но новой порции возмущения не последовало, и я продолжила:
— Зяб, я все понимаю, но и ты пойми — я не могу сделать вид, будто ничего не происходит. Не могу спустить это дело на тормозах.
— Вчера могла, а сегодня нет? — вскинулся собеседник.
— Именно, — ответила я.
И тут же услышала:
— Даша, да тебя же нарочно провоцируют!
— Знаю.
— Но? — подтолкнул кшерианец.
Я вздохнула и сказала предельно честно:
— Я устала прятаться от этой ситуации. К тому же, через несколько дней мы покинем конфедерацию, и другой возможности решить вопрос с Селеной у меня не будет. Я потеряю самоуважение, если уйду просто так, не ответив.
Откровенность мою, увы, не оценили.
— Даша, этот вызов — ловушка! — воскликнул чешуйчатый. — Если ты туда явишься, то уходить из конфедерации будет некому! И если тебе плевать на собственную безопасность, то подумай хотя бы о Кузьме!
Я невольно повернула голову и бросила взгляд на «котика», который все это время сидел неподалеку и внимательно слушал наш с Зябой разговор.
— Не ходи-и, — пропищал твир едва на него обратили внимание. — Не ходи-и туда-а.
Увы, удовлетворить просьбу Кузьмы я не могла.
— Все хорошо будет, — сказала твиру, и тут же снова повернулась к зеркалу: — Зяб, я все понимаю и, поверь, умирать не собираюсь.
— Да кто сказал, что тебя убивать будут? — вновь взвился чешуйчатый. — Все может сложиться гораздо хуже!
— Например?
Монстр в который раз скривился, но когда заговорил, голос звучал гораздо спокойнее.
— Ты же понимаешь, что Селена, вероятнее всего, не сама этот вызов придумала. Она действует по наущению Дербиша. А во времена, когда в этих стенах сам лорд Дербиш учился… — Призрак замолчал, в явном желании заставить меня прочувствовать момент. — Когда тут учился Дербиш, был один случай: двое старшекурсников договорились о дуэли, а когда пришли на место и начали поединок, на «пятачок» примчались преподы. Драки с применением магии, как тебе известно, запрещены, и в результате обоих дуэлянтов исключили. Угадаешь, кто именно оповестил преподов?
Угу. Угадаю. А вот о причинах, по которым Дербиш так поступил, гадать не хочу.
— Почему он это сделал?
— Потому что один из дуэлянтов был его заклятым врагом, — с готовностью отрапортовал Зяба.
Я же задумалась…
А что? Дуэль с доносом преподам — это вариант. Тем более, мое исключение — вопрос давно решенный, и ректору только повода не хватает. Вот только сама Селена к исключению из Академии Стихий точно не готова, воздушнице диплом этого заведения очень нужен.
Помедлив, я поделилась этими соображениями с Зябой, но призрак только плечами передернул.
— Даша, способ оставить Селену в академии есть. Если ты будешь нападать, а она лишь обороняться, то ее точно простят. Особенно с учетом того, что ее вмешательство позволит, наконец, избавиться от такой занозы как ты. А если она сама предупредит ректора или кого-то из преподавателей о дуэли, то проблем будет еще меньше.
— Но ведь именно Селена эту дуэль затеяла, — напомнила я.
— Чем докажешь?
Я насупилась и подарила собеседнику гневный взгляд. Он же сам сказал, что метки можно выбросить!
— Даша, не кипятись, — вновь подал голос Зяба. — Метки нужны лишь в том случае, если кто-то хочет провести честное расследование.
И тут меня осенило! Да так, что губы растянулись в широкой, не лишенной коварства улыбке.
— Что? — резко напрягся монстр.
Я мучить кшерианца не стала, сказала как есть:
— Если твои предположения верны и дуэль затеяна ради того, чтобы выгнать меня из академии, то они не учли один важный факт. Честное расследование! В нем заинтересован минимум один человек — Эмиль.
— Угу, — буркнул чешуйчатый. — Только Эмиля сейчас нет.
— Но он же вернется, — не пожелала разделить скепсис призрака я.
— А если не успеет вернуться? Вдруг его что-нибудь задержит?
— Успеет.
Я улыбнулась, а сама подумала: реакция Эмиля на мою выходку может быть опаснее всяких дуэлей. Вот только недовольство норрийца я точно переживу, а очередное унижение от Селены — нет.
К тому же есть еще один момент — мне совершенно незачем атаковать воздушницу. Думаю, если дело дойдет до драки, я вполне могу ограничиться щитом. В этом случае претензий со стороны администрации академии точно не будет, а Селена, тем не менее, получит хороший щелчок по носу.
А вообще… чем она думала, вызывая на поединок первокурсницу? С чего Селена взяла, что я могу ударить магией? Да, огневики в курсе, что умею призывать пульсары — мое «выступление» на первом практическом занятии по медитации не секрет. Вот только делиться подобной информацией с другими факультетами тут не принято.
Впрочем, кто-то вполне мог проболтаться. Плюс, о моих успехах могли доложить Дербишу, как представителю Совета Магов, а он уже Селену оповестил.
— Да-аш, — вырвал из раздумий напряженный голос Зябы. — Даш, я знаю, что такое гордость и чувство собственного достоинства, но на дуэль не пущу.
— Пустишь, — тихо, но веско, сказала я.
А помесь крокодила с непойми чем… зашипела.
Спорили мы долго и почти до хрипоты. Кракозябр взывал к моему разуму, и разум с кшерианцем даже соглашался. Но бывают в жизни моменты, когда доводы рассудка отходят на второй план.
Я понимала, что это рискованно и даже глупо, но одновременно знала — я не смогу спокойно жить дальше, если не закрою вопрос с Селеной. Но и подставляться тоже не собиралась — все верно, у меня есть Кузьма и Зяба, а еще родители, брат и… еще один брат, и друг, и… мужчина, намерения которого не ясны, но крайне любопытны.
А еще есть империя, основанная моими соплеменниками. И что если в этой империи меня ждет не только новая жизнь, но и великолепное будущее?
Терять все это из-за девицы с ущемленным самолюбием и ее подлого дяди я, конечно, не собиралась, но вопрос поединка был для меня решен. Оставалась малость — убедить Зябу… Так что да! Мы спорили!
И компромисс, как ни странно, все-таки нашли. Договорились, что если не вернусь через час после ухода, то Зяба сообщит о моей встрече с Селеной парням. Я же клятвенно пообещала — если возникнет хотя бы малейшее подозрение в том, что дело пахнет керосином, пошлю сигнал экстренного вызова и Дорсу, и Касту.
В итоге, спать я легла в самом хорошем настроении, и с чистой совестью.
А вот утро не порадовало совершенно!
Во-первых, очень ранний подъем, который устроил мне ушастый «котик», во-вторых… Ну а во-вторых, я не сразу поняла где нахожусь, потому что ставший родным чердак изменился до неузнаваемости.
Это опять была свалка, причем конкретная. Свободным от рухляди оставался лишь маленький пятачок, где стояла моя кровать, и куда Кузьма передвинул любимое Кракозябровское зеркало.
Волшебного шкафа на чердаке я не обнаружила, вся моя одежда (которой, к слову, было очень-очень мало) лежала на стуле. У того же стула, на полу, стоял небольшой рюкзак, куда я планировала упаковать документы, деньги, маленькое зеркальце, в котором с некоторых пор обитает призрак, и непосредственно «котика».
Ладно, справедливости ради надо сказать, что мне еще оставили письменный стол и стеллаж, где стояли учебники. Но…
— Мм-м… И как это понимать? — пытаясь сбросить с себя остатки дремы, спросила я.
— Мы решили, что так будет лучше, — пояснил Зяба, а твир, который в этот миг сидел у меня на животе, бодро кивнул. — В конце концов, до перехода в империю всего ничего, и лучше приготовиться сейчас, чем бегать с выпученными глазами потом.
Подумав, я зевнула и кивнула, чтобы тут же аккуратно спихнуть «котика» на кровать и отправиться в ванную — за окном еще царила ночь, но было совершенно ясно, что рассвет не за горами…

Глава тринадцатая

Путь к храму Ваула я помнила лучше, чем хотелось бы, и добралась до этого величественного здания с мраморными колоннами без всяких проблем. А вот дальше начались сложности…
Единственное, что было известно о тропинке, которая ведет к «пяточку» — это то, что она кривая. Но как определить кривизну дорожки, если находишься в самом ее начале? Вот и я не знала.
А еще эта противная морось с неба, разжиревшая от дождей земля, не очень удобный плащ, и… некоторые сомнения в правильности принятого решения.
Вот только развеялись мои сомнения очень быстро. Это случилось в миг, когда я заметила поблизости фигуру, плотно закутанную в серый плащ. Мне не требовалось приглядываться, чтобы узнать огибающую храм девушку — навстречу шагала моя противница, Селена.
Завидев меня, воздушница не споткнулась и даже не вздрогнула, наоборот — вздернула подбородок и расправила плечи. И практически сразу свернула на одну из многочисленных дорожек — из числа тех, которые я уже проскочила.
Пришлось вернуться, чтобы последовать за Селеной.
Она не оборачивалась, я не окликала, так что шли фактически порознь и в полном молчании. Очень скоро посыпанная белым гравием дорожка действительно начала жутко петлять, а парковые деревья и кусты, почти лишенные листьев, стали выглядеть менее ухоженно, несколько диковато. А потом тропинка оборвалась, а впереди показалась широкая поляна.
На первый взгляд, место для студенческих разборок огораживал лишь высокий, местами куцый кустарник. Но, благодаря Зябе, я знала — это ограждение не единственное. Поэтому, вступая на саму поляну на миг зажмурилась, и действительно почувствовала тонкую незримую стену, через которую прошла.
Да, силами студентов тут была возведена защита, которая не позволяла преподам учуять выбросы магии.
Преодолев границу, я сделала несколько шагов по направлению к центу и застыла, наблюдая за Селеной. Шатенка, в свою очередь, спокойно пересекла поляну и повернулась ко мне.
Пара минут тишины и пристального разглядывания друг друга закончились надменным:
— Ну и чего ты ждешь? — Реплика принадлежала, разумеется, не мне. — Бей!
Я усмехнулась и отрицательно качнула головой.
Честно говоря, в версию, выдвинутую накануне Зябой, не верилось — не знаю почему, просто не верилось и все. Но атаковать я отказалась по иной причине. Просто… это не я, а она, воздушница, объявила войну. Так пусть бьет первой! Тем более мой щит наготове, и уже давно — с того самого момента, как мы у храма встретились.
Но шатенка не ударила…
— Ты! — выпалила Селена обвиняюще. — Да что ты себе позволяешь?!
Я недоуменно изогнула бровь, а противница продолжила, в прежнем тоне:
— Думаешь, тебе все разрешено? Думаешь, можешь вот так, запросто, явиться в чужой мир и установить в нем свои порядки?!
На моем лице вновь отразилось недоумение. Впрочем, Селена вряд ли могла его разглядеть — мы стояли слишком далеко друг от друга.
— Даже не надейся! — выпалила воздушница истерично. — Даже не мечтай! Твое место не здесь! Ты… ты… тварь, вот кто!
А я вдруг поняла: шатенка не бредит. Она просто пытается сказать, что ее бесит не что-то конкретное, а сам факт моего существования.
Вслед за этим осознанием пришло еще одно — я зря приняла вызов. Да, Селена аристократка, ее уважают товарищи по академии, к ее мнению прислушивается даже ректор, но при всем этом Селена — пустышка. Маленькая злобная жаба, не больше.
Сражаться с такой?.. Черт, нет. Это ниже достоинства.
Я криво улыбнулась своим мыслям, качнула головой и уже собралась развернуться, чтобы уйти, когда заметила золотистое свечение, вспыхнувшее на кончиках пальцев воздушницы.
Щит я выставила мгновенно, и сама удивилась такой прыти. С еще большим удивлением почувствовала, как в огненную броню врезается мощный порыв ветра, призванный сбить меня с ног. Тот факт, что я устояла, а щит даже не прогнулся, стал третьим поводом удивиться, зато спустя еще миг…
Я не разозлилась, но в груди появилось знакомое чувство жжения. Мне не требовался наставник, чтобы понять — это моя магия, мой Огонь, норовит взбунтоваться и выплеснуться наружу. Вот только сосредоточиться на ощущении не получилось, потому что в ту же секунду Селена вскинула руку и начертала в воздухе один из символов вызова.
Где-то на грани сознания мелькнула мысль — все-таки прав был кшерианец! Девушка с кукольным личиком и змеиным характером решилась вызвать кого-то из преподов.
Но очень скоро стало ясно — нет. Все гораздо хуже.
Вертикальные вспышки порталов! Они прорезали пространство практически одновременно, образуя круг по периметру дуэльного «пяточка». Желания рвануться назад, к тропинке, которая была очень близко, не возникло — я слишком четко поняла, что не успею. Это стало поводом ринуться вперед, к центру круга, загоняя себя в очень невыгодное, но вместе с тем самое безопасное на данный момент положение.
И тут же, не мешкая, буквально на ходу, я расширила щит.
Не очень поняла, как мне это удалось — я действовала бессознательно, на инстинктах. Зато впервые этот самый щит увидела… Меня окружала прозрачная алая пелена, очень зыбкая и вместе с тем устрашающая.
В ту же секунду тишину парка прорезал еще один истеричный вопль Селены:
— Она может ставить щит!
— Видим, — ответил кто-то. Голос был мужским — басистым и предельно спокойным.
Я резко огляделась в поисках обладателя голоса, но вычислить, увы, не смогла. Зато обнаружила лорда Дербиша, который стоял, сложив руки на груди, и откровенно ухмылялся.
Он же и заявил:
— Не волнуйся, Селена. Щит ей не поможет.
Еще пара секунд, и картина происходящего складывается окончательно — меня окружают больше дюжины магов, и это исключительно мужчины. Принадлежность к стихии? Воздух и огонь, если судить по цветовым гаммам в одежде.
— Опусти щит. — В этот раз Дербиш обращался ко мне. — Иначе нам придется атаковать.
— А если опущу? — поинтересовалась я. Собственный голос прозвучал на удивление спокойно, даже чуточку надменно. — Если уберу щит, что тогда?
— Тогда боли не будет, — ответил воздушник с серебряными волосами.
А кто-то другой, незнакомый, добавил:
— Ты умрешь быстро. Слово аристократа.
Жжение в груди резко усилилось, а я невольно охнула и пошатнулась. Как ни смешно, но эту реакцию приняли за неуверенность, и кто-то еще, очередной незнакомый мне мужчина, сказал:
— Правильно, девочка. Снимай щит и пойдем.
Угу. Щас.
Времени на препирательства не было, и я это понимала. Но ведомая каким-то странным любопытством, огляделась снова, и вот что заприметила… Эти мужчины были похожи. Не все, но, в общем и целом, тут точно собрались родственники.
В памяти сразу вспыхнул рассказ Эмиля о том, куда в действительности пропадают иномиряне, и… нет! Никаких мурашек страха, никакой дрожи в коленях, и прочих глупостей. Вместо этого новый локальный взрыв где-то возле сердца и вызванная им нестерпимая боль.
— Щит! — рыкнул Дербиш.
Но я уже не слушала. Мне пришлось сосредоточиться на собственной магии, которая бунтовала, и гораздо сильнее, нежели в прошлый раз. Внутренний огонь бесился, кусался и требовал, чтобы его отпустили.
— Нет! — прошипела я.
Обращалась, конечно, не к магам, а к своему огню. Но никто не понял…
— Дарья, ты проиграла, — сказал очередной незнакомец. — И лучше подчинись сейчас, потому что атаку ты не выдержишь.
На грани сознания всплыло еще одно воспоминание — испытание Огня, которое должны пройти все студенты факультета. Я это испытание, фактически, уже выдержала. Пойдем по второму кругу? Черт, а я не против!
Я вообще на все готова, только мне бы сперва усмирить не желающее подчиняться пламя!
Еще миг, и мир поплыл. Окружающая меня алая дымка стала ярче и четче, а лица нападающих и осенний пейзаж наоборот смазались. Тем не менее, я видела, как холодное торжество, владевшее магами, сменилось недоумением и, частично, страхом. А Селена отступила, покинула дуэльный круг. Она нырнула в брешь в стене окружающего поляну кустарника в явном стремлении отойти на безопасное расстояние.
Но это была ерунда в сравнении с тем, что творилось со мной. Внутри бурлила адская смесь из осознанности, сопротивления и желания убивать. Последнее принадлежало не мне и откровенно пугало, зато все остальное…
Вот, значит, как! Приказали привести на Полар ради того, чтобы отдать мою кровь какому-то хилому, но очень родовитому ребенку! Верили, что я сдамся, а когда стало ясно, что забрать меня просто так не получится, надоумили Селену прислать черную метку и спровоцировать встречу наедине.
И ведь бывшая Каста, как понимаю, тоже к вашему многочисленному роду относится, верно? И Дербиш… Черт, а не поэтому ли этот заносчивый лорд так рьяно интересовался моими успехами и столь настырно отговаривал Эмиля от дополнительных занятий с иномирянкой?
Словно вторя моим мыслям, Дербиш выпалил:
— Гхарнов Глун! Это он ее научил!
Ситуация к веселью не располагала, но я улыбнулась. Нет, уж чему, а обороне Эмиль не учил. Он учил убивать!
Воспоминание о тренировках сыграло со мной злую шутку — внутреннее пламя взбунтовалось так, что мне пришлось сжаться, потом и вовсе на одно колено упасть, потому что устоять на ногах было невозможно. А пламя рванулось с новой силой, и в миг этого нового рывка меня с головой накрыло осознание — а ведь действительно убью. Уничтожу всех, кто стоит в этом круге.
Это было странно, страшно, но совершенно не ново. Я уже чувствовала подобное, когда стояла у дверей в комнату Каста и выслушивала очередную ложь о себе. Вот только в тот момент было совершенно ясно — убивать нельзя, а теперь…
Понимание того, что теперь меня не сдерживают никакие моральные факторы, было подобно удару бича. Я действительно убью! Вот только… я не хочу становиться убийцей. Знаю — это не Земля, а Полар, где все иначе, и очень четко сознаю — эти люди явились сюда, чтобы лишить меня жизни, но…
Видимо, прав был Эмиль, когда говорил, что во мне слишком силен гуманизм. Впрочем, дело не только в человеколюбии, есть еще кое-что — контроль. Точно знаю, если поддамся сейчас, то магия победит, а я проиграю. И тогда все, прощай будущее.
Никто не говорил, но чем дольше я держала пламя, тем яснее понимала — если сейчас мой огонь выйдет из-под контроля, то я никогда его не покорю. Ведь огонь тот же хищник, он подчиняется лишь сильнейшим. Стоит укротителю хотя бы раз дать слабину, и все, хищник становится непредсказуем.
А раз так, то… никаких порталов домой. И никакой настоящей магии, только слабые пульсары! А смогу ли я, Дарья Лукина, уроженка мира Земля, жить без магии? Пару месяцев назад, я бы сказала четкое «да», а теперь абсолютное «нет». Мне нужен этот огонь! И я лучше умру, чем сдамся.
— Сколько силы, — прошелестел очередной незнакомый голос. — Вы уверены, что малышка Танаис выдержит это переливание?
— Выдержит! — рыкнул Дербиш.
Я же снова невольно улыбнулась — ну вот и подтверждение. Все-таки не просто так пришли, а за силой.
— А чем же вы объясните мое исчезновение? — вмешалась в разговор я. Правда теперь мой голос больше напоминал карканье вороны.
— Ничем, — бросил тот же Дербиш. И добавил с особой интонацией: — Да кому ты нужна? А фон Глун и младший альт Рокан побесятся и утихнут. Поверь, они не так сильны и влиятельны, как тебе кажется.
Поверить не получилось. Но и возразить мужчине я не смогла, потому что в следующий миг они все-таки атаковали. Причем ударили только воздушники!
Я понятия не имела о принципах защиты от магии других стихий, но после драки Эмиля с Фиртоном подозревала — урон от магии иной стихии больше. Тем не менее, мой щит не просто выдержал, он даже не вздрогнул.
Еще миг, и я услышала новый, отданный предельно напряженным голосом приказ:
— Арбалеты!
А вот про это знала. В каком-то из многочисленных учебников вскользь, в сноске, упоминалось, что бывают случаи, когда против магии гораздо эффективнее использовать обычное оружие. Это, безусловно, был один из них. Ведь щит — чистая энергия, а тот же арбалетный болт — материя. И у материи, порой, действительно есть преимущество.
Понятия не имею, сколько было стрел, я видела лишь одну — ту, что летела в мое правое плечо. Железный наконечник при соприкосновении с пламенем щита расплавился и шлепнулся на землю, а древко вспыхнуло и сгорело без следа.
Тут же послышалась яростная ругань, и не менее яростный приказ:
— Перезаряжай!
Я же зажмурилась и… решилась.
Все это время, с самой первой минуты, я прекрасно помнила о данном Кракозябру обещании. Но при этом слишком хорошо понимала — мне достаточно малейшего активного магического действия, чтобы сорваться и потерять контроль над огнем. Вот и сейчас, вычерчивая символ экстренного вызова и вливая в него толику силы, я с величайшим трудом подавила яростный порыв внутреннего пламени, которое требовало: «Убей!»
Символ предназначался Касту, и я улыбнулась уголками губ, когда почувствовала отклик. А со следующего символа, адресованного Дорсу, сбилась, потому что прямо напротив лица вспыхнуло древко нового арбалетного болта.
Еще одно бесконечно долгое мгновение, и душу охватила паника. Просто я представила, как Каст возникает здесь, в круге, под прицельным обстрелом, но…
— Что за гхарн?! — выпалили рядом.
Я резко вскочила на ноги, и тут же ощутила вторжение в контур щита. И облегчение, потому что абы-кого щит пропустить не мог.
— Что за гхарн тут творится?! — повторил Каст, подскакивая ко мне и привычно обвивая рукой талию.
— Альт Рокан, уйди! — прошипел Дербиш. — Уйди, пока самого не уничтожили!
— Уничтожили? — переспросил рыжий.
Мир перед глазами по-прежнему двоился, а реальность как будто сжалась, превратилась в скомканный в кулаке лист бумаги. У меня не было сил взглянуть на Каста, а идею призвать Дорса я оставила, ибо уверенности в том, что водник сумеет столь же беспрепятственно втиснуться под мой щит, не было.
— Альт Ро… — начал было Дербиш. Кажется, хотел призвать короля факультета и потомка известных фамилий к разуму, заставить отступить. И шанс был — ведь нас всего двое, а нападающих не меньше дюжины.
Но они плохо знали Каста.
— Что здесь происходит?! — взревел парень.
И как только он замолчал, я выдохнула:
— Убивают меня, Каст.
— Почему? — рыкнул брат.
— Потому что отчаялись взять живой.
— А для чего тебя хотели взять живой? — В интонациях Каста ничего не изменилось, но я действительно знала рыжего слишком хорошо. Его бешенство достигло крайней стадии. Подозреваю, что даже глаза божественным светом запылали.
Врать я, конечно, не собиралась.
— Для того чтобы передать мою магию какой-то Танаис.
— Ах вот оно как…
Все. Зрение окончательно отключилось. Вместо алой пелены щита, перекошенных ненавистью лиц, унылого осеннего пейзажа и далеких стен замка, перед глазами встала тьма. Зато ощущения не только не исчезли, наоборот — усилились.
Жжение в груди стало нестерпимым! Внутренний огонь взревел не просто зверем, а настоящим драконом. Руки сами потянулись вперед, пальцы правой руки сложились в магическом жесте, а губы приоткрылись в намерении шепнуть простое, но очень действенное боевое заклинание. При том уровне силы, которым я теперь обладала, это заклинание было пострашнее высшей магии.
Но я не сдалась. В кровь закусила губу и мысленно крикнула:
«Нет!»
И, памятуя все свои медитации, зажмурилась и вообразила не огонь, а лед! Толстый, твердый, нерушимый! Я представила, что лед окружает меня стеной, а потом и вовсе поглощает. Впивается в кожу, проникает в кровь, сжимает сердце… Лед сковывает и не пускает и, в отличие от пламени, подчиняется только мне.
«Ты сумасшедшая,» — прозвучало где-то в глубине сознания.
Я зажмурилась сильней…
Видение льда отступило. На смену ему пришел целый калейдоскоп образов.
Вот я вхожу в кабинет Вячеслава Сидоровича — декана некогда родного ВУЗа, и вижу родителей, а потом человека в алом балахоне… Вот я стою на заваленном рухлядью чердаке… Вышагиваю по коридорам Академии Стихий в дерзкой джинсовой мини-юбке… Отклоняю неприличные предложения короля факультета… Танцую в храме Ваула… Храбро открываю огромный смертоносный фолиант и учу заклинание телепортации… Нападаю на Эмиля… Подставляю руку под нож, чтобы породниться с Кастом… Гордо иду по посыпанной белым гравием дорожке в намерении принять вызов Селены…
«Да. Я сумасшедшая…» — отвечаю столь же беззвучно.
В глубине сознания звучит тихий, приглушенный смех, и я вдруг очень четко понимаю — со мной говорит вовсе не шизофрения, а он. Мой внутренний Огонь!
«Я не сдамся, — говорю по-прежнему беззвучно и очень уверенно. — Никогда. Слышишь?»
«Никогда?» — переспрашивает Огонь.
«Никогда!» — отвечаю я.
Миг. Удар сердца. Новый смех где-то на грани слышимости и… все.
Жжение в груди исчезло, а рука упала плетью. Я уже не пыталась уничтожить все и вся, а моя магия ощущалась теперь как нечто очень ласковое и покорное. Вот только насладиться этим внутренним согласием мне не дали — Каст резко привлек к себе и приказал:
— Зажмурься!
Тому факту, что зрение вернулось, я тоже порадоваться не успела. Я выполнила приказ брата сразу же, без малейших раздумий, а в следующую секунду почувствовала, как мир взрывается.
Это пламя было сродни тому, которое бушевало в моей душе всего минуту назад — сильное, мощное, и совершенно беспощадное. Но при этом оно было полностью подконтрольным. В отличие от меня, Каст свою магию покорил давно.
Я сразу поняла, что именно происходит и страха или каких-то иных чувств, как ни странно, не испытала. Моя реакция была предельно ровной, словно мы с рыжим на чаепитии находимся. А еще меня в какой-то момент полностью поглотило ощущение обнаженной кожи, к которой прижималась щекой.
Нет-нет! Никаких подтекстов! Просто безмерно удивил тот факт, что Каст без рубашки. То есть я его практически из постели выдернула? Ай, как нехорошо.
Когда брат отстранился, а я огляделась и обнаружила, что дуэльный «пятачок» превратился в выжженную плешь, по периметру которой лежат обгорелые тела, сердце опять не дрогнуло. Я не желала смерти этим людям, но осуждать поступок Каста тем более не могла. Он сделал все правильно. Если бы хватило пороху, я бы поступила так же.
И вообще… мне очень хотелось поблагодарить спасителя! Вот только рыжий такой возможности не дал.
— Дашка, какого гхарна? — процедил Каст, отступая на два шага и грозно складывая руки на груди. Глаза брата действительно горели божественным огнем и он в самом деле был без рубашки. Вообще выглядел так, будто за секунду запрыгнул в штаны и сапоги, чтобы примчаться сюда. — Как ты на этом проклятом пятачке оказалась?
Я опустила глаза, виновато пожала плечами и даже собиралась ответить, но отвлеклась. Просто нахлынуло ощущение, что что-то не так. Не со мной или Кастом, а с дуэльным местом. (Ну, помимо наличия тут обгорелых трупов, конечно.)
— Что? — заметив мою растерянность, рыкнул Каст.
Я посмотрела на хмурое небо и озвучила свои мысли. Брат лишь фыркнул.
— Конечно не так. Я же защиту снес!
— Зачем? — удивилась я.
А в ответ услышала искреннее, но очень злое:
— Случайно! Забыл я, что она так близко стоит. А если бы и помнил — делать мне больше нечего, как рассчитывать силу удара ради какого-то щита.
Я кивнула и уже открыла рот, чтобы ответить на вопрос рыжего, как пространство рядом с нами рассекла новая вертикальная молния. Синяя.
В следующий миг в хмурой рассветной тишине прозвучало неоригинальное:
— Дашка, какого гхарна?
Каст не вздрогнул, словно заранее почуял Дорса, а я аж подпрыгнула. И невольно потупилась, взглянув в перекошенное то ли от злости, то ли от тревоги, лицо друга.
— Дашка! — вновь рыкнул Дорс, а потом огляделся и опасно сощурил свои зеленые глазища.
И вот задача — когда стало ясно, что Селена привела в ловушку и против меня выступает целая толпа взрослых, хорошо обученных магов, я не испугалась. А теперь, под взглядом друга, стушевалась по полной программе.
— Как ты тут оказался? — надеясь снизить градус напряжения, пробормотала я.
— Порталом пришел! — рявкнул водник.
Но через пару секунд блондин все-таки сдался и разъяснил нормально:
— Проснулся. Зная, что лорда Глуна в академии нет, решил проверить твое местоположение через маячок в кольце. И угадай… — в голосе Дорса вновь опасные нотки зазвучали, — что случилось дальше.
— Что? — выдохнула я.
— Защита, которая здесь стояла, блокировала поисковые метки, — вмешался в разговор Каст. — Так что Дорс тебя попросту не нашел.
— Вот именно! — взревел водник. И добавил уже слышанное: — Какого гхарна?!
— Да, — поддержал король факультета Огня. — Мне тоже интересно, как ты в этой «веселой» компании оказалась.
Отступать было некуда, да я и не собиралась. Сказала как есть:
— Меня Селена на дуэль вызвала, а я этот вызов приняла.
Пауза, повисшая после моих слов, длилась недолго. А потом…
Уф! Давненько я такого мата не слышала! Причем Дорс и Каст ругались как-то очень гармонично, образуя этакий хорошо спевшийся дуэт. Ну а я терпела и отчаянно боролась с румянцем — уж слишком экспрессивные выражения эта парочка использовала.
К счастью, успокоились парни довольно быстро, и следующим, что я услышала, стало:
— Селена тоже здесь? — Реплика принадлежала Дорсу, и при этих словах водник повел рукой, объясняя, что говорит об убитых.
— Нет, ее тут не было, — отозвался Каст.
— Она ушла, когда стало понятно, что драки не избежать, — пояснила в свою очередь я.
— Селену надо найти, — бухнул король факультета Воды. — И…
Договорить Дорс не смог, потому что вдалеке послышалась тирада сродни той, которую только что выдал дуэт в составе двух «величеств». Только голос был женским и принадлежал он, как ни удивительно, Лерре.
Губы рыжего пижона тут же дрогнули в теплой улыбке, но никто из нас даже с места не сдвинулся. Более того, мы дружно повернулись в сторону, откуда звучал голос, и замерли в ожидании.
Картина, которая предстала нашим взглядам, была потрясающей!
Девушка с огненными волосами, одетая в брючный костюм и короткую куртку, волокла к дуэльному пятачку маленькую, хрупкую шатенку. Причем тащила она Селену за волосы, и еще умудрялась зажимать той рот.
Впрочем, последнее было напрасной тратой сил — за матами самой Лерры, крики Селены вряд ли бы кто услышал.
— Гхарнов прыщ! — шипела огневичка. — Самонадеянный рыжий идиот! Придурок напыщенный! Позер!
Лерра достигла границы выжженного круга, но обгорелыми останками, которые лежали по всему периметру, не впечатлилась. Просто перешагнула труп, преграждавший ее путь, позволила Селене об этот же труп споткнуться, и выпалила, обращаясь к Касту:
— Еще раз так сделаешь, я тебя придушу!
— А что случилось? — полюбопытствовал заметно повеселевший Дорс.
Рыжий широко улыбнулся, а на вопрос водника сама Лерра ответила:
— Он получил вызов, оделся и умчался через портал! Один!
— У… — протянул Дорс.
А боевая жрица продолжила:
— А как только переместился, я перестала чувствовать следящую метку!
Водник тихо присвистнул, я тоже немного прифигела. Метка? На Касте? И рыжий такое позволил? Ну надо же.
— И я задолбалась искать этот ваш «пятачок»! — подытожила красноволосая гневно.
— Но ведь нашла, — одаривая «свою женщину» очередной улыбкой, парировал Каст.
Лерра веселья не оценила.
— Угу, — буркнула она. И, встряхнув свою добычу, перевела тему: — Эта милая девушка так быстро улепетывала, и так не хотела отвечать на мои вопросы, что я решила взять ее с собой. Я правильно поступила?
— Более чем, — отозвался Дорс, а Селена сильно дернулась, но вырваться из захвата боевой жрицы, конечно, не смогла. — Только я пока не знаю, что с ней делать.
Каст поджал губы, явно соглашаясь с водником. У меня тоже идей не было, зато телохранительница выход из ситуации нашла сразу же. Ее рука метнулась к ножнам, и через мгновение Селена рухнула на землю, оглушенная ударом рукояти кинжала в висок.
Следом прозвучал принципиально важный вопрос, заданный Дорсом:
— И что дальше?
«Синий» не пояснял, но все и так поняли, что речь не о Селене, а о ситуации в целом.
— Для начала хотелось бы услышать, что тут, гхарн вас всех пожри, произошло! — заявила жрица, подойдя вплотную. Рука Каста мгновенно оказалась на ее талии, но отбиваться от наглой конечности девушка, конечно, не стала.
Парни, в общем-то, расклада тоже не знали, поэтому все взгляды устремились ко мне, а я… Я ощутила резкую слабость и дурноту, которая накрыла с головой.
Да, до меня лишь сейчас дошел весь ужас произошедшего, и я только теперь в полной мере осознала, что стоим на выжженной земле в окружении трупов. И что людей этих убили из-за меня, и… у нас очень крупные неприятности.
— Даша? — позвал Каст обеспокоенно.
А Дорс шагнул навстречу и обнял, чтобы тут же отпустить.
— Рыдать и мучиться совестью будем позже, — шепнул «синий». — Сейчас просто расскажи, что произошло.
И я действительно рассказала. Коротко, без лишних подробностей и деталей. Единственное, мне пришлось умолчать о том, что похищение иномирян с целью забрать магию случается не впервые — увы, эта тайна, как и многие другие, принадлежала не мне.
— Прям помешательство какое-то, — выдохнул Дорс, едва я закончила. — Сначала Фиртон, теперь эти…
— Так что делать будем? — повторила самый главный вопрос Лерра.
Парни дружно поморщились и не менее дружно огляделись.
— Тут несколько членов Совета, — после короткой паузы, сообщил Каст.
— Значит, расследования не избежать, — заключил Дорс.
Лерра неприязненно фыркнула, тоже огляделась. Она же озвучила все остальные перспективы:
— Скрыть не получится — слишком много погибших, и это не бродяги, которых никто не хватится. Полагаю, уже через несколько часов в академию кто-то да явится.
— А почему именно сюда? — спросила я хмуро.
— Думаешь, никто не знает, куда они направлялись? — парировала красноволосая.
Я слегка растерялась, но все-таки сказала:
— Но они шли, чтобы совершить преступление. И тот, кто расскажет, куда именно… он же выдаст их намерения.
— С чего ты это взяла? — поинтересовалась огневичка. — Думаешь, сложно придумать какой-нибудь достойный предлог?
— А остальное — вопрос техники, — поддержал Лерру Дорс. — Определить, кто именно…
— Да не будут они определять, — перебил Каст. — Я сам признаюсь.
— И что дальше? — спросила Лерра раздраженно.
Вопрос точно был из числа риторических, потому что король огненного факультета ограничился кривой улыбкой, а Дорс скорчил неприятную гримасу. А я не поняла, поэтому и уточнила:
— Так что дальше?
— Я могу соврать, что защищался, но это не поможет, — сказал рыжий. — Дело слишком серьезное, погибло слишком много влиятельных людей. Следовательно, принудительная проверка памяти мне обеспечена.
Тон рыжего был предельно нейтральным, но я все равно вздрогнула. Вздрогнула и уточнила:
— Они захотят проверить воспоминания за сегодня?
— Фрагментарная проверка памяти невозможна, — подтвердила худшие мои опасения Лерра. — Они увидят все.
Черт!
Пару минут на поляне царила полная тишина. Не знаю, о чем думали остальные, лично я боролась с подступившей паникой и чувством вины.
Блин! Ну зачем я приняла этот вызов? Зачем отправилась на этот чертов «пятачок»? Сидела бы на своем чердаке, и ничего бы не случилось, а теперь…
— Так что делать будем? — вновь подал голос Дорс.
Я бросила растерянный взгляд на Каста и окончательно опешила, когда темные глаза огневика сверкнули безудержным весельем, а губы дрогнули в улыбке.
— Как вы относитесь к Норрийской империи? — спросил он. — Лично мне кажется, что это лучшее государство нашего мира.
Я повернула голову, чтобы взглянуть на Дорса. Но реакция водника была, в общем-то, ожидаемой — парень просиял, да так, что почудилось, будто из-за тяжелого серого полотна, застелившего небо, вдруг выглянуло солнышко.
— Думаю, норрийцы отличные ребята, и нам в империи понравится, — сказал водник.
А я нахмурилась.
Нет, с одной стороны идея прекрасна, но…
— А как же твои родители? — обратилась я к рыжему. И уже Дорсу: — А диплом об окончании академии? Дорс, ты ничего не сделал и тебя расследование не коснется. Можешь доучиться.
— Да плевал я на этот диплом, — ответил водник. — В империи выпускные экзамены сдам и все.
— Родители поймут, — отозвался в свою очередь Каст. — Хотя… это, безусловно, пятно на репутации семьи, но что я должен был сделать?
Каст замолчал, и парни дружно уставились на меня. Я по-прежнему слегка тормозила и не сразу поняла суть обращенных ко мне слов.
— Дашунь, надеюсь, не надо пояснять, что ты идешь с нами? — спросил Дорс.
А рыжий бросил короткий взгляд на Лерру и притянул огневичку ближе, даже не намекая, а сообщая открытым текстом, что ее мнения насчет переезда никто не спрашивает.
— Мне нужно дождаться Эмиля, — выдохнула я.
И тут же услышала ехидное, Кастовское:
— Так он уже просто Эмиль?
Я непроизвольно зашипела, но сказать Касту куда ему пойти, не успела. Дорс перебил.
— Даш, у нас нет времени, — сказал он. — Нам нужно уходить прямо сейчас.
— Если спрячем трупы, то немного времени все-таки выиграем, — заметила Лерра. — Как говорят в известных кругах: нет тела — нет дела.
Я снова вздрогнула. Спрячем трупы? Мы?
В сознании тут же возникла картинка: два полубога бодро орудуют лопатами, а мы с изящной красноволосой девушкой не менее бодро подтаскиваем к ямам тела магов. Чувства, которые вызвало это видение, были странными, смешанными.
— Как? — подал голос «синий». — Каст снес защиту, и если воспользуемся сколь-нибудь серьезной магией, нас сразу засекут. — И добавил тише: — Хорошо хоть защита предыдущий удар скрыла. Иначе тут бы уже весь преподавательский состав стоял.
Лерру вопрос водника не смутил. Девушка вывернулась из объятий и запустила руку в карман, чтобы тут же продемонстрировать нам небольшой замшевый мешочек, украшенный каким-то символом.
Символ этот оказался знаком всем, кроме меня.
— Алхимический состав номер девять? — искренне удивился Дорс. — Откуда?
— Ты забыл, кто я? — парировала красноволосая с хитрой улыбкой. — Или думаешь, что боевые жрицы работают исключительно телохранителями?
Я опять нахмурилась, но некую нить в этом диалоге все-таки нащупала. Правда уточнить не успела, потому что снова оказалась под прицелом взглядов.
— Когда вернется лорд Глун? — спросила огневичка. Забавно, но вопрос зачем, собственно, мне ждать Эмиля, никого не интересовал.
— Думаю, завтра утром точно появится, — уверенно сообщила я.
Но ответ сообщникам не понравился.
— Слишком долго, — сказал Каст.
— Но… — начала было я, однако меня перебили.
— Дашунь, нет. Мы не будем ждать до завтра. Это слишком опасно. А оставить тебя одну, как понимаешь, не можем.
Я подумала и кивнула. Да, все правильно. Оставаться в академии — это чистое самоубийство, а жить по-прежнему хочется. Значит, я уйду в империю с друзьями, ну а Эмиль… Черт, мы непременно встретимся, просто чуть позже.
— Вот и отлично, — выдохнула Лерра и, дернув завязки мешочка, направилась к границе круга.
В миг, когда девушка рассыпала алхимический порошок над первым трупом, а тот начал таять, словно брошенный на сковородку кусок снега, я поняла еще кое-что… Тот факт, что Эмиль сейчас носится по своим шпионским делам — великая удача! Потому что окажись мой драгоценный норриец здесь, он бы нас прибил.
А вслед за этой мыслью пришел страх. Что если Эмиль вернется раньше? Что если он вернется прямо сейчас?
Я рефлекторно сорвалась с места, но меня тут же поймали за руку.
— Что случилось? — спросил Дорс.
Ну, я и сказала:
— Хочу помочь Лерре.
— Зачем?
— Нам нужно избавиться от трупов до того, как…
Я запнулась, потому что в следующее мгновение пространство рядом с нами разрезала алая вертикальная молния, и из портала вышел лорд декан огненного факультета собственной хмурой персоной. И хотя, по идее, слышать последние слова не мог, спросил:
— Избавиться от трупов до того как что?

Глава четырнадцатая

Тишина, которая заполнила поляну, была, мягко говоря, давящей. С неба по-прежнему сыпалась колючая морось, земля на которой мы стояли, была обожжена, по периметру круга все так же лежали трупы «лучших» представителей поларской аристократии. Еще с нами была оглушенная ни то свидетельница, ни то заложница. И… и, собственно все, но и того что есть более чем достаточно.
И да, это был залет! Причем из числа тех, которые и в страшном сне не привидятся.
Жутко хотелось броситься наутек, причем, кажется, не только мне, но… Мы стояли и ждали. Даже Лерра от дела уничтожения улик отвлеклась.
Наконец, лорд Глун соизволил заговорить.
— Что произошло? — голос шпиона имперского прозвучал ровно, но было совершенно ясно, спокойствие дается ему очень нелегко. — Что на этот раз?
— Дашу пытались похитить и… — Каст замолчал, недоговорив.
А Эмиль сложил руки на груди, окинул поляну быстрым взглядом и спросил:
— То есть это побоище Дарья устроила?
— Нет, — ответил король нашего факультета. — Побоище устроил я.
— Хм…
Норриец молчал, но ход его мыслей я примерно представляла. Остальные, безусловно, тоже. Наверное, именно поэтому Дорс сказал:
— Лорд Глун, все случилось до того, как мы трое собрались вместе. Так что это не тот случай.
Губы Эмиля тронула усмешка.
— Ну да, — сказал он прежним, очень ровным тоном. Потом снова окинул поляну взглядом и спросил: — И кто эти несчастные?
— Лорд Дербиш, несколько представителей Совета и так, по мелочи, — ответил Каст.
— А это? — Эмиль кивнул на распластанную на земле Селену.
— Это она Дашу в ловушку заманила, — пояснил рыжий. — И мы пока не знаем, что с ней делать.
— А в остальном? — спросил лорд «фон Штирлиц». — Что вы намерены делать в принципе? Как планируете выкручиваться?
— Мы решили перебраться в Норрийскую империю, — вступил в разговор водник. И, выдержав короткую паузу, добавил убийственное: — Лорд Глун, раз уж вы здесь, пожалуйста, помогите советом. Через какой пост нам идти? И что говорить, если просьбу о политическом убежище пограничники не воспримут?
Эмиль закаменел, но лишь на миг. Потом вздернул подбородок, спросил с подчеркнутым спокойствием:
— Откуда?
— Ну как… — протянул водник с улыбкой. — Неужели я герб одной из самых известных семей не узнаю?
Кто-то что-то понял? Лично я — нет! И отдельно: я не поняла, почему после этих слов Эмиль бросил мимолетный взгляд на меня, а уголки его губ дрогнули.
Зато отпираться синеглазый не стал.
— Юго-западная застава, — рыкнул он. — Но никаких просьб, пароль — белый кабан.
Улыбка Дорса стала запредельной, а Каст удивленно вздернул бровь. Рыжий даже рот приоткрыл в явном намерении что-то спросить, но не успел — Глун повернулся к Лерре, сказал:
— Продолжай! — А потом снова нам, предварительно кивнув на Селену: — Так что хотите сделать с этой?
— Она не нужна, — спустя миг, нашелся Каст. — Но… я не убиваю женщин.
Глун откровенно поморщился и процедил:
— Я тоже.
Дорс явно был солидарен с остальными, так что дело норовило зайти в тупик.
— А в чем вообще проблема? — уточнил Эмиль.
— Она слишком много знает, — пояснил «синий». — Если у нападавших есть сообщники, она может предупредить, что все сорвалось. Боюсь, тогда мы не успеем уйти. К тому же, есть большая вероятность, что Селена видела магию Каста, а чем чревата подобная осведомленность вы и сами знаете.
Дорс намекал, разумеется, на неприятности с Фиртоном, и мы дружно скривились. Зато лорд шпион нашел решение.
— Если проблема в памяти, то память мы поправим.
— Как? — встряла в разговор Лерра. — На ней же воздушный ментальный щит. У нас нет времени снимать эту защиту, разве что сломать. Но вы же знаете, насколько опасно подобное вмешательство. В этом случае проще убить.
Глун одарил Лерру усмешкой, потом взглянул на водника, который, в отличие от боевой жрицы, удивления не выражал и глупостей не говорил. А затем Эмиль опять на меня посмотрел, в синих глазах мелькнул укор.
Но я не смутилась! Ведь этот секрет Дорсу не я выболтала, а Каст.
— Если я подниму этот щит, ты сможешь поправить ей память? — спросил норриец у Дорса. — Сумеешь внушить, что она не помнит ни сегодняшний, ни вчерашний день?
«Синий» бодро кивнул, а Лерра…
Боевая жрица отвлеклась от посыпания алхимическим порошком очередного трупа и хмуро уставилась на декана факультета Огня. Сказала, едва ли не по слогам:
— У Селены ментальный щит, созданный при помощи магии Воздуха. Вы не сможете его поднять, вы маг Огня.
Эмиль улыбнулся. А в следующий миг он расцепил руки, и на кончиках его пальцев вспыхнуло золотистое свечение. Лерра застыла столбом и уронила челюсть.
На этом разговоры кончились. Эмиль подошел к бесчувственной Селене и сделал несколько сложных пассов. В тот же миг к воздушнице подскочил и Дорс, но он, в отличие от Глуна, присел на корточки и принялся хлестать девушку по щекам, а потом, когда Селена замычала и открыла глаза, тоже несколько магических пассов сотворил. И принялся шептать какие-то слова.
Прежне чем вернуть на место ментальный щит, Глун скомандовал Дорсу:
— Внуши ей, чтобы немедленно покинула академию.
— Насовсем? — уточнил водник.
— Нет. Просто сегодня ей тут делать нечего. Пусть идет на рыночную площадь, или куда-нибудь еще.
Странно, но в этот миг Дорс обернулся и взглянул на меня. В глубине зеленых глаз вспыхнули озорные огоньки. Вот только спросить в чем дело я не успела — едва с магией было покончено, а слегка зомбированная Селена поднялась с земли и поплелась прочь, Эмиль приказал:
— Заканчивайте здесь и уходите. Чтобы через полчаса даже духу вашего в академии не было!
Все кивнули, и я тоже — просто не сообразила, что ко мне эти слова не относятся. Но буквально в следующую секунду заблуждения развеялись…
— До встречи в империи, — бросил Эмиль и, шагнув ко мне, привычно увлек в портал.
Миг, и мы с лордом шпионом очутились на чердаке, а я услышала тихое и слегка раздраженное:
— То есть жить, не ввязываясь в неприятности, мы не умеем? — А следом еще один риторический вопрос: — И что же мне с тобой делать?
Я развернулась в объятиях Эмиля так, чтобы оказаться к нему лицом, и, привстав на цыпочки, обвила руками шею.
— Это был последний раз, — клятвенно пообещала я.
Норриец недоверчиво вздернул бровь и, кажется, хотел усомниться вслух, но я не позволила — коснулась губами его губ.
На поцелуй лорд Глун не сразу, но все-таки ответил. В его прикосновениях и дыхании чувствовалась усталость, которой еще пару минут назад не было. Я ощутила укол совести, но быстро сообразила — эта усталость вызвана не моим неосмотрительным поступком, а чем-то другим. И когда поцелуй прервался, попыталась этот момент прояснить.
— Ты вернулся раньше, — сказала я тихо.
— Чувствовал, что снова во что-нибудь вляпаешься, — парировал Эмиль.
В словах норрийца, конечно, было рациональное зерно, но это не помещало мне прищуриться и состроить возмущенную моську.
— Мне удалось разобраться с делами быстрей, чем я планировал, — пояснил Глун. — Но я все-таки не предполагал, что нам придется уходить прямо сейчас.
— А мы уходим сейчас? — удивилась я.
Нет, я понимала, что надо драпать, но…
— Да, — оборвал мои мысли Эмиль. — И у меня только одна просьба. Полчаса ты сидишь тут и никуда не уходишь. Что бы ни случилось. Поняла?
Слова были сказаны таким тоном, будто я уже сопротивляюсь и куда-то рвусь. Но я не обиделась — просто отпустила норрийца, отступила на шаг и кивнула.
— Сидишь тут! — повторил мужчина.
Вот теперь я не выдержала и закатила глаза, но мои страдания никого не тронули. Пришлось сказать:
— Сижу тут. Обещаю.
— Вот и прекрасно, — заключил Эмиль и огляделся.
Он промолчал по поводу хлама, которым вновь был забит чердак, но по глазам я видела — уровень нашей готовности к переезду ему понравился. А после бросил взгляд в сторону входной двери и нахмурился.
— Знаешь, Даша, сообщники у Дербиша и компании, безусловно, есть. И я не думаю, что им требуется подсказка Селены, чтобы понять, что все пошло не так. Вряд ли у них хватит наглости, но тем не менее… дверь никому не открывай. Хорошо?
Я кивнула.
— Вообще никому! — добавил Эмиль.
— Клянусь, — выдохнула я.
Лорд шпион подарил пристальный взгляд и, начертав в воздухе какой-то очень сложный иероглиф, явно относящийся к символам вызова, исчез в портале.

Когда Эмиль ушел, оставив меня наедине с домашними, я невольно поморщилась и внутренне сжалась. Понимала, сколько «добрых» слов услышу в свой адрес, но все-таки рассказала монстру с «котиком», что именно произошло.
Удивительно, но головомойки не последовало. Помесь крокодила с непойми чем в кои-то веки промолчала, а Кузьма ограничился укоризненным взглядом и тихим:
— Реди-и-иска.
Осознав, что наездов все-таки не будет, я выдохнула и расправила плечи. Потом осмотрелась и отправилась к стеллажу с учебниками. Сдать казенное имущество я не успевала, а раз так, то почему бы не забрать учебники с собой? Тем более в пространственном кармане твира очень много места освободилось.
Чуть позже в тот же карман отправились остатки одежды и напольное зеркало, бывшее когда-то главной обителью Кракозябра, а сам монстр отражался теперь в другом — небольшом прямоугольном, снятом мной когда-то со стены ванной комнаты.
На самом же чердаке из моих вещей осталась лишь кожаная куртка и рюкзак, куда было упаковано карманное зеркальце, документы и зубная щетка.
Оглядевшись в тысячный раз, я глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию, и присела на кровать. И тут же подпрыгнула, потому что тишину разбил противный громогласный вой, вслед за которым раздался не менее противный, совершенно безэмоциональный голос.
— Опасность, — сообщал этот самый голос. — Всем покинуть здание.
И тут же к звукам добавились спецэффекты — пространство озарила алая вспышка, за ней еще одна, и третья, и четвертая.
А за вспышками снова противный звук и предупреждение:
— Опасность. Всем покинуть здание.
Кузя отреагировал на происходящее вполне разумно — метнулся ко мне. Я же подхватила «котика» на руки и подскочила к зеркалу.
— Зяба, что это? — воскликнула, не скрывая тревоги.
Монстр повел себя предельно странно — зевнул, улыбнулся и сообщил:
— Ну тебе же сказали — опасность.
Такой ответ, вкупе с поведением, на мгновение ввел меня в ступор, а через миг в памяти всплыл один примечательный разговор:
— А что на-адо? — спросил тогда Кузьма.
— Расположение узла первой системы безопасности, — ответил «котику» Эмиль.
— А что мне за это бу-удет? — поинтересовался твир хитро. А потом развел шпиона норрийского на сало и шоколад.
Но… черт. Это что же тогда получается? Неужели…
— Это Эмиль сделал? — выпалила уже вслух.
— Ага, — отозвался Кракозябр довольно.
Я же нахмурилась и задала закономерный вопрос:
— Но зачем?
Монстр растянул губы в новой широченной улыбке, а у меня возникло бешеное желание стукнуть себя по лбу и грязно выругаться.
Блин блинский! Ну конечно! Я же все это время чувствовала, что что-то упускаю! И ведь действительно из головы вылетело, причем напрочь!
Небольшая круглая бляшка, которую я нашла в шкатулке Эмиля в день, когда норриец отдал мне напиток Жизни. До столкновения с Фиртоном, я была убеждена, что Эмиль использовал одну из таких ловушек против Каста, а потом, когда все выяснилось… черт, да я даже не вспомнила про тот детонатор!
А сейчас получается, что Эмиль…
— Он что же? — выдохнула я. — Он собирается что-то взорвать?
— Угу, — откликнулся кшерианец. И добавил, после паузы: — Академию Стихий.
— Что-о-о?!
Мой вопль слился с новым воплем системы безопасности, но Зяба все равно услышал. Правда, понял все не совсем правильно…
— Да не волнуйся, самого взрыва пока не ожидается. Это система оповещения сработала — Эмиль запустил ее, чтобы все успели эвакуироваться. Сказал, что вернется за нами, и только после этого активирует заряды.
— Заряды? — выпалила я. — То есть их много?
— Ну разумеется. Одной ловушки недостаточно, чтобы сровнять с землей такую махину, как этот замок.
Я тихонечко застонала и крепче сжала Кузьму. Вот только задуматься над тем, для чего шпиону имперскому понадобилось взрывать академию, не успела — меня отвлек стук в дверь.
Нет, желания бросить все и помчаться открывать гостю у меня не возникло. Более того — я спустила Кузьму на пол и замерла в напряжении.
После очередного вопля системы безопасности и новой порции алых вспышек, стук в дверь повторился, и звучал он куда решительней. Я сделала шаг вперед, а потом догадалась спросить у твира:
— Кузя, кто там?
В ответ прозвучало:
— Чужи-ие.
Черт. Это что же? Прогноз Эмиля подтвердился?
Еще мгновение и стало совершенно ясно — да, норриец оказался прав! Обитая металлом дверь в который раз содрогнулась, а замерший подле меня Кузьма тряхнул ушами-локаторами и сказал хмуро:
— Будут лома-ать.
Понятия не имею, как «котик» мог это почуять, но я поверила. И пулей сорвавшись с места, помчалась к двери. Помнится, там должен был остаться комод, а он довольно тяжелый — нужно передвинуть. Потом тумба для обуви, и… черт! Да что угодно! Просто забаррикадироваться!
А дверь опять содрогнулась! И оттуда, снаружи, донесся яростный рык:
— Лучше открой сама!
Ага, щас. Бегу и спотыкаюсь.
Черт, а ведь в самом деле споткнулась, и едва не растянулась на дощатом полу.
— Отойди-и-и! — пропищал подскочивший твир.
Как вскоре выяснилось, «котик» мыслил в том же направлении, что и я. Стоило отскочить в сторону, Кузьма нырнул в ближайшую кучу хлама и та медленно, но уверенно поползла к двери.
Да, кстати…
— Зяб, а как они вообще в нашу башню попали? — воскликнула я. — Кто мог дать им допуск?
— А гхарн их знает, — отозвался кшерианец. — Если это люди из Совета Магов или приближенные к Совету, то допуск у них есть по умолчанию. Не только в нашу башню, а на всю территорию и Академии Стихий, и других подобных заведений.
Новый удар слился с очередным воплем системы безопасности, а Кузьма нырнул в следующую кучу хлама и потащил ее к двери. Я же устремилась к зеркалу, через которое Зяба нынче смотрел на мир, и переставила его на подоконник — просто до этого зеркало на какие-то обломки опиралось, а вероятность того, что эти обломки понадобятся для баррикад, была огромной.
И задумалась — стоит послать сигнал вызова Эмилю или нет?
Вообще, норриец таких распоряжений не давал, но… Я запнулась. Мысли покатились кубарем, душу охватила паника, а я закрыла лицо руками, и внутренне съежилась.
— Даша, что? — рыкнул заметивший неладное Зяба.
Пришлось собраться, отбросить ненужные эмоции и сказать:
— Зяб, в первый раз за мной пришли маги Огня и Воздуха. Значит, вполне вероятно, что сейчас маги Воздуха тоже в наличии.
— И? — подтолкнул кшерианец.
— Так что если они полезут в окно?
— Во-первых, левитация, как ни парадоксально, один из самых сложных аспектов магии Воздуха. Во-вторых… ну полезут, и что? Хочешь сказать, тебе нечего им противопоставить?
Память услужливо подкинула воспоминание о том, как мой пульсар пробил защиту тренировочного зала и грохнул зеркала.
— Черт… — пробормотала я. — Но ведь если они смогут войти через дверь, то мне и тут есть чем ответить.
— Ну разумеется, — отозвался монстр весело, а я…
Я успокоилась. Причем резко и полностью. Потом глянула на твира, который перетащив вторую кучу хлама, тоже угомонился и теперь чинно сел у моих ног, и скомандовала:
— Упаковываемся!
В дверь по-прежнему ломились, система оповещения верещала, но мне было плевать. Я распахнула рюкзак, усадила в него «котика», потом застегнула молнию так, чтобы ушастая голова оставалась снаружи. Затем проверила, застегнуты ли молнии карманов, в которых уместились ценные вещи, и отправилась за курткой.
Я понятия не имела, когда вернется Эмиль, но очень хотелось, чтобы это случилось поскорее. И отдельно — хотелось быть полностью готовой, чтобы р-раз и в портал.
Поэтому в итоге я не только куртку, но и рюкзак надела, правда, рюкзак повесила наоборот — так, чтобы Кузьма на животе болтался. А потом невольно застыла и опять напряглась. Дело в том, что за окном что-то мелькнуло.
Инстинкт самосохранения заставил отступить, что я, собственно, и сделала. Но спустя пару минут, в ситуацию вмешался Зяба.
— Даш, я не уверен, что это враги.
— А кто?
За окном снова что-то… Нет, «мелькнуло» — не то слово. Скорее пронеслось! Нечто большое, темное, и точно неприятное.
— Дашунь, ты посмотри сама, а то мне не очень хорошо видно, — сказал монстр.
Мне предложение Зябы откровенно не понравилось, так что, прежде чем сдвинуться с места я сложила пальцы в базовый жест «Тин», с помощью которого очень удобно направлять боевые пульсары.
Ну а когда все же подошла к окну и вгляделась в окружающий мир, то чуть не взвыла! Вокруг последнего этажа башни, на котором, собственно, мы и находились, носилось… Черт, нет. Нет, назвать это драконом язык не повернется.
Это был натуральный динозавр! Правда, совершенно неизвестного вида. Голова огромная, шея длинная и с шипами, грудная клетка малюсенькая, крылья гигантские, а задняя часть и хвост непропорционально большие.
— Мне кажется, или это этот… как его…
— Ришис, — подсказал призрак, а я застонала снова.
Дорогое поларское Мироздание, ну я же тебя просила не знакомить меня с этими монстрами! А ты? Вот за что ты так со мною?
Впрочем, наличие ришиса за окном было мелочью в сравнении с тем, что на шее этой зверюги восседал некто сильно напоминающий Эмиля.
— Я думала, мы пойдем в империю порталом, — пробормотала я нервно.
— Я тоже так думал, — откликнулся Зяба. — Но, видимо, у лорда шпиона другие планы.
В следующее мгновение за спиной вновь раздался грохот, на сей раз бешеный. Я оглянулась, чтобы увидеть, как наша неровная баррикада дрогнула и частью обрушилась. Вот только в сравнении с летающей вокруг башни ящерицей, враги не котировались. Ришис был страшней!
— Так, ладно, — скомандовал Кракозябр. — Окно открывай.
Глупого вопроса «зачем» я не задала. Просто мысленно признала себя самоубийцей, погладила твира по ушастой голове и отправилась за стулом — увы, забраться на подоконник без него было невозможно, открыть верхние щеколды, стоя на полу — тем более.
Ну а когда я распахнула застекленные створки, сердце трусливо ухнуло в желудок. Тот факт, что там, за спиной, продолжается взятие баррикад, а система безопасности академии вообще сбесилась и не замолкает ни на минуту, не волновал совершенно. Просто… земля была головокружительно далеко, а ришис, сделав очередной круг, завис напротив распахнутого окна.
При этом летающая ящерица потеряла какое-то аэродинамическое равновесие. Ее задняя часть перевесила, повиснув мешком, крылья бешено колотили воздух, а шея, на которой уместился наездник, неестественно выгнулась.
Но и это еще не все! Между мной и ришисом было метров двести свободного пространства!
А потом раздался грохот. Да такой, что перекрыл и вой системы, и бешеный стук моего сердца. Но оглянуться и угостить вторженцев пульсаром я не успела, потому что за мгновение до этого почувствовала, как вокруг талии кольцом сжимается воздух, а в миг, когда баррикады рухнули, я… полетела.
Очень хотелось выдержать это испытание достойно! Но я не смогла, завизжала. И на фоне моего визга все прочие звуки были сущей мелочью. Хуже того, я внезапно пришла к выводу, что еще чуть-чуть и попросту описаюсь со страху. Но, к великому счастью, достигла ришиса раньше, чем конфуз стал неизбежен.
А осознав себя сидящей на мощной чешуйчатой шее, в кольце рук Эмиля, завизжала снова. Вот только дракону поларскому на мои нервы было плевать — услыхав какую-то команду на незнакомом мне языке, ришис ухнул вниз, а через миг мы опять летели. Но уже не вокруг башни Огня — заложенный крылатой ящерицей вираж был шире. Мы облетали замок.
Я не сразу сообразила, что не чувствую порывов ветра, и мерцающий золотом полупрозрачный щит увидела с запозданием. А потом различила запах болота и невольно нахмурилась. Черт, кажется, именно так пах Эмиль по возвращении после первой своей отлучки. И это что же получается… он тогда с этой крылатой ящеркой возился?
Вот только спрашивать я не стала — в данный момент этот вопрос был несущественным. Куда больше заботили собственные ощущения и то, что творится вокруг, в частности — что происходит на земле. Но взглянуть вниз я решилась лишь после того, как Эмиль пристегнул ремнями к одному из мощных шипов и весело шепнул в ушко:
— Не бойся, все почти закончилось.
Норриец сидел позади, и придерживал за талию, и этот факт стал еще одним поводом не впасть в истерику.
А внизу, за забором, окружавшим академию, разливалось людское море. Кажется, там собрались все студиозусы, все преподы, и все горожане заодно.
Впрочем, нет. При более внимательном осмотре стало ясно, что часть народа отделилась и толпится на одной из площадей. Как ни странно, именно туда мы и полетели.
— Думаю, кое-кто хотел, чтобы ты это увидела, — пояснил свои действия Эмиль.
С этими словами мне в руку впихнули нечто сильно напоминающее бинокль. Я по-прежнему пребывала в крайне нервном состоянии, и сердце стучало, как шальное, но разглядеть узор в виде чешуи, который покрывал корпус данного прибора, смогла. И догадалась: эта штука — часть экипировки для полетов.
Скорее по инерции, нежели осознанно, я поднесла бинокль к глазам и взглянула в центр толпы над которой мы как раз пролетали. Зрелище, признаться, было своеобразным…
Посреди большой площади, на помосте, установленном для каких-то неизвестных мне целей, томно извивалась одна из представительниц поларской аристократии. Да-да, Селена! И танцевала она не что иное, как стриптиз! А народ, в основном мужчины в простецкой одежде, широко улыбался и всячески девчонку подбадривал. Ну и ржал, разумеется.
Подобное зрелище, как я поняла, было настолько редким, что в сравнении с ним, переполох в замке и пролетающий над головами ришис казался сущей мелочью. То есть некоторые из зевак внимание на нас обращали, но таращились все-таки на Селену.
Ну, Дорс! Ну, зараза! Теперь ясно, почему он, делая внушение Селене, так глазищами сверкал. И… нет, мне ядовитую воздушницу не жалко!
Увы и ах, но продолжить наблюдение было не суждено — совершив два круга над площадью мы вновь устремились к замку.
Вот теперь я немного приободрилась, крепче сжала рюкзак, который придерживала одной рукой, вернула Глуну бинокль и спросила:
— Эмиль, но зачем?
Золотистый щит закрывал от ветра, и никакого свиста в ушах не звучало, но я инстинктивно повысила голос. Зато Эмиль ответил тихо и ровно:
— Что «зачем»?
Думаю, он понял, о чем речь, но я все-таки пояснила:
— Зачем ты хочешь взорвать академию?
— Просто осознал, что педагогика не мое, — хмыкнул «фон Штирлиц».
Будь мы на земле, я бы непременно попыталась пихнуть его локтем, а так пришлось ограничиться словами.
— Эмиль! — воскликнула я.
А через миг услышала совсем не то, что ожидала:
— Я собираюсь уничтожить не только этот замок.
Ну вот, я вновь оказалась на грани шока, но прежде чем успела задать уточняющий вопрос, норриец продолжил:
— Когда я отправлялся в королевства, у меня было несколько задач. Одна из них — узнать технологию создания межмирных порталов. Я понимал, что эта часть миссии невыполнима, так и вышло. Но… — Эмиль на миг запнулся, а когда заговорил вновь, тон немного изменился, стал мягче: — Даша, я очень надеюсь, что ты поймешь и не станешь препятствовать. Видишь ли, второй моей задачей является уничтожение порталов в конфедерации.
У меня от изумления даже рот приоткрылся, но Эмиль видеть эту реакцию, конечно, не мог, и продолжил:
— Дело даже не в том, что эти порталы дают какое-то преимущество, просто они используются недопустимым образом. Тебе лучше многих известно, как конфедераты обращаются с землянами, и… пойми, Даша, так продолжаться не может.
Хотелось крикнуть: да, ты совершенно прав! Но вклиниться в монолог я не успела, а перебивать поостереглась.
— За время пребывания в конфедерации, я посетил все порталы, и под каждым оставил заряд. Все заряды объединены в единую систему и мне осталось только активировать взрыватель. Прости, но путь домой для тебя будет отрезан, и я не могу поступить иначе.
В голосе Эмиля звучали нотки сожаления и от них вдруг так тепло стало. Лорд шпион обо мне беспокоится! Ну надо же…
— То есть ты хочешь уничтожить не столько замок, сколько расположенный в Академии Стихий портал? — полюбопытствовала я.
— Если быть точным, я хочу уничтожить только портал, но так как он установлен в замке, замок не выдержит.
— А зачем ты включил систему оповещения?
— Потому что я не убийца, — отозвался норриец.
Ответ был ожидаем, а стремление дать людям возможность покинуть опасное место — вполне понятным. Но один момент все-таки тревожил, и я поспешила его прояснить.
— Не боишься, что кто-то успеет разминировать портал?
— Нет. — Лица Глуна я не видела, но точно знаю, что он ухмыльнулся. — Не смогут, даже если обнаружат заряды.
— А остальные порталы? Там тоже всех оповестят и никто не погибнет?
— Остальные порталы расположены под открытым небом, но да, там система оповещения тоже сработает. Вернее, уже работает.
Мы как раз подлетели к замку, и ришис заложил очередной круг, давая возможность полюбоваться древними стенами и башнями. На фоне засыпающей природы и пасмурного неба, замок выглядел особенно мрачно, а алый свет из многочисленных окон только усугублял образ.
Я невольно поежилась, снова сжала рюкзак, отчего твир громко взвизгнул, а потом решилась:
— Эмиль, а можно это сделаю я?
— Что, прости? — переспросил норриец недоуменно.
— Можно я сама взрыватель активирую? Я же смогу это сделать, правда?
Ришис пошел на очередной круг, Кузя в рюкзаке заворочался и активно завертел лопоухой головой, а Эмиль…
Одна рука шпиона имперского лежала на моей талии и теперь меня прижали очень крепко.
— Активировать взрыватель ты, разумеется, сможешь, — сказал Эмиль после паузы. — Но ты уверена, что хочешь этого? — И пояснил, словно я не понимала: — Даша, этот взрыв разрушит все межмирные порталы.
Стационарные межмирные порталы! — мысленно поправила я и, улыбнувшись, кивнула.
Через миг в моей руке оказался стальной круг, который сильно напоминал детонатор от магической ловушки. Но он был больше, а по периметру помещались кристаллы, которые в данный момент мерцали тусклым светом. И только один камень никаких признаков активности не подавал — тот, что находился в центре.
— Эти кристаллы показывают готовность зарядов к активации, — ответил на невысказанный вопрос Глун. — Всего тринадцать объектов.
— А тот, что посередине?
— Он и активирует всю систему.
Ага…
— И что мне нужно сделать?
— Просто послать центральному камню импульс силы, — пояснил норриец. И опять спросил: — Даша, ты уверена?
— Более чем, — выдохнула я.
Ришис тотчас ушел вбок и начал набирать высоту, а Эмиль коснулся губами ушка и шепнул:
— Тогда дерзай.
Миг на то, чтобы собраться с силами. Один удар сердца на окончательное осознание того, что собираюсь сделать. Последний вздох перед важным, действительно необходимым мне шагом.
Я перестала цепляться за рюкзак и прикоснулась к центральному кристаллу.
Искорка магии зародилась где-то в глубине души и, покорная моему приказу, помчалась по венам, чтобы сорваться с пальцев и легко проникнуть в спящий камень. Едва импульс достиг цели, центральный кристалл сильно нагрелся, а следом прозвучал приглушенный хлопок.
Я распахнула глаза и уставилась на замок, в котором провела несколько долгих, трудных и, тем не менее, очень интересных месяцев. На замок, где хлебнула много горя, но обрела друзей и… не факт, что взаимную, но все-таки любовь.
Он не рухнул, не разлетелся по камешкам, и даже не вспыхнул нереальным огнем. Вместо этого древняя махина начала медленно оседать, рассыпаться, обращаясь в песок.
Я не знала, успели ли покинуть Академию Стихий сообщники Дербиша, но оплакивать их судьбу не собиралась. Мне действительно было плевать, выжили они или нет. Да и само падение бывшей альма-матер даже тени печали не вызвало, наоборот — я ощутила огромное счастье!
И, черт возьми, это было красиво. Так красиво, что хотелось повторить! Но…
Ришис ушел вбок, а Эмиль отнял ставший бесполезным взрыватель, удовлетворенно хмыкнул, увидев, что все до одного кристаллы погасли, и опять вложил в мою руку бинокль.
— Нас должны встретить и проводить, — сказал он. — Твоя задача смотреть по сторонам и когда заметишь сопровождающих сообщить мне.
В следующий миг пространство рассекла огромная алая молния, и крылатый ришис влетел в портал. Мы совершили первый из трех переходов на пути в Норрийскую империю.

Глава пятнадцатая

Да, я была убеждена, что переход в империю — это просто. Что достаточно шагнуть в портал и ты уже там. Но в реальности все оказалось несколько иначе: переместиться на такое расстояние за один раз было попросту невозможно.
И дело тут не в магической силе или искажениях магического поля, а в пределе человеческой выносливости. «Длинные» телепортации влияли на организм не самым лучшим образом, они были сродни сильнейшим перегрузкам. То есть после каждого пространственного скачка организму требовался отдых, причем довольно длительный. Именно поэтому мы добирались до империи около пяти часов.
И по той же причине воспользовались ришисом — пока человек отдыхает, ящер, который является существом куда более выносливым, летит, сокращая расстояние. При этом ришису, в отличие от тех же лошадей, дороги совершенно не нужны.
Откуда этот ришис вообще взялся? Путем недолгих расспросов я выяснила — Эмиль купил его сразу после того, как стало ясно, что возвращения в империю не избежать. И держал эту ящерицу на одной из расположенных близ города частных ферм.
Сопровождение? Оно появилось только после второго перехода, когда мы оказались практически у границы с империей. Трое мужчин на двух ришисах обменялись с Эмилем странными фразами, в которых я с запозданием опознала пароль, и тут же пристроились в хвосте.
Они узнали о нашем побеге благодаря тому сложному символу вызова, который я имела счастье наблюдать после перемещения с «пяточка» на чердак. Сам символ был особенным — из числа тех, которые отсылаются не человеку, а на «кристалл связи». И расстояния в этом случае роли не играли, тут имела значение лишь сила мага — способен послать такой вызов или нет.
Эмиль, разумеется, отправить подобный вызов мог.
А еще он мог ответить на миллион вопросов, которые вертелись в моей голове, но короткая разведка показала, что просвещать меня норриец не намерен.
То есть Штирлиц поларский сходу ответил на несколько технических вопросов, из серии — а почему мы не переместились в империю сразу и откуда у тебя этот ришис, а вот дальше… Дальше все. Засада.
Я не понимала, почему он молчит. Почему он предпочел потратить первые три часа полета — а именно столько мы провели наедине до того, как к нам присоединились сопровождающие — на щекотные поцелуи в шею, тоже не знала.
Сперва я на такое поведение обиделась, а потом подумала и решила забить. В конце концов, Эмиль мне ничего не должен. И я, если смотреть на ситуацию широко и объективно, тоже ничего не должна.
В общем, я попыталась расслабиться и ни о чем не думать.
Я спокойно отреагировала на появление сопровождающих и столь же спокойно перенесла сам полет.
Когда наш крылатый транспорт приземлился на окраине огромнейшего города, в котором я без всяких подсказок опознала столицу, тоже сохраняла спокойствие.
Кузя еще в момент появления сопровождающих полностью спрятался в рюкзак, а Зяба проявиться попросту не мог. То есть о существовании моих подопечных не знал никто кроме Эмиля, и мы находились в относительной безопасности. Это вселяло надежду!
Именно надежда вкупе с легким пофигизмом, заставила меня сесть в карету, которую подогнали едва ли не к самому ришису, и откинуться на спинку обитого бархатом сидения, в ожидании следующего поворота судьбы.
Этот поворот… он оказался, в принципе, прогнозируемым, но не слишком ожидаемым.
Я думала, Эмиль повезет в какую-нибудь тайную канцелярию или в другое подобное заведение. А вместо этого… карета поколесила по городу с полчаса и остановилась у высоких кованых ворот, за которыми скрывалось огромное величественное здание. Над парадным входом, куда мы и направились, сияла золотом надпись: «Академия Стихий имени Василия Голубева и Петра Новака».
Меня эта надпись слегка прибила, и к надежде с пофигизмом добавился шок! Именно в таком, не слишком адекватном состоянии, я оказалась в кабинете низенького, совершенно лысого, но довольно молодого ректора.
А дальше состоялся опять-таки прогнозируемый, но все равно неожиданный разговор…
— Лорд ди Арварен? — воскликнул ректор изумленно. — Неужели это вы?
— Я, — ответил Эмиль. Тут же кивнул на меня, сообщил: — Я вам новую студентку привел. Прежде она училась в Лаэосской Академии Стихий, на первом курсе факультета Огня.
Ректор взглянул на меня, и изумление его тотчас усилилось, а Эмиль пояснил:
— Дарья иномирянка.
Мужчина, который в момент узнавания Эмиля привстал, рухнул обратно в кресло и выдохнул ошарашено:
— Да неужели?
— Да, — ответил Эмиль и улыбнулся.
Дальше были ахи, охи, реверансы и обсуждение некоторых малоинтересных деталей моего зачисления в данный ВУЗ. А потом, зашла речь о том, где я буду жить…
— Мы готовы предоставить Дарье отдельную комнату, — с улыбкой сообщил ректор.
Я сразу приободрилась и закивала. Предложение реально порадовало, а вот Эмиль резко посмурнел и сказал:
— Нет. Это ни к чему. Дарья не нуждается в общежитии. Она…
Если честно, перелет на ришисе жутко меня утомил, а еще безумно хотелось есть. Плюс события сегодняшнего утра тоже свою лепту внесли, так что соображала я, в целом, плоховато. Но вот тут соображалка сработала на раз!
Дарья не нуждается в общежитии, она будет жить… со мной, ведь так? А в качестве кого, простите?
Разведка показала — отвечать на вопросы Эмиль не готов. О том, как видит наши дальнейшие отношения, он тоже не рассказывал. Про то, как в империи обстоят дела со всякими статусными заморочками, и на что я могу претендовать, будучи безродной, но все-таки иномирянкой, так же понятия не имела. Что тут с представлениями о морали тоже, в общем-то, не знала.
И на фоне всего этого я должна переехать к Эмилю? Или в какую-нибудь арендованную для меня квартиру? Ну уж нет!
— Нуждаюсь! — перебила шпиона я. — Очень нуждаюсь в общежитии!
Ректор посмотрел с некоторым удивлением. Эмиль тоже слегка опешил и тут же нахмурился.
— Дарья… — начал было он, но я опять перебила.
— Когда я смогу в нее заселиться? — спросила, обращаясь к ректору.
Штирлиц поларский точно хотел возразить, но все-таки промолчал. Только вздохнул как-то очень шумно и раздраженно. А глава академии ответил после паузы:
— Можем заселить прямо сейчас.
Я бодро улыбнулась, а Эмиль…
— Только учтите, что у Дарьи твир, — сказал он.
Ректор слегка побледнел, а я вздрогнула и, прижав к груди рюкзак, вперила сердитый взгляд в лорда ди Как-Его-Там. И слегка растерялась, услышав:
— Да, хорошо. Твир так твир. Только… — глава академии на миг запнулся, — …Дарья, из своей комнаты его не выпускайте.
В тот момент я еще не знала, что отношение к твирам в империи более терпимое, нежели в королевствах. Вот только в общежитие с опасными, да и вообще любыми, «животными» не пускали, и меня вполне могли попросить найти альтернативное жилье. То есть… сдать на руки Эмилю.
Но ректор решил, что в данном случае можно сделать исключение — что угодно, лишь бы иномирянка не передумала учиться в этих стенах.
«Лорд Штирлиц» такой поворот не оценил, а я искренне развеселилась.
На этой оптимистичной ноте мы, во главе с ректором, отправились в общежитие факультета Огня.
По дороге никого не встретили, так как занятия еще не закончились, и весь местный народ сидел по аудиториям и тренировочным залам. В самой общаге подцепили коменданта — приветливого и учтивого, совершенно не похожего на господина Вирселя. Он-то и проводил в комнату, в которой мне предстояло жить.
Она оказалась просторной, светлой и очень милой. Высокие окна, новая мебель, красивые, посеребренные светильники, яркий текстиль. И да, тут имелась отдельная ванная с единственным недостатком — большим-пребольшим зеркалом. Но на вопрос зеркала я решила временно забить.
Эмиль осмотрел мое новое убежище с неприкрытым скепсисом, но возражать все-таки не стал. Вместо этого прошел к письменному столу, водрузил на него саквояж, с которым прилетел, и начал выкладывать на стол книги. Одну, вторую, третью…
На четвертой я начала откровенно таращиться — просто стопка книг уже была больше, нежели объем чемоданчика. Чуть позже выяснилось, что саквояж — единственное, что Эмиль забрал из конфедерации — зачарован хитрым способом и являет собой нечто наподобие пространственного кармана твира. То есть, в этом небольшом чемоданчике шпион норрийский вывез все свое немалочисленное имущество! Но здесь и сейчас я таких подробностей не знала. Здесь и сейчас меня больше волновал смысл его действий.
— Эмиль! — наконец, не выдержала я.
Ректор тоже не сдержался, правда он мыслил в несколько ином направлении…
— Лорд ди Арварен, у нас великолепная библиотека. Дарья найдет в ней все необходимое.
— Знаю, — отозвался Эмиль мрачновато. — Просто у Дарьи хвост по теории боевой магии, и я хочу быть уверен, что она его закроет.
Глава моей новой альма-матер искренне прифигел. Я, честно говоря, прифигела еще больше.
— Реферат, — заметив мое изумление, пояснил… бывший декан и куратор.
— Особенности магического боя в условиях повышенной влажности воздуха? — уточнила я.
Эмиль уверенно кивнул, и в этот миг стало ясно — лорд обиделся.
Блин, а на что? Нет, в принципе понятно, но… чего он от меня ожидал? Реально думал, будто откажусь от места в общаге и предпочту… а что я, собственно говоря, должна была предпочесть? Он же ни слова мне не сказал!
Но поднимать вопрос при посторонних я, конечно, не стала. А возможности остаться наедине нам, увы, не представилось — покончив с книгами, Эмиль раскланялся и ушел, сославшись на то, что получил уже с десяток вызовов, и если задержится еще немного, то за ним явятся прямо сюда.
Ректор с комендантом тоже мою комнату покинули. Но прежде чем мужчины ушли, на пороге появилась женщина в форменном платье — она принесла поднос с едой.
Когда гости откланялись, я благоразумно заперла дверь на ключ и распахнула рюкзак. Кузьма деловито выбрался наружу, окинул пространство придирчивым взглядом. Потом лопоухий лис, упорно мнящий себя котиком, повел носом и замер в хищном предвкушении. И бодренько посеменил к подносу с едой, который стоял на письменном столе, рядом с оставленными Эмилем учебниками.
В тот же миг в большом зеркале, висевшем у входной двери, проявился Кракозябр…
— Ну что, мы все-таки добрались?.
— Угу, — ответила я. — И даже без погонь и перестрелок.
— Да кто бы сомневался, что так будет! — ухмыльнулся чешуйчатый. — У Эмиля все продумано.
Я невольно фыркнула и отправилась за Кузьмой — есть хотелось зверски.
Примерно через полчаса, как раз когда мы с «котиком» закончили хрустеть и чавкать, в дверь комнаты постучали. И хотя твир находился тут совершенно легально, я попросила его спрятаться — так, на всякий случай.
На пороге обнаружился ректор, который пришел для того, чтобы вручить мне комплект форменных мантий и увесистый замшевый мешочек. Он пояснил, что это месячное содержание, назначенное короной. Правда, смотрел при этом как-то странно. Я тоже, честно говоря, удивилась — тут, в империи, иномирян не бывает, то есть вопрос материальной помощи чужакам встал впервые и… решился так быстро? Но отказываться от необходимой, в общем-то, поддержки, я не стала.
Дальше была быстрая и очень успешная ревизия пространственного кармана Кузи — все спрятанные в него вещи оказались на месте. Вот только вытаскивать их мы не стали, дабы не захламлять новую комнату. Извлекли лишь большое напольное зеркало, мои тетради, и кое-что из одежды.
Ну а ближе к вечеру, когда за окном начал сгущаться сумрак, в дверь снова постучали. На сей раз в гости заявились товарищи по факультету.
Их было… очень много! Собственно, вся общага поглазеть на иномирянку пришла. Приглашать народ в комнату я, разумеется, не стала — они бы попросту не поместились. В итоге знакомство произошло в коридоре.
Это было совсем не так, как в той, прежней академии. Тут никто не морщился, не кривился и не фыркал. Наоборот! Парни и девушки смотрели с огромным любопытством и симпатией. И даже неприличные по местным меркам джинсы вкупе с декольтированной футболкой никого не смутили.
Вообще, на мою одежду поглядывали куда меньше, нежели на подаренный лордом ди Арвареном (да-да, я все-таки запомнила его настоящую фамилию!) браслет, и в какой-то момент столь пристальное внимание к ювелирке начало напрягать. Но снимать украшение я не собиралась, даже при том, что в сердце закралась неподдельная обида на синеглазого шпиона.
Еще на меня закономерно ворох вопросов высыпали.
Как попала на Полар? Каково было жить в королевствах и учиться в Лаэосской Академии Стихий? Как умудрилась удрать в империю? И прочее, прочее, прочее…
Так как указаний молчать я не получала, и никаких бумаг о неразглашении не подписывала, то на вопросы эти отвечала честно. Воздерживаясь, впрочем, от многих подробностей.
Мол, на Полар меня привел Эмиль ди Арварен, по приказу Совета Магов. Учиться было тяжеловато — сами понимаете, какое там, в конфедерации, отношение к иномирянам. Перебраться в империю удалось благодаря тому же Эмилю.
Что лорд ди Арварен делал в Лаэосской академии? Мм-м… ну как вам сказать. Преподавал.
После этого моего признания, всплыла логичная информация о том, что о деятельности Эмиля в конфедерации простые смертные даже не догадывались. Но, тем не менее, особого удивления народ не выказал.
— Ну вот! — воскликнул какой-то парень. — Я же говорил, что с ди Арвареном не все так просто!
— В смысле? — не постеснялась уточнить я.
Ну, мне и рассказали…
Мне объяснили, что «младший ди Арварен» имел репутацию чудака и затворника. Что он, будучи наследником одной из самых известных в империи фамилий, игнорировал не только местное высшее общество, но даже на официальных приемах не появлялся. И ни с кем не общался, что было крайне ненормально с точки зрения окружающих.
Тем не менее, Эмиль оставался личностью довольно известной. В основном, благодаря тому, что являлся ну о-очень завидным женихом. Да-да, местные мамашки и папашки мечтали заполучить «младшего ди Арварена» в зятья даже несмотря на откровенные странности его поведения!
Эта информация, разумеется, была крайне мне неприятна, но я нацепила на лицо улыбку и изобразила полный пофигизм.

Первый учебный день тоже прошел неплохо.
Утром я посетила студенческую столовую, где никто не шарахался и не спешил покинуть столик при моем приближении. Потом познакомилась с деканом факультета Огня, с которым обсудила ряд моментов по учебе и, уже после обеда, отправилась на занятия.
Учебная программа Академии Стихий имени Василия Голубева и Петра Новака, разумеется, отличалась от программы прежней альма-матер, но деревом я себя не почувствовала. Практически все, что услышала в этот день на лекциях, было понятно. Семинар, который стоял в расписании последним, тоже прошел неплохо — я даже умудрилась поучаствовать и ответить на несколько вопросов, причем ответить правильно.
А в конце учебного дня мне передали… письмо от лорда шпиона.
Эмиль сообщал, что очень занят, поэтому навещать меня какое-то время не сможет. Зато обещал известить, когда появятся новости о Касте, Дорсе и Лерре. А еще настоятельно просил воздержаться от практических занятий.
Впрочем, «просил» слово не совсем верное, если учесть, что в письме имелась пометка о том, что руководство академии о запрете уже оповещено…
Это был еще один повод обидеться, но я пришла к выводу, что нервы дороже. Лучше сосредоточиться на предстоящей встрече, и испытать огромное удовольствие глядя на то, как вытянется физиономия Эмиля в момент, когда я признаюсь, что Огонь уже покорен.
Тем и успокоилась! Более того, я заставила себя абстрагироваться от всех проблем и заняться… нет, не учебой. Вернее, не столько учебой, сколько своей новой жизнью.
Я начала вливаться в коллектив, интересоваться устройством имперского общества, и вообще… жить! И это оказалось намного проще и приятнее, нежели в прошлый раз.
Меня не считали изгоем, со мной хотели общаться и дружить. Через три дня я уже практически не помнила о том, что нахожусь здесь без году неделя. О том, что Полар — мир опасный и отсюда, по-хорошему, нужно сваливать, тоже не вспоминала. Быстро и уверенно я меняла шкурку гадкого утенка на оперение… нет, не лебедя, но нормальной, среднестатистической уточки.
Впрочем… лукавлю. Желание не выделяться из толпы у меня имелось, но воплотить его не получалось. Я же для всех дивом была. Иномирянкой! И вначале это, как ни смешно, тяготило. А потом, когда поняла, что слиться с толпой никак не получился и проще быть собой, печаль ушла.
То, что происходило здесь и сейчас, было волшебно! Даже несмотря на отсутствие Эмиля.
А в четверг до академии докатился слух о том, что в конфедерации случилось «большое горе». Мол, по совершенно неясным причинам там рассыпались в прах все межмирные порталы. А еще несколько членов Совета Магов пропало, и вообще кризис намечается.
Народ, услыхав такие новости, конечно, помчался ко мне. А я подумала и… прикинулась шлангом. Нет, ну а что? Взять и открыть им все тайны мироздания? Простите, но это точно перебор!
Однако мое молчание на ситуацию не повлияло — все и так понимали, что порталы сами собой не рушатся.
Вторая волна слухов — о том, что Лаэоской академии больше нет, а в результате разрушения замка пропал один декан, два студента и одна боевая жрица, выполнявшая роль телохранителя — вызвала еще больший ажиотаж, нежели весть о порталах.
Меня данная информация тоже, признаться, заинтересовала больше. Декан — это, безусловно, Эмиль. Два студента и жрица — это Дорс, Каст и Лерра. А… как же я? Я, по мнению властей королевства, не пропала? Или им настолько наплевать на мое исчезновение, что даже не упоминают?
Но очень скоро выяснилось, что обо мне все-таки помнят! Это была третья волна слухов, докатившихся до новой альма-матер и поставившая меня на грань истерики. Оказалось, что по версии следствия, именно я, лично, Академию Стихий разрушила. После чего украла ришиса и умчалась в Норрийскую империю!
Норрийцы, услыхав эту сплетню, обхохотались. Я тоже смеялась, хотя доля истины тут все-таки была.
А еще подумалось — тот факт, что моих друзей считают пропавшими без вести (считай погибшими), может сыграть нам на руку… По крайней мере, никаких пятен на репутации рода альт Рокан в этом случае не будет.
Впрочем, было ясно, что долетевшая до нас версия — это так, эмоции. Все еще поменяется. В частности, при всей нелюбви к землянам, конфедераты не могут не понимать, что я всего лишь первокурсница, то есть разрушить замок в одиночку не могла никак.
Но пока было смешно! И я искренне наслаждалась слухами о своем коварстве.
А в пятницу, сидя на лекции по нежно любимой мною «Теории боевой магии», я почувствовала магический вызов. От Дорса.
Сообщение о том, что друзья пересекли границу империи, мне передали еще два дня назад, и я ждала их появления, но все равно растерялась. А потом подскочила и, даже не спросив разрешения у препода, помчалась прочь из аудитории и вообще академии. К огромным кованым воротам, отделявшим новую альма-матер от всего остального мира — именно там, за воротами, находился Дорс.
Водник был, конечно, не один, а в компании Каста и Лерры, но именно эту зеленоглазую ехидну я обняла первой.
Друзья провели в дороге несколько дней, но выглядели очень свежими. Да и налета дорожной грязи на них не было, то есть помыться и отдохнуть уже успели. Это, безусловно, радовало.
— Как вы добрались? — покончив с обнимашками, выдохнула я.
— Отлично! — отозвался Каст.
А Лерра добавила:
— От границы нас вообще в имперской карете везли, с остановками на лучших постоялых дворах.
Я невольно вздернула бровь, а «синий» сказал с улыбкой:
— Лорд ди Арварен постарался.
В этот миг стало бесконечно жаль, что Эмиля нет рядом. Я б его зацеловала!
— А тебя, как посмотрю, уже упекли? — кивнув на величественное здание академии, ухмыльнулся Дорс.
Я притворно погрустнела и кивнула.

Следующая наша встреча состоялась на том же месте, ровно через три часа. Именно столько времени мне потребовалось, чтобы дослушать лекцию, переодеться и пообщаться с ректором на предмет моей отлучки.
Нет, я не отпрашивалась. Я ходила к главе академии дабы стребовать гарантии, что Кузю в мое отсутствие никто не обидит.
Сперва ректор посмотрел как на умалишенную, мол — да кто ж его обидит, он же твир! А потом и пообещал, и поклялся, и все вместе. Так что академию я покидала со спокойной душой и чистой совестью. И в предвкушении отличного вечера!
Уже через полчаса мы листали меню небольшого, очень уютного ресторанчика. Изначально хотели посетить что-нибудь грандиозно-пафосное, но в поисках подобного заведения наткнулись на резную вывеску, которая настолько зацепила Дорса, что он прямо-таки потребовал зайти именно сюда.
Оказавшись внутри, водник удовлетворенно хмыкнул и сообщил, что это теперь его любимое место общепита. Чем именно Дорса пленил ресторан, парень и сам не понимал, но уходить отсюда отказался. Мы согласились.
Очень скоро стало ясно, что решение водника более чем разумно. Просто мы не столько выпить, сколько поговорить пришли, а пафосные заведения к общению не слишком располагают. Плюс, за все эти дни я так и не сподобилась заняться своим гардеробом, в итоге явилась на встречу в красивом, длинном, но земном платье.
Платье было приличным, но внимание все-таки привлекало. И так как факт появления в империи иномирянки никто от народа не скрывал, меня узнали, и любопытство окружающих буквально зашкаливало.
Но, к счастью, подходить к нам никто кроме официантов не решался, так что мои ожидания насчет вечера оправдывались!
Первое, о чем я спросила — как троица выбиралась из Академии. А услыхав, что уходили они вовсе не порталом, а пешком, поспешила выяснить почему.
— Мы хотели раздобыть лошадей, — пояснил Дорс. Он уселся напротив меня и выглядел предельно довольным. — А в знакомом городе сделать это проще.
— И мы очень рады, что задержались, — встрял Каст, который сидел рядом и выглядел не менее довольно, чем его извечный «враг». — Иначе мы бы пропустили самое интересное.
— О, да! — включилась в разговор Лерра. Боевая жрица, как и Дорс, сидела по ту сторону, напротив пижона. — Это было что-то!
Я не выдержала, призналась не без гордости:
— Это я активировала взрыватель.
Парни дружно ухмыльнулись, а Лерра продолжила рассказ:
— Когда мы увидели, что замок рухнул, то сразу переместились в Урас. Это соседний город, если ты не знаешь. И уже там купили лошадей, а потом… Ну, собственно, потом ничего интересного. Размытые дождями дороги, телепорты, граница с империей.
— А к чему такие кульбиты? — полюбопытствовала я. — В смысле, зачем в Урас телепортнулись?
— Ну как же, Даш… — протянул мой новоявленный братик. — Падение замка, это же такой шанс!
Каст не договорил, но я и так поняла. Собственно, сама о том же думала.
Ведь действительно, империя не имеет дипломатических отношений ни с конфедерацией, ни с королевством Лаэос, то есть у Каста есть реальный шанс прикинуться мертвым и избавить семью от неприятностей.
Нет, вероятность, что о рыжем узнают, безусловно, существует, но… может к тому времени страсти улягутся, и удар по репутации будет не таким сильным?
— Я уже отписал матери, что со мной все в порядке, — заявил Каст. — О причинах побега тоже, разумеется, рассказал. Пусть сама решает, как лучше. Но в конфедерацию я, в любом случае, не вернусь.
— А вы? — обратилась я к Дорсу с Леррой.
— Со мной все просто, — даря очередную улыбку, отозвался водник. — У меня родных среди людей, считай, и нет. Так что на чью-либо репутацию мой побег не повлияет.
— А у меня вообще никого, — призналась Лерра. — Кроме двоюродной тети, но…
Боевая жрица скривилась, а я замерла в недоумении. Как это «никого»? Мне же говорили, что в этот их поларский Шаолинь только родовитых принимают. Впрочем… наличие живых родственников на происхождение не влияет.
— У меня только двоюродная тетка, — хлебнув вина, продолжила Лерра. — Именно она меня в жрицы отдала, чтобы не возиться и деньги не тратить. Так что… — девушка тяжело вздохнула, но все-таки договорила: — …я даже писем отправлять не буду. Беспокоиться обо мне некому, а на остальное плевать.
Черт. До этого момента я даже не подозревала, что Лерра не в восторге от своего жречества. Но поднимать эту тему не стала — зачем бередить чужие раны?
А потом еще одну вещь поняла: не будь Лерры, парни бы смогли уйти в империю сразу. Тот же Дорс спокойно мотался на выходные во владения Куулы, а это точно не ближний свет. Плюс, Дорс и Каст — полубоги, и они точно выносливей людей, подтверждением тому та же физическая сила. Но боевая жрица — человек, и она бы настолько «длинной» телепортации не выдержала.
— Так, ну а у вас что было? — вырвал из раздумий Каст.
Я, разумеется, рассказала. И про полет на ришисе, и про все, что случилось после.
О том, что было раньше, тоже умолчать не смогла… Я пересказала друзьям практически все, что сумела выведать в свое время у Эмиля. Про то, как Эмиль нашел меня на Земле, как получил приказ привести на Полар. О причинах такого приказа тоже поведала, хотя, после встречи на «пятачке» все и так понимали.
— Род фон Датаор, — процедил Каст, — Это их рук дело. И род Дербишей с ними.
— А Дербиши причем? — спросила я.
— Очень близкая ветвь, — пояснил пижон.
— Как бы там ни было, нас это больше не касается, — вынесла вердикт Лерра. — Род фон Датаор, благодаря последним событиям, сильно поредел. А в остальном… пусть с ними кто-нибудь другой разбирается.
— Согласен, — буркнул Дорс.
— И я согласен, — поддержал пижон, — но матери все-таки напишу.
Следом из меня выудили подробности о взрыве порталов. И я опять выложила все, попутно ужасно радуясь тому, что теперь могу говорить открыто, не утаивая и не мучаясь угрызениями совести.
— М-да, — резюмировал Дорс. — Ну Эмиль и… плут.
— А я всегда говорил, что он непрост! — воскликнул Каст.
— Непрост? — Боевая жрица усмехнулась. — Дорогой, ты очень мягко выразился.
Рыжий хитро сощурил глаза, я же поспешила повернуть разговор в другое, интересное мне русло.
— Вы сказали, что на границе вас встретили. А где вы сейчас живете? И что вообще у вас творится? Какие перспективы?
— Живем в гостинице при министерстве внутренних дел, — сказала Лерра. — А перспективы довольно хорошие, как понимаю.
— Лорд ди Арварен обещал помочь устроиться, — добавил Каст.
Я подарила брату недоуменный взгляд и невольно нахмурилась.
— То есть вы виделись с Эмилем? — уточнила тихо.
— Ну да. Только он был слишком занят, чтобы обсудить все как следует. Сказал, что заглянет к нам завтра. А ты чего так напряглась, Дашунь?
Блин. Да ничего. Просто они Эмиля видели, а я…
— Вы поссорились? — уточнил Дорс.
Я пожала плечами и не ответила. Понятия не имею. Вообще не понимаю, что между нами происходит.
— Да-аш, — вновь позвал водник.
Не выдержав, я отвернулась и окинула взглядом ресторанный зал. И застыла, обнаружив за одним из дальних столиков, очень примечательного мужчину.
Эмиль в свое время говорил: увидишь — перепутаешь! Я тогда решила, что шпион норрийский преувеличивает, а на деле сходство оказалось действительно поразительным.
Тот же овал лица, те же черты, тот же мощный разворот плеч. И волосы такие же — длинные, белые, заплетенные в сложную мужскую косу. В сущности, отличий было только два — возраст и цвет глаз. У Дорса глаза зеленые, а у этого мужчины они синими оказались. А еще на нем был белый мундир с такими смешными, мохнатыми штучками на плечах…
— Ладно, не хочешь — не говори, — ворвался в мои мысли голос водника. — В любом случае помиритесь.
— А? — переспросила я, и тут же заработала насмешливый взгляд.
Дорс сидел спиной к ресторанному залу, и видеть отца не мог. Собственно, из всей нашей компании увидеть синеглазого блондина были способны лишь двое — я и Каст. Но пижон давно не обращал внимания на обстановку, его куда больше занимали еда, вино и наши разговоры. Ну и Лерра, разумеется.
В миг, когда прозвучало слово «ссора» сладкая парочка огневиков подобралась и резко пришла в боевую готовность. Я так и не поняла, что послужило поводом, но буквально через минуту эти двое уже припирались — тихо, без особого жара, но все-таки.
Все внимание Дорса тут же переключилось на этот скандальчик, а я… сидела и не могла отвести взгляд от широкоплечего блондина. Черт. Как же они с Дорсом похожи!
Вслед за удивлением пришла растерянность — как сказать другу, что тут его отец? Да и стоит ли говорить об этом? Что если такая встреча в планы Дорса не входит? Что если Дорс расстроится?
А его отец как на это все отреагирует? Он вообще в курсе, что Куула от него родила, или нет?
Да, черт возьми! Я разволновалась не на шутку! Единственное, что ничуточки не парило, так это то, что блондин сразу мое внимание заметил и смотрит столь же пристально, и глаз не отводит. А еще на его губах улыбка играет, и…
Так. Стоп. Отставить посторонние мысли!
Я заставила себя отвести взгляд и честно попыталась сосредоточиться на решении самого главного в данный момент вопроса — сказать Дорсу про отца или все-таки промолчать.
Друзья перемену в моем настроении не заметили: Лерра и Каст были слишком увлечены пикировкой, а Дорс наблюдением за этой сценой. Зато в миг, когда к столику подошел официант, скандал резко оборвался, а все внимание друзей сосредоточилось на мне и бутылке с золотистой жидкостью, которую этот самый официант принес.
— Вам просили передать, — сказал он.
А после этих слов еще и записку протянул.
От кого вино я догадалась сразу, и записку, конечно, приняла. Ну а развернув сложенный вчетверо лист, прочла удивительное:

«Милая девушка,
пожалуйста, не смотрите так пристально.
Иначе Эмиль точно вызовет меня на дуэль,
а я, знаете ли, очень хочу жить.

С уважением и симпатией,
Дорк ди Наиль»

Я смущенно закусила губу и, конечно, снова на блондина взглянула. А друзья этот взгляд проследили!
Дорс стремительно повернулся, и…
Нет, лица экс-короля «вражеского» факультета я в этот момент не видела, зато могла наблюдать реакцию его отца. Дорк ди Наиль сперва замер, потом побледнел, затем покраснел и машинально привстал. А через миг шумно выдохнул, тряхнул головой и поднялся на ноги.
Он схватил со стола бокал, опорожнил его одним глотком и грохнул об пол, воскликнув:
— Ну Эмиль! Ну… Эмиль! Значит, о невесте своей он предупредил! А сказать о том, что в столицу прибыл мой сын, забыл?!
Дорс мгновенно поднялся и устремился к отцу — мои страхи о том, что эти двое встрече не обрадуются, были напрасны. Тот факт, что лорд ди Наиль понятия не имел о том, что Куула после их встречи забеременела, так же был тайной. Это обстоятельство вскрылось чуть позже…
Посетители и персонал ресторана смотрели на происходящее очень большими, очень круглыми глазами, равно как и Каст с Леррой. А я… тоже пребывала в шоке, но совсем по иному поводу — мне почудилось, или меня только что невестой обозвали?
Совершенно ошарашенная и полностью дезориентированная, я перевела взгляд на Лерру. Уж не знаю, как жрица почувствовала, но в тот же миг перестала таращиться на двух хлопающих друг друга по плечам богатырей и спросила одними губами:
— Что?
— Он назвал меня невестой, — так же беззвучно пояснила я.
— А что тебя удивляет? — продолжила этот немой диалог Лерра.
— Он назвал меня невестой Эмиля! — повторила я уже вслух. — Понимаешь?
Взгляд Лерры переместился на браслет, украшавший мое запястье, а губы дрогнули в улыбке. И тут я начала понимать…
Но спешить с выводами и мучиться догадками не стала. Я подняла руку, демонстрируя браслет, и спросила напрямик:
— Это что-то означает, да?
Вот теперь и Каст от созерцания встречи отца с сыном отвлекся, и смысл разговора уловил на раз.
— Не «что-то», — ответил он. — Этот браслет означает помолвку. На церемонии тебе жрец второй, парный браслет оденет, и будешь уже женой.
Боевая жрица кивнула, поясняя, что рыжий не врет, а мне пришлось ухватиться за столешницу — показалось, что пол, да и вообще весь мир, сильно покачнулся.
— Но я же простолюдинка, — выдохнула я ошарашенно. И добавила уже уверенней: — Понятия не имею, какие тут законы, но Эмиль точно не может…
— Ты? Простолюдинка? — перебил Каст. — Ты, на минуточку, моя кровная сестра, и приемная дочь Ваула.
Я чуть-чуть, но смутилась. Просто титулы и происхождение Каста были последним, о чем думала. Да и самого пижона я ценила вовсе не за его родословную, вот и не вспомнила об этой детали. Хотя…
— Об этом все равно никто не знает, — сказала я. — И, надеюсь, не узнает. По крайней мере про Ваула.
Рыжий кивнул, но не согласился.
— Достаточно того, что про это знает Эмиль. Впрочем, даже не будь в тебе божественной крови… — Каст замолчал на секунду, вздохнул и продолжил: — Я тоже не знаю, что говорят о таких браках имперские законы, но я в достаточной степени изучил Эмиля.
— Лорда Глуна никакие законы не остановят, — подхватила Лерра уверенно. — И вообще, я с самого начала знала, что именно этим все и закончится. Только одного сейчас не понимаю — почему ты не в курсе помолвки?
Черт. Что на это ответить, а?

Глава шестнадцатая

Дорк ди Наиль оказался человеком веселым и крайне приятным — он пересел за наш столик и остаток вечера прошел в шумном, очень позитивном общении. Но меня разговоры за столом уже не интересовали, меня полностью захватила новость о браслете, который я с такой радостью приняла и столь открыто носила.
Чувства были смешанными и крайне неоднозначными. С одной стороны хотелось прыгать до потолка, с другой — мои ладони непроизвольно сжимались в стремлении задушить одного синеглазого лорда.
Тем не менее, я держалась! Я сделала все, чтобы не испортить друзьям вечер! Тему помолвки так же не поднимала.
Друзья и примкнувший к нашей компании родитель, проводили меня до ворот Академии Стихий имени Василия Голубева и Петра Новака. И я, разумеется, тут же помчалась в общагу. А оказавшись в своей комнате, заперла дверь на ключ и подскочила к зеркалу…
— Зяба! — позвала я требовательно.
Монстр проявился мгновенно, спросил:
— Что стряслось?
Я показала браслет.
— Ты ведь знал, что это? — спросила вкрадчиво.
А в ответ поймала широкую улыбку и услышала самодовольное:
— Ну конечно знал.
— Почему не сказал? — выпалила я. — Почему не предупредил?!
— А зачем? — ответил вопросом на вопрос Зяба. И, сообразив, что оглядываюсь в поисках чего-нибудь тяжелого, поспешно добавил: — Дашунь, ты ведь знаешь, как я не люблю вмешиваться в дела Эмиля.
Я в эту топорную отмазку, разумеется, не поверила, но от зеркала все-таки отошла.
Ладно! С монстром тоже позже разберусь! А сейчас… гораздо интереснее услышать мнение главного виновника этой возмутительной ситуации.
С этой мыслью я развернулась, глубоко вздохнула и начертала в воздухе символ вызова, одновременно воскресив в памяти образ синеглазого брюнета. Причем символ выбрала не простой, а любовный. Тот самый, который расшифровывался как: «дорогой, приди, я вся горю»!
Я точно знала — проигнорировать такую приманку лорд ди Арварен не сможет. Но скорость его реакции искренне удивила. Вертикальная алая молния рассекла пространство буквально через две секунды. Еще миг, и из портала вышел он. Эмиль! Собственной бессовестной персоной.
Больше никаких форменных мантий — на Эмиле были высокие сапоги со шпорами, узкие штаны, белая застегнутая на все пуговицы рубашка и длинный темный камзол, который ужасно ему шел. Черные волосы были забраны в аккуратный хвост, на шее висела крупная, усеянная драгоценными камнями бляшка, пальцы блестели перстнями.
Вообще, Штирлиц поларский выглядел так, будто его с какого-то официального мероприятия выдернули. Только улыбка, игравшая на мужских губах, была бесконечно далека от официоза.
Правда растаяла эта улыбка довольно быстро. Ровно в тот момент, как норриец увидел меня и осознал мое настроение.
— Что случилось? — спросил он.
Я ходить кругами не стала — просто подняла руку и, продемонстрировав браслет, спросила:
— И как это понимать?
Эмиль такого вопроса явно не ожидал — он сложил руки на груди и нахмурился. Я же фыркнула и воскликнула гневно:
— Эмиль! Это же брачный браслет!
С пару минут в комнате царила тишина, а потом экс-декан факультета Огня заметно расслабился, и даже уголки губ дрогнули.
— Даша, погоди. Хочешь, сказать, что ты этого не знала?
Вопрос был в высшей степени нелогичным и даже глупым, но я на него все-таки ответила:
— Откуда мне было знать? Я же иномирянка!
— То есть не знала?
Чтобы не сорваться на крик, пришлось прикрыть глаза и выдохнуть.
— Я узнала об этом пару часов назад, — процедила я. — И теперь хочу спросить, какого чер…
Договорить было не суждено — брюнет шагнул навстречу и, прежде чем успела отскочить, заключил в объятия.
— Так вот почему ты настояла на заселении в общежитие, — выдохнул Эмиль. — А я-то недоумевал…
Блин! Он вообще меня слышит?
— Эмиль, почему ты не сказал про браслет! — выпалила я.
Норриец улыбнулся шире, а когда заговорил, в голосе зазвучали насмешливые нотки:
— Я был уверен, что ты сама узнаешь. Ты, конечно, иномирянка, но Дашунь, когда тебя это останавливало? Ты же в такие тайны Полара влезла, в сравнении с которыми этот браслет — пустяк. Я был убежден, что ты сразу все выяснишь.
Мое сердце вело себя самым бессовестным образом — пело и одновременно таяло. А душа наоборот негодовала. Теперь к этой гамме чувств добавилось еще и легкое, но все-таки смущение.
Вот, значит, какого он обо мне мнения. Ладно-ладно!
— Эмиль, ты прекрасно знаешь, что я не искала приключений. И если, как ты изволил выразиться, влезла в какие-то тайны, то не нарочно.
— Но суть от этого не меняется, — парировал брюнет.
Да, в словах Эмиля была изрядная доля истины, но признавать этот факт вслух я не собиралась. Отступать — тем более.
— А ты мог сказать нормально? — вновь продемонстрировав браслет, выдохнула я.
Лорд ди Арварен пожал плечами и наклонился в явном намерении поцеловать, но я от поцелуя увернулась.
Черт! Он определенно не понимал! И я снова начала злиться.
Наверное, кому-то выходка с браслетом могла бы показаться ужасно романтичной, но мне она таковой не казалась. Тоже мне собственник! Тоже мне мачо! Он бы меня еще дубиной по голове огрел и в пещеру уволок!
— Что не так? — спросил Эмиль с улыбкой.
— Все! — выпалила я.
Штирлиц поларский ждал пояснений, но я молчала. В итоге сама «дождалась»:
— Я очень рад, что ты согласна, Даша.
— А с чего ты взял, что я согласна?
Эмиль вновь попытался поцеловать, но я опять увернулась. И тут же услышала:
— Ты узнала, что означает этот браслет, но ты его не сняла. Значит, ты согласна.
— Ничего подобного!
Да, снимать браслет я не собиралась и, в сущности, была согласна, но…
— Знаешь, дорогой, а ты неплохо устроился, — стараясь казаться спокойной и быть начеку на случай очередной попытки поцеловать, сказала я. — Сначала фантазиями своими меня изводил, потом просто взял в охапку и совратил самым бессовестным образом. А теперь вот, браслет брачный обманным путем подсунул…
Лорд ди Арварен нахмурился, точно не понимая к чему веду, а я… взяла и сказала прямо:
— Где мой букетно-конфетный период? Где ухаживания? Где, в конце-то концов, признания в любви?
— Признания? — переспросил Эмиль удивленно. — А разве так не понятно? Разве не видно, как я к тебе отношусь?
Мстительное желание мотнуть головой и выпалить категоричное «нет», я в себе задушила. Ответила мягко:
— Слова тоже важны.
— Люблю, — выдохнул норриец. — Очень.
Я хотела этого признания, но не ожидала, что услышу его прямо сейчас. И немного растерялась, а Эмиль этой растерянностью воспользовался! Его губы тотчас завладели моими, и реальность подернулась дымкой, а сердце забилось стократ чаще. Однако окончательной потери разума все-таки не случилось.
— Где мой букетно-конфетный период? — едва Эмиль отстранился, хрипло выдохнула я. — Где… ухаживания.
Лорд шпион опять нахмурился и подарил строгий взгляд, но блин! Девушки с Земли не сдаются. По крайней мере без боя.
Именно поэтому следующая попытка завладеть моими губами вызвала бешеное сопротивление. По той же причине я все-таки нашла в себе силы вывернуться из объятий норрийца и отступить, вновь примеряя на себя образ взбешенной фурии.
— Но замуж за меня ты все-таки пойдешь?
Вообще, Эмиль не спрашивал, а утверждал, но это не помешало мне пожать плечами и сделать вид, будто я не при делах.
— Даша…
Я прищурилась и задрала подбородок. Хотела еще топнуть ногой, но подумала, что будущей леди ди Арварен такой поведение не престало.
— Значит, букеты и конфеты. — Голос экс-декана прозвучал мягко и даже покладисто, но мне почудился легкий… бунт. — И ухаживания.
В этот момент я со всей ясностью поняла, что шпион норрийский уже все решил и мне реально не отвертеться. Более того, я чуяла, что лучше согласиться на предложение, а ухаживания принимать постфактум, уже в статусе настоящей невесты. Но…
— Браслет не снимаю, но согласия своего пока не даю.
— Понял, — сказал лорд ди Арварен.
В следующий миг норриец подарил изящный поклон и исчез в портале.
Обида? Нет. Вместо обиды меня охватило предчувствие праздника.
Интуиция, как это временами бывает, не подвела…

Эмиль ухаживал очень красиво, но слишком активно. К концу следующей недели, вся общага факультета Огня оказалась буквально завалена цветами.
Сперва букеты оседали в моей комнате, потом в комнатах других девчонок, дальше были коридоры и, наконец, комнаты парней. Последние кривились жутко, но цветы все-таки забирали. И костерили весь женский род! Причем не столько за букеты, сколько за то, что мы, милые и красивые, временами толкаем мужчин на настоящие безумства.
Шоколад? Его было столько, что ели всей академией, причем и на завтрак, и на обед и на ужин. И даже главный любитель сладкого — Кузьма — с такими объемами не справлялся.
Параллельно, каждую ночь, меня мучали сны! Причем снилось не абы что, а чистая романтика — поцелуи, прогулки, танцы и совместное любование звездами. Это, как ни смешно, раздражало. Мне, стыдно признаться, хотелось совсем иного, и когда удавалось перехватить управление своим телом во «снах», я Эмилю об этом говорила! Но шпион норрийский был непреклонен. Он, зараза синеглазая, ухаживал!
А перед первым зачетом вообще ужас случился — в полночь, под окнами нашего общежития, нарисовался оркестр! Петь серенады лично Эмилю не позволял статус, в итоге певцы были профессиональными, с очень громкими и хорошо поставленными голосами.
После этого эпизода в процесс ухаживания вмешалась вся студенческая братия вместе с администрацией, и мне пришлось уговаривать лорда ди Арварена прекратить этот беспредел.
Эмиль, конечно, тут же попытался прошантажировать — мол, даешь согласие на брак, и ухаживания прекращаются, но я отмазалась. Я же студент! И у меня первая сессия! А брак это очень серьезно, и принимать окончательное решение нужно будучи в здравом уме и твердой памяти! Ну а какие ум и память у студента в сессию?
Зато я согласилась провести каникулы вместе с Эмилем, причем не абы где, а в его замке. Да-да, том самом, где портреты и зеркальная ванная комната.
Сессия была сдана довольно неплохо, и мой статус студентки норрийской Академии Стихий подтвердился. И сразу после вечеринки, посвященной окончанию Ада, я усадила Кузю в рюкзак, спрятала в тот же рюкзак карманное зеркальце, в котором обитал Зяба, и сдалась Эмилю.
Замок, которым, кстати, младший ди Арварен владел единолично, оказался не очень далеко — мы прошли туда телепортом, причем за один раз. Миновав портал, оказались в огромном, отделанном белым и черным мрамором холле. Тут же послышался легкий звон колокольчика, и в холл выбежал слуга.
Завидев Эмиля, слуга согнулся в почтительном поклоне, но так как багажа при нас не имелось, был мгновенно отпущен. А меня притянули ближе, шепнули в ушко:
— Ну как тебе твой будущий дом?
Вообще, я с самого начала знала, что отвечу на предложение Эмиля согласием, но увидев замок, поняла, что пути назад действительно нет. Я опять влюбилась, на этот раз в замок.
Правда, сказать об этом не успела — едва открыла рот, в паре шагов от нас, прямо из воздуха, вывалилось нечто. Оно было похоже на русскую борзую, но обладало коротким ярко-фиолетовым мехом.
— У-у-у! — сказало это… чудо.
И так как сессия, безусловно, повлияла на состояние мозга, я не сразу сообразила, что перед нами не кто иной, как твир.
— Даша, это Азор, — сказал Эмиль. — Азор, это Даша.
Рюкзак, который висел на плече Эмиля, тут же зашевелился. Спустя еще секунду, молния сама собой разъехалась и наружу высунулась лопоухая голова. Азор сперва вздрогнул, потом повел носом и замер, а Кузя начал активно выбираться из своей «тюрьмы».
Я, конечно, насторожилась. И когда лорд ди Арварен вознамерился спустить рюкзак на пол, попыталась его перехватить. Но тут же услышала:
— Дорогая, успокойся. Ничего твоему лису не сделается.
— Я коти-и-и! — мгновенно возмутился Кузьма, но от процесса не отвлекся.
Ну а когда этот коти-и-и все-таки выбрался наружу…
Кузя сделал два шага к Азору и плюхнулся на попу. Фиолетовое чудо в свою очередь опять принюхалось и резко прыгнуло в сторону. Мой маленький лис мгновенно поднялся на лапы и дернул хвостом, после чего «борзая» развернулась и помчалась к одной из арок. «Котик»… ринулся следом, радостно обещая, что укусит.
Мне потребовалась пара минут, чтобы выйти из ступора.
— То есть у тебя тоже есть твир? — спросила я.
— Ну да, — отозвался Эмиль весело.
Почему-то вспомнилось, как кое-кто отбирал у меня предназначенные Кузьме пирожки… Но делиться воспоминаниями я не стала. К тому же тут более важный вопрос назрел.
— А два твира на одной территории… — начала было я, но меня перебили.
— Слуги повесятся, а в остальном все прекрасно.
Черт! Я искренне посочувствовала местному персоналу, но улыбки сдержать не сумела. Ведь у Кузи появился друг! Это ли не прекрасно?
Тем временем рука Эмиля снова легла на мою талию, а сам норриец наклонился в явном стремлении поцеловать. Я тоже к нему потянулась, но…
— Хм… — послышалось со стороны ближайшего зеркала. — А неплохой у тебя замок.
В следующий миг в том самом зеркале проявилась покрытая зелеными чешуйками морда. Заметив, чем мы занимаемся, морда картинно скривилась и сообщила:
— Ладно, развлекайтесь. А я пока разведаю что тут к чему.
И призрачный кшерианец исчез. А мы остались! Вот только целовать меня Эмиль передумал — он ухмыльнулся каким-то своим мыслям и повел к лестнице.
Миновав несколько пролетов и один коридор, мы оказались в просторной, выдержанной в строгих тонах гостиной. А потом лорд шпион провел в прилегающую к этой гостиной спальню, и сердце мое забилось чаще.
Неважно, что с момента «сна» прошла уйма времени — не узнать эту спальню я не могла. И хотя сейчас огромная кровать была застелена темно-вишневым покрывалом, я точно знала — простыни здесь белые.
Я замерла… нет, не в замешательстве, скорее в предвкушении. А лорд ди Арварен тут же шагнул за спину и принялся покрывать поцелуями шею. По телу мгновенно прокатилась волна слабости, сознание подернулась розовым туманом, и сквозь этот туман с трудом просочились слова:
— Это твоя спальня, дорогая. Нравится?
Еще с минуту я наслаждалась поцелуями в шею, потом аккуратно развернулась в объятиях норрийца и спросила:
— А твоя спальня где?
— Угадай, — подарив хищный взгляд, шепнул Эмиль.
Все. Я не выдержала. Ладони скользнули по мужским плечам, я же приподнялась на цыпочках и прижалась к «лорду Штирлицу» очень тесно. Теперь, вместо волны слабости по телу прокатился электрический разряд, и мне это ощущение чертовски понравилось!
С момента нашей последней близости прошла целая вечность, но лишь сейчас я поняла, как сильно соскучилась по прикосновениям Эмиля. Мне до дрожи хотелось ощутить не только вкус его губ, но и тяжесть тела, и все остальное.
Ответом на мою атаку стал тихий рык, синие глаза заметно потемнели. Но вместо того чтобы принять вызов, экс-декан отстранился, сказал хрипло:
— Подожди. Мне нужно буквально несколько минут.
После чего Эмиль спешно отошел к стене и, сдвинув в сторону одну из картин, в мгновение открыл сейф. Он запихнул туда рюкзак, который, несмотря на побег Кузьмы, все это время висел на плече норрийца.
Единственной ценностью, хранившейся в рюкзаке, было карманное зеркальце.
— Стенки сейфа достаточно толстые, так что Крак ничего не услышит, — пояснил Эмиль. — И магической блокировки на этом сейфе нет, поэтому передвигаться по другим зеркалам замка он сможет.
Я улыбнулась такой предусмотрительности, но через миг улыбка поугасла. Просто тут, в спальне, тоже зеркала были, и хотя Кракозябр Эмиля побаивался, уверенности, что нам удастся побыть наедине, у меня не было.
Но проблема оказалась очень даже решаема! Покончив с сейфом, лорд ди Арварен достал из кармана камзола тонкий маркер, подозрительно похожий на тот, который пропал у меня пару недель назад, и решительно шагнул к одному из упомянутых зеркал.
Остаться в стороне я, конечно, не могла и поспешила вслед за Эмилем. А приблизившись, обнаружила, что он рисует в уголке зеркала какой-то сложный, явно магический иероглиф.
— А это что? — полюбопытствовала я.
— Блокиратор для призрака, — пояснил Эмиль. Добавил после паузы: — Я разработал его в перерывах между составлением отчетов о своей работе в конфедерации и посещением совещаний.
Я ничуть не сомневалась, что «лорд Штирлиц» умен и очень талантлив, но все-таки спросила:
— А ты уверен, что этот блокиратор сработает?
Мне подарили насмешливый взгляд, ответили:
— Сейчас и проверим.
Едва Эмиль нарисовал символы на установленных в спальне зеркалах, мы вышли в гостиную. И тут же услышали гневное:
— Так, а почему соседняя комната не просматривается? И не прослушивается, кстати! Эмиль, что за дефекты на зеркалах?!
Ответом кшерианцу был насмешливый взгляд хозяина замка и ехидное хихиканье одной бесконечно довольной ситуацией иномирянки.
Но на этом мы, разумеется, не остановились. Очень скоро «дефектных» зеркал в замке младшего ди Арварена, стало больше! Просто, после реплики Зябы, Эмиль нарисовал те же символы на всех зеркалах прилегающей к спальне ванной комнаты. Да-да, той самой!
Пока лорд шпион занимался художествами, я любовалась видом из окна и теребила оборку платья — это был первый и пока единственный образчик поларской моды в моем гардеробе. Я приобрела платье специально для этого дня — хотела сделать Эмилю приятное.
От созерцания природы меня отвлек щекотный поцелуй в шею, а через миг кое-кто принялся ловко расстегивать ряд мелких пуговиц. Тот факт, что мы только прибыли в замок, а за окном белый день, Эмиля не смущал. Меня, впрочем, тоже.
Еще минута, и последний писк поларской моды упал на пол. А под ним… был еще один сюрприз для синеглазого шпиона!
Все в рамках местных приличий. Принятый тут, в империи, мягкий корсет и короткие панталоны, украшенные множеством оборок и кружев.
Вообще, лично меня, слово, да и само понятие «панталоны», всегда смешило, но когда увидела в лавке этот комплект, сердце дрогнуло. Вот и Эмиля равнодушным моя обновка не оставила — норриец тихо застонал и прижался всем телом. В этот миг стало очевидно — он тоже очень сильно соскучился. По телу тотчас промчался еще один электрический разряд, а Эмиль медленно опустился вниз, чтобы расстегнуть мои сапоги.
Да, я горела! Я стонала, кусала губы и безумно хотела этой близости! Но все оказалось не так просто… Едва осознала себя распластанной на белых шелковых простынях, а Эмиль, избавившись от одежды, вошел в любимое амплуа настигшего жертву хищника, случился небольшой облом.
— Нет… — выдохнул лорд ди Арварен, когда я потянулась за очередным поцелуем.
Искренне опешив, я отпустила мужские плечи и упала на подушки. Но через миг опять приподнялась и снова потянулась за поцелуем. И тут же услышала:
— Нет, милая. Сначала скажи.
— Что сказать? — выдохнула я.
Ответом стал пристальный взгляд синих глаз.
Это был шантаж чистой воды! И даже считай я по-другому, здесь и сейчас сказать могла лишь одно:
— Да. Я принимаю твой браслет. Я выйду за тебя замуж.
Но, увы. Эмиль слишком хорошо понимал, насколько я в данный момент неадекватна. Поэтому вместо желанного наслаждения, я удостоилась вкрадчивого:
— А почему?
— Люблю, — как на духу, призналась я, а Эмиль…
Норриец отстранился. Он по-прежнему нависал скалой, а синие глаза горели страстью, но шпион имперский смотрел слишком пристально. Будто не рассчитывал, а лишь надеялся на такое признание.
Черт, но если так, то зачем тогда спрашивал?
— Любишь? — выдохнул Эмиль. — Серьезно?
А после моего уверенного кивка, сказал:
— Но в аудитории, когда я уничтожил амулет Ваула…
Лорд ди Арварен замолчал, а я не могла не улыбнуться. Блин, так и знала, что он запомнил.
— Тогда я солгала.
Эмилю потребовалось полсекунды на осознание этих слов, а потом…
Черт! Кое-кто реально принял слова о ненависти за чистую монету и здесь и сейчас мне банально мстили! Но эта месть была настолько сладкой, что я ни толики раскаяния не испытала. Более того, я принялась напоминать экс-декану обо всех наших размолвках и… В общем, торжественный обед, приготовленный по случаю приезда хозяина замка и его невесты, остался нетронутым. Равно как и ужин.

А через три дня, когда страсти улеглись, а силы кончились, во мне снова проснулось любопытство…
— Эмиль, можешь объяснить одну вещь?
— Мм-м? — отозвался норриец и инстинктивно попытался притянуть меня ближе.
Но я не далась. Недолго думая, отодвинулась и приподнялась на локте, дабы видеть его умиротворенное лицо и синие, словно летнее небо, глаза.
В расшторенные окна лился мягкий утренний свет, отчего по-мужски строгая спальня казалась очень уютной. А сам Эмиль в этот миг расслабленности выглядел очень домашним и мало напоминал того хищника, который терзал меня последние три дня.
— Дорогой, и все-таки, что ты делал в Академии Стихий? — спросила я. — Ты провел там несколько лет, и я ни за что не поверю, что все это время ты потратил на то, чтобы заложить магические ловушки.
Эмиль ломаться не стал, ответил сразу.
— Я исследовал портал. А еще пытался отыскать в архивах замка записи его основателя. Ведь Радер Первый — единственный, кому удалось перенести арку на новое место, и я надеялся найти там подсказки по созданию новых порталов. Вдобавок хотел снизить внимание Совета Магов к своей персоне. Видишь ли, в какой-то момент Совет начал подозревать, что я не так прост, а к тому, кто сидит в глуши, приглядываются не столь пристально.
— Понятно… — пробормотала я. И тут же спросила опять: — А та экскурсия в зал с порталом? Зачем ты ее устроил?
— Имеешь в виду занятие, после которого ты решила, будто я вознамерился украсть эту неподъемную глыбу? — Жених коварно улыбался.
Я не обиделась. Но это не помешало мстительно пощекотать обнаженный мужской бок!
— Мне требовался благовидный предлог для посещения телепортационного зала, — перехватив мою руку, пояснил Эмиль. — За несколько лет пребывания в Академии Стихий, я действительно посещал его слишком часто, и было подозрение, что ректор начал докладывать о моих визитах Совету.
— А зачем тебе нужно было попасть в зал?
— Чтобы установить последнюю магическую ловушку. Знаешь ли, такие сооружения, как арка межмирного портала, уничтожить очень непросто. Там одной бомбой не обойтись.
— То есть ты нас использовал? Весь вверенный тебе курс? — уточнила я.
Я, разумеется, шутила. И Эмиль, который тотчас подобрался и совершил хищный кульбит, в результате которого я оказалась под ним, тоже был несерьезен.
— Да, я вас использовал, — признался экс-декан шепотом и попытался завладеть моими губами, но…
Да-да! Еще один вопрос!
— А помнишь, как к тебе заявился ректор и попросил добыть зелье забвения?
— Ну и?..
— Я так и не поняла, куда подевалось прежнее. Кто его выкрал?
Мне подарили предельно насмешливый взгляд, и только потом Эмиль сказал:
— Дорогая, ну кто, по-твоему, мог его выкрасть?
Лично у меня вариантов было много, но этот взгляд убивал любые предположения, кроме одного.
— Ты? — выдохнула я.
— Ну конечно, — признался лорд шпион. И красиво заломив бровь, добавил: — Еще вопросы?
Этот тон к вопросам не располагал, однако…
— Когда мы прибыли в империю, ты был убежден, что я знаю о своем статусе невесты. И, как понимаю, был уверен, что буду жить с тобой…
— Допустим, — отозвался норриец.
А я продолжила:
— В таком случае, почему ты повел меня в академию? Знаешь, если бы я сразу оказалась у тебя дома, я бы, пожалуй, все поняла, а так…
Ответ был логичным, но не слишком ожидаемым. Просто я не думала, что этот взвешенный аристократ признается в подобном.
— Боялся спугнуть. Боялся, что оказавшись у меня, ты решишь, будто мой дом и моя постель — единственное будущее, которое тебе доступно. Я слишком хорошо понимал, что такая перспектива тебе не понравится.
От нежеланного смятения спас долгий и предельно горячий поцелуй. Ну а едва этот поцелуй прервался, я окончательно утвердилась в мысли, что иметь тайны от будущего мужа очень неправильно. Именно поэтому призналась:
— Эмиль, а знаешь, тогда, на дуэльном «пяточке», когда явились призванные Селеной маги, я жутко испугалась…
Эмиль болезненно поморщился, но прежде чем он успел что-то сказать, я выдохнула:
— И покорила Огонь.
Лорд ди Арварен снова замер, взгляд стал острее бритвы, но спустя минуту нависший надо мной мужчина все-таки расслабился. И даже улыбнулся!
— Так быстро? — спросил он. И пояснил: — Это невероятно, дорогая, но… я поздравляю.
Меня столь спокойная реакция совсем не порадовала, но в моем рукаве был еще один козырь, которым и воспользовалась.
— А еще мне нужна твоя помощь, — хлопнув ресницами, сообщила я.
— Что случилось? — спросил Эмиль.
Он подарил очередную улыбку, и эта улыбка подсказывала — норриец отнесся к моим словам несерьезно. Это был отличный повод вздохнуть и сказать самым беспечным тоном:
— Знаешь, когда мы с Кастом и Дорсом впервые оказались в тайной библиотеке, мне попалась одна книга…
Вот теперь спокойствие «лорда Штирлица» пошатнулось, а я мысленно ухмыльнулась и добила:
— Книга Ваула.
Эмиль не дрогнул, но приподнялся на руках и вперил в меня гневный взгляд.
— Ты ее трогала? — тихо рыкнул он.
— Да, — выдохнула с улыбкой. И прежде чем Эмиль успел высказать все, что думает по поводу этого обстоятельства, добавила: — Угадай, какое заклинание я выучила.
Пару минут в спальне царила тишина, а потом я услышала:
— Даша, ты шутишь?
— Нет, любимый. Не шучу. И я очень хочу увидеть родителей. Но одна идти на Землю боюсь. Поможешь?
— Да, — после долгой паузы выдохнул лорд шпион. — Все что хочешь, только с одним условием — больше никаких незапланированных приключений. Договорились?
Я улыбнулась и кивнула.
В том, что незапланированных приключений больше не будет, я была убеждена. Более того, я к ним и не стремилась, потому что мне и запланированных хватало!
После каникул мне предстояло знакомство с родителями жениха, которое откладывалось по знакомой причине — лорд шпион боялся меня спугнуть. Встреча с императором, который буквально жаждал пообщаться с иномирянкой. Продолжение учебы в Академии Стихий имени моих соотечественников, еще одна серия индивидуальных занятий боевой магией с Эмилем, и многое-многое другое…
И глядя вперед, в свое будущее, я искренне радовалась тому, что однажды получила письмо, которое приняла за глупую шутку сокурсников. Тому, что судьба забросила меня в этот негостеприимный с виду мир. И тому, что у меня хватило сил и храбрости побороться за свое счастье…

Эпилог

Каста в империи приняли очень тепло, и это невзирая на то, что его родство с Ваулом так и осталось тайной. Корона пожаловала моему кровному брату графский титул и земли, а должности в Высшем Собрании имперского ковена магов, а после и в Парламенте, он добился самостоятельно. Своим трудом и талантом.
Связь с семьей Каст тоже не утратил: мои предположения оказались верны, тесное родство с богом Огня позволяло рыжему телепортироваться на любые расстояния, без всякого вреда для здоровья. Так что он довольно часто посещал мать и сестру.
Визиты эти, конечно, были тайными — до некоторых пор Каст действительно считался погибшим. Чуть позже информация о том, что он жив и здоров, все-таки всплыла, но грандиозного скандала по каким-то причинам не получилось, и пятно на репутации рода альт Рокан было не таким уж большим.
Леди альт Рокан, разумеется, выудила из сына максимум подробностей о его приключениях, в результате чего узнала и о том, что у нее появилась названная дочь. Как ни странно, высокородная магиня не расстроилась, а совсем наоборот. И даже Кэсси, которая зачем-то созналась, что была в курсе ситуации, нагоняя не получила.
С той поры я с чистой совестью передавала новым родственницам подарки, а с Кэсси даже переписывалась. Подозреваю, что я была едва ли не первой, кто узнал о излишне теплом чувстве рыжеволосой «эльфийки» к одному черноглазому виконту, за которого она через несколько лет и выскочила.
А брат Кассандры, конечно, был проворнее. Они с Леррой поженились всего через три месяца после нашего бегства в империю. За четыре года супружеской жизни их «ячейка общества» пополнилась четырьмя рыжеволосыми девчонками.
Каст обожал дочерей, но это не мешало ему регулярно ворчать на супругу.
— Кого ты мне родила? — притворно сокрушался он. — Где наследники? Где хотя бы один парень?
— Кого ты мне зачал, того я тебе и родила, — «искренне» огрызалась Лерра.
— Ах вот как? Ну, знаешь…
Да, эта парочка все так же ловила кайф от пикировок, и что-то подсказывало — их война никогда не закончится. Это неизменно вызывало улыбку.
Дорс раскрывать свое истинное происхождение тоже не стремился, но ему приходилось труднее. То, что он сын лорда ди Наиля, было ясно любому, у кого есть глаза. И пусть историю о том, как молодой помощник капитана взялся усмирить гнев богини Воды, старались не афишировать, но «где надо» об этой встрече знали. А так как отец Дорса склонности к любовным похождениям не имел, а после той встречи с Куулой так и не женился, вывод напрашивался сам собой.
Воднику империя так же предложила титул и землю, но он отказался. Он принял фамилию отца, официально стал сыном и наследником, со всеми вытекающими из этого последствиями и привилегиями.
Я так и не узнала, почему Куула скрывала Дорса от лорда ди Наиля, зато о том, что произошло после того, как богине Воды доложили об их воссоединении, мне известно.
Куула ужасно разозлилась и пришла к лорду ди Наилю, чтобы устроить скандал. А через девять месяцев у Дорса появился брат, которого, не без вмешательства самого Дорса, отдали на воспитание отцу.
А еще у водника появилась… да-да, жена!
В кулуарах шептались, что эта невероятно красивая девушка с волосами странного синеватого оттенка, тоже сбежала из конфедерации. Помчалась вслед за возлюбленным.
Развеивать эти слухи никто, конечно, не собирался. Объяснять, почему молодая жена предпочла сразу покинуть столицу и перебраться в родовой замок на берегу восточного моря, тем более. Ну и тот факт, что человеческий облик — одна из двух ипостасей, что эта красавица может предстать девой полностью сотканной из воды, тоже секретом оставался.
Я, конечно, отнеслась к браку друга со скепсисом — в свете того, что мне было известно, верить в союз с Урисой было сложно. Но очень скоро от моего недоверия и следа не осталось.
При каждой встрече с Дорсом, я видела одно — он сияет! А чуть позже, когда оказалась в гостях в том самом замке и увидела этих двоих вместе… В общем, не знаю кто там когда капризничал, но теперь это была самая покладистая и любящая жена в мире. Только ревнивая до одури.
Она умудрялась ревновать даже к службе! И это при том, что на корабли восточного флота, где Дорс служил штатным магом, женщин не брали принципиально. Но есть изменять он мог разве что с акулами.
Да, кстати, Дорсу прочили великолепную карьеру. Ему грозило стать верховным магом всего имперского флота…
Уриса родила Дорсу троих сыновей.
В том, что касается истории нашего побега из королевств и уничтожения порталов — Совет Магов провел расследование и в кои-то веки пришел к правильным выводам. Ключом к разгадке этого секрета стал ришис, которого Эмиль держал на одной из расположенных близ города ферм.
Лорд шпион не скрывался, и хозяин фермы сходу назвал имя того, кому принадлежала крылатая ящерица. Дальнейшее расследование было вопросом техники.
Конфедераты кусали локти и грозили империи войной. Имперцы покатывались со смеху и предлагали начать прямо завтра. Но развязать войну королевства так и не решились. Единственное на что им хватило духу — объявить Эмиля ди Арварена преступником номер один. Эмилю это звание польстило.
Зато с исчезновением нескольких членов семейств Датаор и Дербиш было сложнее — тут докопаться до истинных причин конфедераты не смогли. Последующее исчезновение еще одного представителя рода Датаор так же не раскрыли.
А пропал он благодаря тому же Касту. Рыжий не сказал, как ему это удалось, тем не менее, он выяснил, где именно хранятся сведения о ритуале забора силы, и уничтожил опасные бумаги. В процессе этой операции и случилась очередная «пропажа». Это все произошло в тот год, когда у Каста с Леррой родилась первая дочь, так что мотивы брата были более чем ясны…
Мы с Эмилем поженились следующим летом, после того, как я окончила второй курс Академии Стихий имени Василия Голубева и Петра Новака. Главным устроителем торжества выступала моя на тот момент будущая свекровь. Она оказалась чудеснейшей женщиной, улыбчивой и очень доброй. Свекор сперва виделся человеком более строгим, но время показало — он еще добрей.
Как эти люди могли отпустить единственного сына в чужую страну, да еще на столь опасное задание, я не представляла. Но была бесконечно благодарна им за тот поступок — ведь иначе мы бы с Эмилем не встретились.
И да, именно благодаря стараниям моей свекрови, свадьба получилась не просто хорошей, а волшебной! Единственное, что меня печалило, так это отсутствие на празднике моих собственных родителей и родного брата.
Нет, заклинание перехода между мирами я не забыла, но такие перемещения действительно опасны, и мои близкие, в виду отсутствия у них магии, просто не выдержали бы.
Впрочем, эта трудность была не единственной. Дело в том, что о моей способности создавать порталы между мирами знал очень ограниченный круг лиц. В частности, кроме Эмиля, об этом были осведомлены только Каст с Леррой, и Дорс — да, им я призналась.
Причин у такой скрытности было, по большому счету, две. Во-первых, я могла создать портал, но не знала, как именно я это делаю, то есть расписать потоки сил и прочие штучки была не в состоянии. Корень этой проблемы крылся в методе, с помощью которого заклинание выучила — книга Ваула вложила знание прямиком в мозг, минуя стадию осознанности. В результате создание этого заклинание было для меня сродни дыханию или способности шевелить пальцами.
В том, что поларцы захотят из меня заклинание вытащить, сомнений не было. А как разложить по полочкам процесс дыхания или способность шевелиться?
Нет, это, безусловно, возможно, но сколько сил и времени потребует подобная работа? Ведь точно не пять минут. Плюс, даже если удастся воссоздать заклинание, его придется тестировать. А пример одного такого чешуйчатого тестировщика, который «переделал» внутримирный портал в межмирный, каждый день перед глазами.
То есть, прознав про заклинание и тонкости моего знания, Эмиль сразу же поставил вопрос — хочешь всю жизнь сидеть в какой-нибудь лаборатории и света белого не видеть?
Я не хотела. Мой синеглазый Штирлиц тоже, как ни странно, не хотел.
Второй момент — это работа с иномирянами. Империя сильна, но кто откажется от дополнительного «оружия»? И кому ходить на Землю с целью поиска одаренных? Кому переправлять их на Полар, а потом еще испытывать чувство ответственности за их судьбы?
Такого поворота я тоже не желала. А Эмиль не желал еще больше! Ему почему-то хотелось, чтобы жена была рядом. Пусть не в домашнем рабстве, но и не в вечных командировках.
И Кузьма, кстати, в этом вопросе Эмиля поддерживал очень — ему безумно нравилось, что теперь появился друг в лице Азора, но привязанность ко мне перевешивала. Расставаться надолго мой маленький лопоухий «котик» отказывался категорически!
К тому же объективной необходимости в землянах действительно не имелось, и вообще! Вообще на нашей стороне была дюжина стихийников, два полубога и одна… Мм-м, а как меня-то назвать? Четвертьбогиня? Или я только на восьмушку потяну? Или вообще не потяну? Впрочем, ладно. Неважно.
Плюс, намечались, а у некоторых уже и подрастали, дети, которые тоже не лыком шиты. Еще Куула, по большому счету, на нашу сторону перешла. Да и Ваул, если что, вряд ли в помощи откажет. Так что мы с Эмилем решили проявить здоровый эгоизм и никому про мои знания не рассказывать.
Кракозябру в лабораторию тоже не хотелось, да и тема экспериментов с переходами была для призрака довольно болезненной. Так что делиться знаниями по порталам, которые делали когда-то на Кшере, он отказался. В итоге тема была окончательно и бесповоротно закрыта.
Зато мы с Эмилем мотались на Землю довольно часто. В виду сделанного ранее магического внушения, на тему того, что иные миры — это нормально, просто говорить об этом посторонним не нужно, родители восприняли мой окончательный переезд на Полар со сдержанным, но все-таки энтузиазмом. Добро на брак с лордом ди Арвареном тоже дали.
Вообще Эмиль ну о-очень сильно моим родным нравился. Настолько, что в какой-то момент я начала подозревать тут еще одно магическое воздействие. Но «преступник номер один» только посмеялся, когда я эти предположения озвучила. Потом обнял, зацеловал, и рассмеялся опять.
Академию Стихий я закончила с красным дипломом. Но, в отличие от большинства сокурсников, приглашения на собеседование в имперский ковен магов не получила. Это было бы обидно, если б не одно обстоятельство… Собственно то самое из-за которого меня никуда не звали, и из-за которого я сама вопрос карьеры временно отодвинула.
Обстоятельство это было крупным и крайне активным. На мои сетования о том, что обстоятельство постоянно отплясывает джига-дрыгу, его отец улыбался и говорил, мол, дело не во мне, дорогая, а в тебе. Это ты, любимая, усидеть на месте не можешь. Это именно твой характер в ребенке проявляется!
Я на такие заявления всегда дулась. И тайком поглаживала живот, потому что слова «твой характер»… это было жутко приятно. А еще приятнее была нежность, которая в голосе Эмиля в момент таких рассуждений звучала. Блеск синих глаз тоже сердце грел.
В итоге я согласилась — характер, безусловно, мой. Но повадки точно папины! Ведь это именно он, Эмиль, мастер появляться в самый неожиданный момент и обламывать всю малину! Вот и первенец его поступил так же…
Только я сдала последний из выпускных экзаменов… Только вышла из академии и вдохнула наполненный весенними запахами воздух, как вдруг… низ живота пронзила боль. В итоге пришлось начертать символ экстренного вызова, выдернув мужа с очередного «важнейшего» совещания, и праздновать сдачу последнего экзамена не в ресторане, а в лазарете.
Но оно того стоило!
И повтор через два года, в результате которого Эмиль ди Арварен хвастался друзьям, что теперь у него мальчик и еще мальчик, тоже.
А вот способности детей мы не афишировали… Это было невероятно, но вопреки всем прогнозам и многовековому опыту, оба наших мелких родились с талантом управлять всеми четырьмя стихиями. Эмиль был убежден, что причина во мне, в моей иномирной крови. Я с мужем по этому вопросу не спорила.
Вывод, почему у детей в качестве доминирующей стихии — Огонь, тоже не оспаривала. И, несмотря на некоторую чуждость религий и, опять-таки некоторое, но все-таки родство, в праздник Дня Всех Стихий делала очень щедрые подношения Ваулу.
Отдельным стрессом был первый переход на Землю вместе с мелюзгой. Но это тоже того стоило. Парни, младшему из которых на тот момент было всего два месяца, тут же раскапризничались, но оказавшись в цепких руках земных бабушки с дедушкой быстро успокоились. А уж мои-то как радовались! Едва ли не до потолка прыгали.
Но мама сразу сказала:
— Дочки не хватает!
А Эмиль, зараза синеглазая, решительно кивнул
И пусть я была полностью с ними согласна, но уже знала — когда муж подкатит с этим предложением, буду артачиться. Пусть сначала поймает и убедит, а вот потом я, так и быть, подумаю.
Тем более, мне должность в Ковене предложили, и вообще… И вообще жизнь — удивительная штука! Особенно если ты девушка с Земли из числа тех, которые… не сдаются

=====
Дорогие читатели,
спасибо вам огромное за то, что были рядом! За ваш интерес к судьбе героев! За искрометные комментарии и вообще за то, что вы есть!:) Это было отличное время:) И я в который раз убедилась — у меня самые лучшие читатели в мире!
Счастья вам и любви!
И побольше!!!

С любовью и признательностью,
Ваша Фея:)

P.s. Тем, кто ждет бумажную версию книги, рада сообщить — ее обещают уже в апреле!:)))